Глава II условный театр Мейерхольд на пути к символизму.

Российскому театру и его режиссером жизненно необходимо было что-то изменить в искусстве, превознести что-то новое, до конца не изведанное. Станиславский и Немирович-Данченко помышляли об этом в Москве, а Мейерхольд в Херсоне. Но все они приходили к одному выводу – символизм есть то новое, что спасет театр от гибели. И первая серьезная попытка поступится к символизму, была предпринята Станиславским, когда он поставил сразу три пьесы Метерлинка («Слепые», «Непрошенная», «Там внутри»). Но режиссер МХТ потерпел неудачу, публика оказалась не готовой к таким нововведениям и приняла постановки достаточно враждебно.

Тут уж была предопределена встреча двух режиссеров, желающих придти к одной и той же верной мысли. Мейерхольд, будучи в Херсоне, тоже делал некие попытки новизны, совершал эксперименты. «Товарищество Новой Драмы», созданное Мейерхольдом на втором году его деятельности в Херсоне, начинало работу над Ибсеном, Метерлинком, Пшибышевским. В этих работах, Мейерхольд стал по-новому переосмысливать свои режиссерские планы и задачи. Если до образования «Товарищества Новой Драмы» Мейерхольд, можно сказать, копировал интерпретации спектаклей с МХТ, то тут, те спектакли, которые раньше игрались по московским канонам, заиграли по новым веяниям режиссера – Мейерхольда. Но эти веяния не прижились в Херсоне, и Мейерхольд со своим театральным делом переезжает в Тифлис. В Тифлисе наоборот, Мейерхольду открылось большое пространство для экспериментов и технических возможностей. В клубе, арендуемом «ТНД» были и вращающийся пол, и подъемные механизмы различный высоты и вертикально раскрывающийся занавес. Все это вело Мейерхольда к его режиссерским замыслам. Но сразу шокировать публику новыми инсценировками Мейерхольд не решился, и первым спектаклем в Тифлисе была показана пьеса «Три сестры», которая была выполнена по приемам МХТ. Но дальше, Мейерхольд твердо решил убрать натурализм и дать пьесе условную интерпретацию. Нужно ли говорить, что пьеса не произвела должного впечатления? Но Мейерхольд не сильно огорчился. Он знал, что ему нужно двигаться вперед, ему нужно пространство большого города, где есть благоприятная почва для новых театральных начинаний. Закончив более-менее спокойный сезон в Тифлисе, Мейерхольд возвращается с «ТНД» в Москву. А в больших городах кипят не шуточные страсти, которые возбуждают и поглощают Мейерхольда. Он принимает предложения Станиславского на совместную деятельность. Трехлетний период деятельности «ТНД» завершился плавным переходом в «Театр-Студию», где во главе встают два режиссера с символистскими взглядами на новую драму – Станиславский и Мейерхольд.

Программа двух режиссеров в экспериментальной студии сходилась в одном – утверждение символизма в театре. К этой программе был подобран соответствующий репертуар: Ибсен, Метерлинк, Гофмансталь, Гауптман, Пшибышевский, Стриндберг и др. Идея Мейерхольда состояла в том, что он хотел абстрактную образность символизма самым энергичным способом «вдвинуть» в конкретность русской социальной борьбы. В образах отвлеченных, «надмирных» обнаружить возможность прямого соприкосновения с жизнью и «взрывного» воздействия на нее. Мейерхольд пытался поставить символистские драмы так, чтобы в спектаклях выразилось клокотавшее и в его душе возбуждение.¹

Такие искания Мейерхольда были достаточно интересны, они нашли отклики в дальнейших становлениях символизма в русских театрах. Неоднократно, Станиславский и Мейерхольд говорили, что «Театр-Студия» является в своем роде лабораторией, театром исканий. Но уже первый эксперимент, пьеса «Смерть Тентажиля» развела идеи Станиславского и Мейерхольда. Сам Мейерхольд вспоминал: «Эта трагедия репетировалась на фоне простого холста и производила очень сильное впечатление, потому что рисунок жестов ярко очерчивался. Когда же актеры были перенесены в декорации, где было пространство и воздух, пьеса проиграла»². Но совместный путь двух именитых режиссеров долго не продлился и Станиславский принял решение закрыть «Театр-Студию». На расхождение взглядов повлияло несколько аспектов. Во-первых, Станиславский по-прежнему считал основным в театре – это внутренняя техника актера, уделял внимание характеру и психологии. Мейерхольда такой подход не устраивал, даже в его эксперименте «Смерть Тентажиля» он не наделяет персонажей индивидуальностью и характером. Во-вторых, Станиславский увлекался «духовной жизнью» артистов, которые могли воплощать проблемы на сцене в конкретных образах через себя. Мейерхольд наоборот, хотел, чтобы артисты покорялись композиции целого, следовательно, задачи для актеров ставились минимальные. Но главная суть заключается в том, что хоть стремление к новому у Станиславского и Мейерхольда на теории было схоже, на практике оказалось далеко разным.

Студия закрылась во время уличных волнений, на дворе стоял 1905 год. Ни один спектакль не был показан публике. Но даже в таком ключе, студия одарила режиссеров новыми мыслями и идеями, но пути их разошлись надолго. После закрытия студии, Мейерхольд написал в своем дневнике: «Я счастлив революции. Она опрокинула театр вверх дном. И теперь только можно начать работу над созданием нового алтаря»³.

Мейерхольд задумал восстановление «Товарищества Новой Драмы» и уезжает в Тифлис, затем в Полтаву. В этих городах несколько месяцев Мейерхольд ставит спектакли. Режиссер начинает расширять свои творческие помыслы. Теперь спектакль не ограничивается лишь сценой, в процессе задействован и зрительный зал. Так же, в Полтаве, несколько спектаклей проходят без занавеса, что подводит к соблюдению единства места, даже вопреки авторским ремаркам. Мейерхольд получает письмо от В.Ф.Комиссаржевской с предложением возглавить ее театр в качестве режиссера и актера и под воздействием стремления к новому, тут же соглашается.

Вообще, Комиссаржевская, потерпевшая неудачи со своим театром в Пассаже, была заинтересована и заинтригована Мейерхольдом. Попав в символистский кружок, там она впервые услышала его имя и, заинтересовавшись его методами и исканиями, решила твердо с ним сотрудничать. Комиссаржевская давно понимала, что ее театру не нужен быт, не нужен натурализм и поэтому, вдохновленная идеями Мейерхольда была полна энтузиазма. Союз двух сильнейших личностей, Комиссаржевской – солирующей примы и Мейерхольда – властного режиссера перед актерами, конечно, не мог обойтись без конфликтов, но схожесть во взглядах их не останавливала.

Предложение Комиссаржевской открывало для Мейерхольда шанс к продолжению тех экспериментов, которые он начал в «Театре-Студии», но уже не в закрытом пространстве, а в открытом театре. Впереди его ждали взлеты и падения, проигрыши и первые победы в русском театральном символизме. Путь, по которому пошел театр им. Комиссаржевской во главе с Мейерхольдом, знаменовал отречение от подробности быта и провозглашение так называемых «нюансов, пластических красот и душевной свободы». В задумке Мейерхольда было приступить сразу к репетициям трех пьес – «Гедда Габлер», « В городе» и «Вечный зов».