25 Сентября 42 г.

Папочка, дорогой!... Живу полноценной боевой жизнью нашей части. Если бы эта открытка могла передать тебе те звуки, которые сейчас носятся в воздухе, то, пожалуй, тебе с непривычки стало бы немножко не по себе. А мы и в ус не дуем. Передай мой фронтовой привет и той актрисе, которая прислала мне в твоем письме записочку.

Гуля.

 

 

 Сентябрь 42 г.

Дорогие мои! Сижу в землянке, пишу вам, а вокруг рвутся мины, снаряды. Визжат пули... Уже так к этому привыкли, что почти не обращаем на это внимания. У нас все время идут жестокие бои. Лупим фашистов вовсю.

 Денег мне, пожалуйста, не высылайте. Мне они здесь совершенно не нужны, да я еще теперь получаю жалование. Вот еще получу за сентябрь и переведу вам рублей 400.

 ...Вы спрашиваете о рассказе, который я начала писать. Я его кончила и выслала вам. Не знаю, получили ли вы его. Возможно, что он пропал. Ну ничего, жива буду — напишу новый.

 ...В 56-й квартире живут Коломенские, их сын был вместе со мной, его убили в 20-х числах августа. Зайдите и передайте им. Успокойте. Его звали Юра. Все с собачкой гулять ходил.

  Целую Ежульку крепко-крепко в обе щечки и вас всех так же. Получила письмо от Марионеллы, она западнее Сталинграда.

 

 

Конец сентября 42 г.

  Мамулька, родная моя! Наконец-то получила от тебя большое, подробное письмо. Сколько радости оно мне принесло! Как я рада была, что ты мне много про Ежульку написала. Если бы ты только знала, как мне хочется вас всех увидеть, хоть часок побыть с вами!

Ты пишешь об отпуске, но это невозможно: слишком горячее и тяжелое у нас время, когда каждый человек на счету. Как мне хочется, чтобы вы почувствовали мою любовь к вам и к Ежу, почувствовали ласку, рожденную среди сражений, под разрывы мин, снарядов, под заунывный свист пуль, под вой сирены самолета.

Ежулька, мой маленький, расти большой и умненький, реже хворай, голубоглазый мой сынишка. Не очень балуйте его, растите мужчиной, не плаксой-девчонкой. Я думаю, что при вашей колоссальной любви к нему вы будете здраво смотреть на его воспитание.

Ну что я могу написать о себе? Кажется, и много могла бы, ведь каждый час жизни полон всевозможными происшествиями. Каждый день бываешь на волосок от смерти...

Рвется враг к Сталинграду, все силы бросает на него, но никогда не сломить ему любви народа к своей Родине, к славному Царицыну. Любовь двигает на большие подвиги, а вера в свою победу и правоту окрыляет и поддерживает эту любовь.

 

...Ожог ноги уже прошел. Правда, заживал он больше месяца. Но если бы было время пойти в санчасть, то дело было бы быстрее. А обожглась я так: когда повела в наступление, наступила на бруствер одного окопа, а там была бутылка с горючей жидкостью, она у меня и взорвалась под ногой, облила меня, и я загорелась. Моментально сняла с себя сапоги, брюки, затоптала, и когда ко мне подбежали саперы с лопатами, чтобы закопать меня, т. к. затушить жидкость можно, только прекратив доступ воздуха, я уже натягивала на себя брюки, а вот сапог уже никак не могла надеть, потому так и пошла дальше и только после боя сделала себе перевязку.

Ты спрашиваешь о моей должности. Сейчас я на должности санинструктора...

Спрашиваешь, как встретила день рождения. У нас как раз был очень жаркий бой, и в мою честь целый артполк и артиллерия нашей части дали залп по немцам, не одну сотню уложили. А вечером, когда все успокоились, мы в землянке поужинали. Причем наш повар испек несколько пирогов и на одном из них написал: «Будущему гвардейцу».

В день рождения Ежика тоже было дано несколько залпов, а когда собрались ужинать, пришлось отбивать довольно яростную контратаку немцев. Атака была отбита и, кроме того, занят один населенней пункт. А потом ко мне бойцы подошли и сказали, что это они совершили в честь рождения Ежа.

Очень сроднилась со всем своим полком. А традиции нашего полка боевые. Мы нигде не сделали и полшага назад, а знали только одно слово: «Вперед!»