III. Формы и виды юридической практики

В российской правовой системе отчетливо различаются следующие три формы юриди­ческой практики (названия условные): а) текущая, б) прецедентная, в) руководящая.

«Текущая — опыт применения законодательства, вы­раженный в решениях судов по конкретным юридическим делам. Эта форма практики является «первичной», наи­более простой. Нередко здесь только намечаются линии решения той или иной категории юридических дел. Само понимание юридической ситуации, конкретизировано - усвоенное содержание норм «скрыто» в решении юриди­ческого дела, и в такого рода решениях как бы спрятано правоположение о применении нормативных предписа­ний к данным фактическим обстоятельствам — тот опыт, который усваивается профессиональным правосознанием практических работников, обогащает его и через него вновь вливается в практическую жизнь. Этот опыт при всей еще неустойчивости, порой неопределенности в то же время отличается свежестью непосредственного со­прикосновения права с жизнью”¹.

“Прецедентная — опыт применения законодательства, выраженный в постановлениях и определениях высших судебных, а также арбитражных и некоторых иных ор­ганов по конкретным делам, имеющим принципиальный характер (т. е. делам, наиболее остро выявляющим спор­ные вопросы применения закона, по-разному решаемым нижестоящими органами, и т. д.). Такая практика явля­ется «прецедентной» потому, что дает прецедент толко­вания, или, точнее, прецедент (образец) применения права. В отличие от прецедента как источника права прецедентная практика не ведет к созданию новой юри­дической нормы, а связана с разъяснением уже сущест­вующей нормы права, с выработкой определенного, «устоявшегося» положения о применении нормы права по аналогичным делам. В постановлениях и определе­ниях высших судебных органов по делам указанного рода содержится своего рода типовое решение, образец для решения «через пример». Они поэтому в какой-то мере приобретают нормативное значение. Здесь, следо­вательно, правоположения объективируются уже реаль­но. Тем более, что в некоторых случаях в самом содержа­нии постановлений и определений высших судебных ор­ганов формулируются общие нормативные суждения, разъясняющие закон (например, содержащиеся в поста­новлениях Верховного Суда РСФСР суждения о крите­рии, определяющем юридическую силу гарантийных писем жилищных органов, об учете «семейного соглаше­ния» при решении вопроса о разделе жилой площади). Отсюда существенное регулятивное — в сфере примене­ния права — значение такого рода правоположений»¹.

Особой разновидностью прецедентной практики явля­ются правоположсния, складывающиеся в результате применения права по аналогии. Сам по себе факт про­бела в законодательстве придает соответствующим пра­воприменительным решениям принципиальное значение. Впрочем, именно принципиальное, но не более.

Руководящая — опыт применения законодательства, выраженный в особых актах центральных судебных и иных юрисдикционных органов, в которых дан­ные практики обобщенно, «вторично» формулируются в виде конкретизирующих нормативных предписаний. Здесь опыт применения законодательства не связан непосредственно с решением юридических дел. Правоположения, образующие эту вторичную практику, выступают в виде конкретизиро­ванных, формально-определенных предписаний и потому наиболее полно раскрывают свое интеллектуально-воле­вое содержание, приближаются к нормативным предпи­саниям правотворчества, к нормам права. Более того, по своему существу такого рода предписания подчас конкретизируют закон по важнейшим моментам и в си­лу этого являются положениями, «достойными» иметь статус юридических норм.

«Вместе с тем необходимо подчеркнуть: конкретизи­рующие предписания центральных органов юрисдик­ции— это все же не нормы права. По отношению к пра­вовым нормам они представляют собой результаты офи­циального нормативного толкования действующего пра­ва — логическими выводами из одной, а чаще из несколь­ких связанных между собой юридических норм, сформу­лированных на основе данных юридической практики. Главное же — они являются не результатом правотвор­чества, а обобщенными результатами деятельности, относящейся к иной сфере правовой действительности, к применению права. И пусть конкретизирующие пред­писания «перерастают» по внешнему облику, а в ряде случаев и по содержанию то, что должно быть присуще юридической практике, все равно по своему источнику и по своей природе они остаются вспомогательными нормами правоприменения и не покидают этого участка правовой действительности. По сумме своих свойств и признаков они так и не «дотягивают» до юридических норм, не включаются в целостную нормативную сис­тему— основу механизма правового регулирования, не несут на себе печать свойственных ей характеристик, и вследствие этого им не присуще то, что свойственно собственно праву, — значение первичного источника юри­дической энергии, первичного критерия правомерного поведения»¹.

Отсюда следует, что, будучи нормативными актами, законы постановления центральных юрисдикционных органов не являются источниками права, формами права. Они представляют собой интерпретационные акты, содержащие норматив­ные положения о применении юридических норм.

Это предопределяет своеобразие действия конкрети­зирующих нормативных положений, формулируемых в актах центральных юрисдикционных органов. Они как результат официального нормативного толкования за­конов обладают обратной силой, действуют вместе с законом и в принципе прекращают свое действие с его отменой.

«Для правовой системы общества характерно одновременное функционирование разнообразных т и нов, видов и подвидов практики. В зависимости от характера, способов преобразования общественных отношений нужно различать правотворческую, правоприменителъную (правореализационную), распорядительную, интерпретационную и другие типы практики.

В процессе правотворческой практики формируются нормативно-правовые способы (нормы, принципы и т.п.) воздействия на общественную жизнь. Правоприменительная практика представляет собой единство властной деятельности компетентных органов, направленной на вынесение индивидуально-конкретных предписаний, и выработанного в ходе такой деятельности правового опыта. Распорядительная практика складывается из распорядительной деятельности управомоченных на то субъектов и накопленного в процессе этой деятельности юридического опыта. Суть интерпретационной практики выражается в формулируемых правовых разъяснениях и правоположениях.

В функциональном аспекте можно выделить правоконкретизирующую, контрольную, правосистематизирующую и иные типы практики. Особенность этих типов заключается в том, что изменения общественных отношений возможны здесь с помощью правотворческих, правоприменительных, распорядительных и праворазъяснительных средств и способов.

Любой вид юридической практики можно подразделить на определенные виды и подвиды. Так, в правоприменительной практике (тип) различают оперативно-исполнительную и юрисдикционную (виды), а последняя в свою очередь подразделяется на превентивную, карательную и др. (подвиды)»¹.

По субъектам юридическая практика разграничивается, как правило, на законодательную, судебную, следственную, нотариальную и др. По этому же критерию возможна и более детальная классификация. Так, к судебной относится практика Верховного Суда РФ, областных, городских, районных судов. А приняв за основание классификации объекты практики и категории разрешаемых дел, можно говорить о судебной практике, например по гражданским и уголовным делам.

«Задача построения правового государства с новой силой ставит и вопрос о непротиворечиво­сти и согласованности действующей системы пра­ва. Согласованность и непротиворечивость зако­нодательства - необходимые условия его эффек­тивности, обеспечения режима законности. Следует признать, что современное российское законодательство далеко не в полной мере соот­ветствует этим требованиям. Прежде всего это выражается в том, что до настоящего времени це­лый ряд положений Конституции РФ не нашел своего адекватного развития в конституционных и текущих федеральных законах. Тем более нет необходимости говорить о несоответствии поло­жениям Конституции РФ законов, принимаемых субъектами федерации, хотя острота этого про­тиворечия в последние годы несколько снизи­лась.

Должна быть заложена, наконец, новая зако­нодательная практика, которая явилась бы осно­вой для создания согласованного и непротиворе­чивого законодательства. Для этого необходимо использовать весь опыт систематизации законо­дательства, требования законодательной техни­ки, достижения научно-технического прогресса. Важно учесть негативные уроки прошлого, сде­лав соответствующие выводы. Как известно, в советские, так называемые "застойные годы", за­конодательство не только противоречило по­требностям общественного развития, но и не бы­ло достаточно внутренне согласованным. Эту проблему не смогла решить и потребовавшая зна­чительных затрат сил и средств подготовка Со­брания действующего законодательства СССР, а затем и Свода законов СССР. "Разбалансировке" действовавшего тогда законодательства способ­ствовала также активная правительственная и ве­домственная нормотворческая деятельность.

Сегодня появились новые "болезни" законода­тельной власти: отсутствие единства воли, лобби­рование законопроектов, не имеющих первосте­пенного значения, необеспеченность вновь при­нимаемых актов необходимыми финансовыми ресурсами, пренебрежение законодательной тех­никой. Все эти недостатки нуждаются в скорей­шем преодолении. В противном случае все разго­воры о предстоящей огромной по своему объему и масштабам работе по приведению действующе­го законодательства в соответствии с принципами демократического правового государства, о "дик­татуре закона" так и останутся простым сотрясанием воздуха»¹.

Важная функция юридической профессии -правоприменительная деятельность. В этой сфере задействована большая часть профессио­нальных юристов, занимающихся организацией претворения в жизнь положений законодательст­ва. Применение права - важнейшее звено в систе­ме правового регулирования и юридической практики. Отсюда то важное значение, которое имеют люди, осуществляющие правоприменительную деятельность, обеспечи­вающие точное и неуклонное проведение в жизнь требований законодательства. Как известно, за­коны важны не тем, что они записаны на бумаге, но тем, как они реализуются и кто их проводит.

«Судебная практика — это, с одной стороны, вид судебной деятельности по применению правовых норм, который связан с выработкой определенных правоположений на основе раскрытия смысла и содержания применяемых норм, а в необ­ходимых случаях — и их конкретизации и детализации. С дру­гой стороны — это совокупность правоположений. Таким обра­зом, судебная практика — это та сторона применения правовых норм, которая связана с образованием в процессе этого примене­ния какого-либо устоявшегося положения, конкретизирующего правовую норму, совокупность аналогичных решений по анало­гичным делам, своеобразная форма правоприменительной дея­тельности.

Такой подход к судебной практике характерен для тех госу­дарств, в которых судебные органы не имеют правотворческой функции, где не признан официально судебный прецедент. В го­сударствах такого типа, в том числе и в Российской Федерации, судебная практика, не порождая обязательных норм, оказывает определенное воздействие как на деятельность собственно су­дебной системы, так и на правовую систему в целом. Выделяют две формы выражения судебной практики:

1) в руководящих разъяснениях, которые дают Вер­ховного Суда РФ и Конституционный суд РФ по вопросам применения законодательства при рассмотрении конкретных дел; ( судебная практика - Приложение №1, №2)

2) в принципиальных решениях по конкретным делам судов разных уровней, которые называются прецедентом толкования»¹.

«Нотариальная практика – это совершение предусмотренных нормативно-правовыми актами нотариальные действия в интересах российских граждан и организаций (юридических лиц), граждан и организаций иностранных государств , а также лиц без гражданства».²

Обе эти формы оказывают определенное воздействие на функционирование механизма правового регулирования. Так, руководящие разъяснения высших судебных органов обязатель­ны для судов. Соответственно, они оказывают воздействие на всех участников процесса: граждан и юридических лиц. Это их свойство дает возможность предполагать, что они являются пре­цедентами. Однако их возникновение и действие не прецедент­ного характера. Желание признать руководящие разъяснения формами права привело бы к приравниванию этих актов с нор­мативными правовыми актами, что также представляется невоз­можным. Нормативные правовые акты — результат правотвор­чества, т. е. деятельности компетентных органов государствен­ной власти. Отсутствие в российском праве официального признания разъяснений, как, впрочем, и иных судебных ак­тов, нормативными не дает нам возможности считать их формой права.

Таким образом, российская правовая система не содержит прямого признания актов судебных органов формами права. Единственный законный путь влияния судебной власти на фор­мы права — это участие в законодательном процессе. Высший Арбитражный Суд РФ, Верховный Суд РФ и Конституцион­ный Суд РФ обладают правом вносить в Государственную Думу Федерального Собрания проекты законов по предметам своего ведения. Судебные органы, выявляя пробелы в законодательст­ве, обобщают в пленумах эти пробелы и вырабатывают рекомендации по их преодолению, оформляют свои выводы соответст­вующим проектом закона.Сказанное о роли судебной практики нуждается в уточнении с учетом особенностей Конституционного Суда РФ. Этому орга­ну предоставлено право давать толкования Конституции РФ. Этот акт официального разъяснения выявляет недостающие правовые нормы, исходя из закрепленной в законе воли законо­дателя. Важнейшее право Конституционного Суда РФ - при­знавать акты недействующими вследствие их несоответствия Конституции РФ. Именно эта деятельность часто оценивается как «отрицательное» правотворчество, т. е. Конституционный Суд РФ не имеет права создавать новые правовые нормы, но у него есть право отменять их. Тем не менее ни одна из приведен­ных форм деятельности Конституционного Суда РФ, как и дру­гих судов, не является прецедентом.