Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Усилия СССР по созданию системы коллективной бе...docx
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
100 Кб
Скачать
☆

Первые попытки создания системы (1934–1936 гг.)

В 1929 г. разразился мировой экономический кризис, тяжело сказавшийся в том числе и на Германии. За 1929–1933 гг. наполовину сократился объём производства. На этом фоне среди обездоленных слоёв населения стала стремительная набирать вес германская национал-социалистическая рабочая партия (НСДАП) во главе с Гитлером (участником Первой мировой войны, кавалером Железного креста 2-го и 1-го классов). В сентябре 1930 г. она заняла второе место среди крупнейших фракций Рейхстага, получив 107 мандатов.

На президентских выборах Гитлер занял второе место после П. фон Гинденбурга, набрав 30,1% голосов, а во втором туре — 36,8%. На выборах в июле 1932 г. партия, набрав 13 745 000 голосов, получила 230 (наибольшее число) мандатов, но для полной победы ей необходимо было ещё 305 мандатов.

После переговоров с представителями различных политических сил 30 января 1933 г. Гитлер был назначен канцлером Германии. Начиная с этого года его власть усиливалась с каждым месяцем; с июля нацистская партия была объявлена единственной партией в Германии. Любой, кто пытался сохранить или создать другие партии, подвергался тюремному заключению. В конце июня 1934 г. была проведена кровавая чистка высшего состава СА (т.н. «ночь длинных ножей»). После смерти Гинденбурга был объявлен референдум, на котором обсуждался вопрос о совмещении Гитлером постов канцлера и президента. 90% явившихся избирателей одобрили это решение.

Едва ли не сразу после прихода к власти Гитлер начал уделять внимание германской армии. 3 февраля он изложил свою программу на совещании с руководством вооружённых сил Германии. Сообщив о своих намерениях усиливать Вермахт для достижения политического могущества, фюрер заявил о своих главных целях: «Захват нового жизненного пространства на востоке и его беспощадная германизация»12.

Гитлеровцы приступили к наращиванию вооружённых сил Германии. За достаточно короткий исторический период была проведена работа по милитаризации страны. С 1934 по 1940 г. военное производство возросло в 22 раза. Общая численность армии увеличилась с 105 тыс. до 4 млн. человек. За четыре года после прихода Гитлера к власти вступило в строй 300 военных заводов. Накануне войны производство оружия и военной техники по сравнению с 1933 г. возросло в 12,5 раз13.

14 октября 1933 г. Германия демонстративно вышла из Лиги Наций. После этого по инициативе французского министра иностранных дел Поль-Бонкура начались франко-советские переговоры по вопросу о взаимопомощи. Не было уверенности, против кого обратятся германские вооружения; имели место опасения, что эти вооружения будут легально разрешены Германии.

По инициативе советского правительства в конце 1933 г. начались переговоры о заключении регионального пакта, который был призван обеспечить безопасность Центральной и Восточной Европы. Видимо, лучшей возможностью предотвратить агрессию было сплочение тех стран, которым угрожала Германия, чтобы дать ей мощный отпор.

Нарком иностранных дел СССР (и друг Майского) М.М. Литвинов стал главным сторонником политики коллективной безопасности в Европе. Он считал, что мир неделим.

Сменивший Поль-Бонкура новый министр Л. Барту отлично понимал угрозу Франции со стороны Германии и энергично стал добиваться сотрудничества с СССР. По схеме Барту, предполагалось заключить многосторонний региональный пакт о взаимопомощи с участием СССР, Германии, Чехословакии, Польши и Прибалтийских государств.

По свидетельству Майского, британская политическая элита не спешила принимать Гитлера всерьёз. В течение всего 1933 г. неустанно велись споры о том, сможет ли фюрер удержаться у власти.

Однако после «ночи длинных ножей» настроения постепенно стали меняться. Памятуя о событиях Первой мировой войны, когда существовала реальная угроза позициям Великобритании на континенте, её правящие круги снова задались вопросом о завтрашнем дне.

В первой половине 1934 г. британская политика в Европе определялась, во-первых, пониманием агрессивности нового режима в Германии; во-вторых, интересом к сотрудничеству с СССР и, в-третьих, стремлением обеспечить безопасность, контролировать перевооружение Германии.

Барту взял на себя зондаж позиции Великобритании и других государств. 9 июля он приехал в Лондон.

3 июля Майский впервые встретился с Ванситартом. В первом разговоре советский полпред старался убедить Ванситарта поддержать проект Барту с английской стороны. Ванситарт считал Восточный пакт единственным средством заставить Германию «сохранять спокойствие»14.

12 июля Ванситарт ознакомил Майского с результатами визита Барту. Англичане, оставшиеся довольными, обещали поддержать проект Восточного пакта и дополнительного франко-советского гарантийного пакта, но при условии допущения Германии на равных с Советским Союзом и Францией условиях. Послам в Варшаве и Берлине предписано было в «дружеском порядке» рекомендовать участие в пакте.

Майский обещал довести пожелание Лондона до сведения советского правительства.

18 июля советский полпред сообщил Ванситарту, что советское правительство согласно допустить Германию. Это согласие убедило Ванситарта в искренности советских намерений. Удовлетворённый британский дипломат заметил, что «…теперь отпадает единственное возражение, которое Германия до сих пор делала против Вост[очного] пакта. Если Германия тем не менее и на этот раз отклонит сделанное ей предложение, пусть она винит себя за то, что другие страны станут относиться с подозрением к её намерениям»15.

Ванситарт был обеспокоен поведением советской печати по отношению к Англии. Лондон обвиняли в том, что он будто бы целенаправленно натравливает Германию и Японию на Советский Союз. Такой тон, по мнению Ванситарта, затруднял дело улучшения отношений и играл на руку противникам англо-советского сближения.

«Я возразил, — пишет Майский, — что, хотя вполне понимаю чувства и намерения В[анситарта], не могу согласиться с его критикой поведения нашей печати. Печать лишь отражает господствующие в широких кругах советского населения настроения. Почему эти настроения враждебны Англии? Едва ли тут требуются длинные объяснения. Традиции XIX века несомненно оставили тяжёлое наследство. Советский период характеризовался постоянной борьбой Англии против молодого рабоче-крестьянского государства. Удивительно ли, что советские массы привыкли рассматривать Великобританию как своего врага? Я очень рад, что теперь как будто бы намечается перелом к лучшему в англо-советских отношениях. Но ведь даже я узнал об этом от В[анситарта] всего лишь каких-нибудь две недели назад. Требуется значительный период времени для того, чтобы настроения советских масс изменились, даже если поворот, о котором я только что говорил, закрепится и станет постоянным. Пока же не следует ожидать чудес ни от советских масс, ни от советской печати»16.

Британское правительство обещал принять СССР в Лигу Наций. По мнению Ванситарта, это являлось лучшим доказательством сдвига в советско-английских отношениях.

Германия и Польша хранили молчание. Запись 9 августа:

«…Вообще позиция Гитлера в последнее время становится всё более загадочной. После смерти Гинденбурга Гитлер стал подлинным хозяином Германии. Чего он хочет? Войны или мира? Пробным камнем должна явиться Австрия. Поживём — увидим. Пока Гитлер всё время следует рецепту «Алисы из страны чудес»: «Варенье всегда обещают завтра, никогда не дают варенья сегодня». Вот также и Гитлер с миром. Он всегда обещает мир завтра, а не сегодня»17.

В итоге Германия, а затем и Польша, отказались войти в проектируемое объединение. Варшава опасалась утратить роль главной союзницы Франции, потерять свободу внешнеполитического маневра. К этому добавлялось недоверие к советской политике. Британские аргументы не оказали на поляков заметного влияния.

В сентябре 1934 г. по инициативе французского правительства 30 держав — членов Лиги Наций обратились к советскому правительству с просьбой войти в его состав. Советское правительство ответило, что «готово внять полученному обращению и стать членом Лиги, заняв в ней подобающее ему место, и принять на себя соблюдение вытекающих из этого международных обязательств и решений, обязательных для членов Лиги согласно статье 1 устава Лиги Наций». Барту заявил в связи с этим заявил: «Моя главная задача достигнута — правительство СССР будет теперь сотрудничать с Европой»18.

(Через несколько дней, 9 октября 1934 г., министр Барту и югославский король Александр II были убиты в Марселе. Однако несмотря на это, а также на отказ Германии и Польши присоединиться к Восточному пакту, попытки создания системы коллективной безопасности продолжались.)

16 марта 1935 г. германское правительство объявило в нарушение части V Версальского мирного договора о введении всеобщей воинской повинности в стране и создании германской армии на базе 12 корпусов и 36 дивизий в мирное время. Тем самым нацистская Германия превращалась в грозную военную державу.

По мнению Майского, был сделан шаг к новой мировой войне.

«Печать смерти всё отчётливее проступает на лице капиталистического мира. Жестокий и идиотский Версальский договор, идиотская послевоенная политика Франции и Англии в отношении Германии, идиотски-провокационное поведение Гитлера… А в результате мир всё быстрее и неудержимее несётся к военной катастрофе, в лоне которой заложена пролетарская революция!»19

Британское правительство было в растерянности, тогда как либералы и лейбористы были готовы аплодировать ликвидации Версаля и выступали за дальнейшее равноправие Германии.

Для дальнейшего улучшения советско-британских отношений в конце марта 1935 г. Москву посетил лорд-хранитель печати Э. Иден. Майский сопровождал его в этой поездке. Это был первый с 1917 г. визит иностранного государственного деятеля в советскую столицу.

29 марта Идена принял в Кремле Сталин.

Вождь заметил, что положение складывалось очень серьёзное, т.к. существовали два очага военной опасности — Германия и Япония. В этих условиях нужна реальная гарантия безопасности — ею мог бы стать Восточный пакт о взаимопомощи.

Сталин сказал, что не мыслит Восточного пакта без Германии. «…Мы не хотим никого окружать. Наоборот, мы хотим жить с Германией в дружеских отношениях. Германцы великий и храбрый народ… Этот народ нельзя было надолго удержать в цепях Версальского договора. Рано или поздно германский народ должен был освободиться от версальских цепей. Мы — не участники Версаля, и мы поэтому можем судить о Версале свободней, чем те, кто участвовал в его создании… Однако формы и обстоятельства этого освобождения от Версаля таковы, что способны вызвать у нас серьёзную тревогу, и, для того чтобы предупредить возможность каких-либо неприятных осложнений, сейчас нужна известная страховка. Такой страховкой является Восточный Пакт взаимной помощи, конечно, с Германией, если к тому имеется какая-либо возможность…»20

2 мая 1935 г. в Париже был подписан советско-французский договор о взаимной помощи, а 16 мая — аналогичный договор с Чехословакией. Правда, в последнем документе оговаривалось, что СССР окажет свою помощь лишь в том случае, если её окажет Франция.

18 июня правительство консерваторов, возглавляемое Болдуином, подписано англо-германское морское соглашение. Германии удалось достигнуть равных с Великобританией прав по строительству военно-морского флота.

На обеде по случаю дня рождения короля министр здравоохранения шепнул Майскому:

«Военная опасность со стороны Германии? Чепуха. Все эти толки страшно преувеличены. А если опасность даже есть, какое нам, англичанам, до этого дело? Мы имели глупость во время последней войны послать на континент миллионную армию, — больше этого никогда не будет. Хватит — повоевали. Если Германия и СССР подерутся — это их частное дело…»21

Утром 7 марта 1936 г. германские войска вошли в Рейнскую зону. Это были три батальона — 10 тыс. солдат пехоты и немного более 20 тыс. полицейских. Вооружённые холостыми патронами, немцы имели приказ ретироваться при появлении французских войск.

Принимая решение о реоккупации, Гитлер исходил из того, что Франция и Англия не вступят в вооружённый конфликт с Германией

Английская общественность был склонна считать ремилитаризацию внутренним делом Германии.

В срочной телеграмме от 8 марта Майский писал о спокойном и отчасти дружественном отношении к рейнской акции. Только газета «Санди таймс» заявляла, что политика Гитлера подрывает доверие к его обещаниям и обесценивает его предложения; а, к примеру, лейбористская газета «Народ» писала, что предложения Гитлера — это база для установления мира в Европе.

«…Вообще же я считаю, что в ближайшие недели нас ожидают в Англии большие трудности. Выступление Гитлера снабжает прекрасной амуницией все германофильские элементы, которых здесь достаточно много. Кроме того, оно внесёт большую путаницу в головы мягкотелых пацифистов и лейбористских бесхребетников, которые готовы считать, что заявление Гитлера о желании вернуться в Лигу наций одним ударом разрешает всю германскую проблему. Судя по всему, неизбежен очередной зигзаг британской политики в сторону Германии. Длительность и серьёзность этого зигзага в немалой степени будет зависеть от того, сумеют ли другие заинтересованные державы, в первую очередь Франция, проявить твёрдость и последовательность перед лицом нового акта германской агрессии»22. В дневнике Майский прямолинейно писал, что ему не нравилась позиция британской прессы.

На следующий день Литвинов решительно осудил возможность возвращения к «политике премии агрессору».

4 мая 1936 г. Майский писал лорду Бивербруку, поделился своими опасениями:

«Меня очень беспокоит международное положение. Я считаю, что Европа находится сейчас на распутье — в прямом смысле этого слова, — и боюсь, что последний шанс избежать войны не будет использован…»23

Первые попытки создания системы коллективной безопасности («восточного Локарно») потерпели неудачу. Это произошло вследствие недооценки растущей мощи Германии, а также опасения повторения предыдущей мировой бойни. Видя подобные явления, Майский вполне резонно опасался за судьбы мира в Европе.

В результате ремилитаризации Рейнской зоны Германии удалось обезопасить Рурский промышленный район и создать стратегический плацдарм, направленный против Франции. Статус Франции как доминирующей державы в версальской Европе был ослаблен. Гитлер сделал первый шаг на пути переустройства Версальской системы.