Исторический обзор международных кризисов

Вся история деятельности Центральных банков свиде­тельствует о наличии различий между внутренними и внеш­ними финансовыми потоками. Внешняя утечка могла быть остановлена за счет увеличения процентной ставки; на эту тему существовало тонкое замечание о том, что увеличение учетной ставки Государственного банка Англии на 1% спо­собно «притянуть золото даже с Луны». Впрочем, довольно часто требовалось некоторое время для того, чтобы увели­чение процентных ставок вызвало желаемое привлечение в страну золотых активов. В том случае, когда инвесторы расценивали увеличение учетной ставки как признак слабо­сти и продавали валюту, Центральный банк мог посчитать необходимым поднять процентную ставку еще выше. Время от времени увеличение процентных ставок не приносило желаемого результата — возможно, по причине слишком запоздалой реакции рынка, — и тогда, дабы избежать резкой девальвации, возникала необходимость привлечения кре­дитов из нерыночного источника. Центральный банк одной страны мог заимствовать необходимые средства у Централь­ного банка другой страны.

Способствует ли существующий порядок снижению веро­ятности возникновения международных финансовых кризи­сов и ограничению последствий, когда эти кризисы все-таки происходят? В период финансового кризиса 1846-1848 гг., когда цены облигаций по всей Европе резко упали, причем некоторые на целых 75%, иторговыедома Ротшильда в Пари­же, Вене и Франкфурте оказались под угрозой банкротства, Натан Ротшильд в Лондоне с помощью Огюста Бельмона, представителя Ротшильда в Нью-Йорке, организовал пре­доставление помощи частным образом. Бельмон отправил из Нью-Йорка в Лондон груз серебра, которое затем было разделено среди братьев Ротшильдов. Центральные банки спасали ситуацию, сохраняя низкие процентные ставки, но Натан Ротшильд выступил в роли эффективной последней кредиторской инстанции, обратившись за нью-йоркской помощью [1]. В 1930-х гг. Пол и Феликс Варбург из Нью- Йорка аналогичным образом помогли своему брату, Максу Варбургу из Гамбурга, предоставив ему кредит более чем на $9 млн [2J.

Центральные банки могут выступать и в роли «провай­деров» потоков наличности. В 1694 г. Государственный банк Англии заимствовал у Голландии 2 млн гульденов, чтобы поддержать перевод из британского Казначейства на кон­тинент денежных средств, предназначенных на содержание британских войск и их союзников во время Девятилетней войны [3J.

В последующие годы (1695-1697 гг.) Амстердам помогал Государственному банку Англии, занимая его опротестован­ные на континенте векселя; правда, голландцы брали за это комиссию в размере 10% — штрафную ставку в терминах Бейджхота, но ведь речь идет о бизнесе, а не о благотвори­тельной акции [4].

Во время кризиса 1763 г. Государственный банк Англии и лондонские частные банкиры спасали своих голландских контрагентов, предоставляя им кредиты, превышавшие по своим объемам те, что были выданы ранее в периоды про­цветания. Пять партий золота были отправлены в Голландию в августе и еще две в сентябре. Кроме того, Государственный банк Англии и другие банки приостановили предъявление векселей к оплате. Согласно комментариям Уилсона, ни одно из этих действий не было проявлением чистого альтруизма. Скорее это следовало считать проявлениями реальной поли­тики, основанной на понимании того факта, что британское процветание находится в тесной связи с ситуацией в голланд­ской экономике и что углубление голландского кризиса вы­сушит важный источник капитала для Великобритании [5].

К тому времени, как кризис, начавшийся в 1772 г., достиг своего пика в январе 1773 г., англо-голландская торговля оказалась парализована. Амстердам был беспомощен, и толь­ко Государственный банк Англии, по словам Уилсона, мог спасти город. 10 января, в воскресенье, Государственный банк Англии осуществил обмен банкнот и государствен­ных облигаций на металл. Затем слитки первым же рейсом были отправлены в Голландию. В то же самое время Госу­дарственный банк Англии отказался принять сомнительные бумаги, вызвав тем самым падение многих еврейских банков в Амстердаме [6]. Во время этого же кризиса российская им­ператрица Екатерина Великая оказала помощь приближен­ным британским торговцам. Это был первый из множества случаев, когда царская Россия помогала Западной Европе преодолеть финансовый кризис [7].

В период кризиса 1825 г. распространился слух о том, что Банк Франции пытается спровоцировать трудности для Государственного банка Англии. Клэпхем же настаивал на том, что Франция, напротив, стала активным участником одного из ранних примеров международного финансового сотрудничества, отправляя в Лондон золото в обмен на серебро [8]. Обмену способствовал тот факт, что цена золота по отношению к серебру в Лондоне была выше, чем в Париже (15,2 к 1 по сравнению с 14,625 к 1) [9]. Прибытие из Парижа через банки Ротшильда 400 тыс. фунтов (главным образом в золотых соверенах) в понедельник 19 декабря 1825 г. ока­зало неоценимую помощь, поскольку казна Государственного банка Англии на тот момент фактически опустела после пика обращений, пришедшегося на предыдущую субботу.

В течение длительного кризиса 1836-1839 гг. Государ­ственный банк Англии дважды обращался за помощью к Бан­кам Франции и Гамбурга для восстановления ликвидности. В первый раз Государственный банк Англии занял в Париже 400 тыс. фунтов. В 1838 г Государственный банк Англии получил кредитную линию и в 1839 г. при посредничестве Baring Brothers и 10 парижских банков заимствовал по этой линии 2 млн фунтов. По аналогичной кредитной линии, от­крытой в Гамбурге, было получено 900 тыс. фунтов золо­том, при этом договоренность, возможно, предусматрива­ла ответную помощь Гамбургу необходимым ему серебром [ 10]. В 1838 г. Государственный банк Англии предпринял не свойственные ему ранее действия, послав тремя партиями 320 тыс. золотых соверенов в Соединенные Штаты, а затем двумя партиями отправил туда же еще 360 тыс. соверенов. Клэпхем по этому поводу заметил, что такая операция была беспрецедентна и вредна, поскольку поощрила американских банкиров разместить в 1838 и 1839 гг. на британских рынках большое количество ценных бумаг, но при этом он признал, что Государственный банк Англии проявил мудрость в при­знании у Великобритании и Соединенных Штатов взаимных интересов [И].

Банк Франции, согласно французским источникам, за­имствовал у британских капиталистов 25 млн франков во второй половине 1846 г. [12]; британский источник уверяет, что эти деньги была заимствованы у Государственного банка Англии в январе 1847 г. [ 13 J. В то время российский император предложил приобрести бумаги французской 3%-ной ренты на сумму 50 млн франков, чтобы помочь Франции и Великобри­тании профинансировать импорт пшеницы. Великобритания извлекла из этого выгоду, поскольку ее доля была оплачена Францией в счет погашения полученного британского займа [14]. Палмер, тогдашний глава Государственного банка Ан­глии, выступая перед специальной комиссией Парламента, за­явил о предпочтительности заключения соглашений с основ­ными банками в Соединенных Штатах, Гамбурге, Амстердаме и Париже взамен прямых поставок золота [15].

Налаживание Центральным банком международных со­труднических связей не было одобрено единогласно. Вннер писал, что Государственный банк Англии в 1836 г посчитал необходимым, «без сомнения, с большой неохотой», обра­титься за помощью к Франции, и добавил, что в Великобри­тании это было расценено как оскорбление, поскольку все это происходило в то время, когда отношения между этими двумя странами нельзя было назвать дружескими, «тем более что по имеющимся сведениям, сторонники Тьера преподносили этот факт как свидетельство великодушия французов... одно­временно говоря о том, что подобная либеральная практика ни в коем случае не должна повторяться в будущем» [16]. Томас Тук называл эту ссуду «компрометирующим обстоя­тельством, практически оскорблением нации» [17]. Банк Франции также подвергся внутренней критике со стороны тех в Париже, кто считал безответственным стремление по­лучить выгоды от договоренностей с Британией вместо того, чтобы помочь всем тем, кто нуждался в подобной помощи дома, во Франции [18].

В кризисные периоды 1850-х гг. между народное финансо­вое сотрудничество было не столь заметным. Клэпхем писал о том, что Государственный банк Англии предусматривал совместные действия с Банком Франции в ноябре 1857 г., но при этом он не указал, что это были за действия, сооб­щив лишь, что они не принесли желаемых результатов [19]. Возможно, самым интересным примером сотрудничества стала операция «Серебряный поезд» (Silberzug), проведен­ная в Гамбурге. Гамбург оказался конечным пунктом на пути кризисного цунами, который пронесся из Нью-Йорка (и штата Огайо) к Ливерпулю, а затем обрушился на кон­тинентальную Европу, особенно на Скандинавию. 4 дека­бря гамбургский Сенат поддержал создание специального фонда в объеме 15 млн марок, составленного из 5 млн ма­рок в гамбургских облигациях и 10 млн серебром, которое предполагалось получить за счет заимствований за рубе­жом. Соответственно, следующей задачей стало занять эти деньги. Запросы были отправлены Ротшильдам, Барингу и Хамбросу в Лондон, Фулду в Париж и различным полити­ческим и финансовым деятелям в Амстердаме, Копенгагене, Брюсселе, Берлине, Дрездене и Ганновере. На каждый запрос пришел отказ. В частности от Фулда пришел следующий ответ: «Ваше сообщение не достаточно ясно». 8 декабря, когда угроза банкротства нависла над каждым гамбургским банком, за исключением банка Heine, когда капитаны судов не желали разгружать свои суда, поскольку у них не было гарантий того, что им заплатят, сообщение с согласием на предоставление ссуды наконец пришло из Вены. Вскоре после этого прибыл и «серебряный поезд» [20].

Серебро было разгружено и распределено в виде кредитов между тремя главными банкирами и пятью более мелкими. Паника закончилась 12 декабря, когда стало известно, что се­ребра хватит на всех. Некоторые компании, такие как Donner & Co., которой первоначально выделялось 700 тыс. марок, как оказалось, уже не нуждались в каких-либо деньгах, поскольку доверие публики было восстановлено. Беме, который оставил наиболее детальный отчет о том кризисе, указывал, что этот исторический эпизод вспоминался в Гамбурге и за его преде­лами в течение многих лет после окончания кризиса [21]. Политическая природа этой спасательной операции была представлена в дипломатических сообщениях. Британский консул в Гамбурге отмечал, что для Великобритании было выгодно, что именно Австрия, а не Пруссия протянула руку помощи, поскольку это освобождает Гамбург от политиче­ского давления по поводу присоединения к Германскому таможенному союзу [22]. Из Берлина 29 декабря в Гамбург пришло обращение барона Маитойффеля, в котором тот объ­яснял, почему Берлин оказался неспособен прийти на по­мощь. Ряд нелепых оправданий подчеркивал мысль о том, что Берлин «упустил представившуюся возможность» [23].

С ослаблением паники в Гамбурге кризис в Скандинавии пошел на спад. Тем не менее еще одним позитивным при­мером официальной международной помощи стала ссуда, выделенная 18 декабря Государственным банком Англии под долговые обязательства норвежского правительства для поддержки просроченных векселей норвежских торговых домов [24].

Вспыхнувшая в ноябре 1860 г. Гражданская война вызвала панику в Нью-Йорке, которая привела к оттоку металли­ческих денег из Парижа и Лондона. Нежелание Франции поднимать учетную ставку и увеличивающаяся в этой стра­не величина соотношения стоимости золота и серебра по сравнению с ценами мирового рынка вынудили Францию произвести с Государственным банком Англин обмен 2 млн фунтов серебром на 2 млн фунтов золотом. Однако этой меры оказалось недостаточно и в 1861 г. Франции пришлось поку­пать золото в Лондоне по более высокой цене. Для этого Банк Франции договорился через Ротшильда и Баринга получить в Лондоне оплату векселей на 2 млн фунтов [25].

В период кризиса 1873 г. не наблюдалось никаких приме­ров международного сотрудничества, однако можно отметить два аспекта, которые подчеркивают чувствительную полити­ческую природу сделок Центрального банка. В своих письмах, датированных 1872-73 гг., Государственный банк Англии отвергает «нелепые слухи» о якобы имеющихся у банка на­мерениях обратиться за ссудой к Банку Франции. А на второй неделе ноября глава Банка Пруссии — предшественника Рейхсбанка, созданного в 1875 г., — направил Государствен­ному банку Англии письмо с предложением предоставить ссуду в золоте сейчас или в любой момент в будущем. (Ранее Клэнхем привел комментарий, согласно которому Германия была опьянена своей военной победой, и Берлин раздулся как лягушка Эзопа.) Государственный банк Англии вежливо, но твердо отверг данное предложение: «Банк не нуждается в помощи н не планирует воспользоваться возможностями, которые вы столь любезно предлагаете». Клэпхем добавляет, что это предложение разбогатевшего выскочки было воспри­нято руководством Банка Англии как дерзкое [26).

В 1890 г. Уильям Лиддердейл, тогдашний глава Государ­ственного банка Англии, действовал сразу на двух фронтах в борьбе с кризисом, связанным с возможным банкротством банка Barings. Помимо обеспечения внутренних гарантий, он принял меры для того, чтобы российское правительство не забирало свои 2,4 млн фунтов с депозитов в банке Barings, а также для получения ссуд в размере 3 млн фунтов от Банка Франции и 1,5 млн фунтов от Госбанка России, обе ссуды из­мерялись золотом. Ранее Лиддердейл говорил своему коллеге из Банка Франции о том, что изменение учетной банковской ставки способно привлечь золото в нужный момент и что нет ничего компрометирующего в использовании необычных мер перед лицом необычно внезапного финансового шторма Тем не менее Лиддердейл и Сити были встревожены по поводу необходимости обращения к Франции и России за помощью.

Клэпхем по этому поводу задался вопросом: «Следует ли предположить, что некие причины политико-финансового рода вызывали у них нежелание брать на себя подобные обязательства?» [27].

Трепетное и неоднозначное отношение к международной помощи такого рода, проявлявшееся до Первой мировой войны, проиллюстрировано инцидентом 1906-1907 гг., ког­да повсеместно обсуждалось даже не то, помогал ли Банк Франции Государственному банку Англии - ясно, что это было сделано, — а просил ли Государственный банк Англии

о такой помощи, и если нет, то не были ли шаги Банка Фран­ции предприняты им, исходя в значительной степени из его собственных интересов. В книге Сэйерса, посвященной дея­тельности Государственного банка Англии с 1890 по 1914 гг., в главе, названной «Предполагаемая континентальная под­держка Банка Англин», автор приходит к выводу, что Госу­дарственный банк Англии не обращался за помощью, Сэйерс цитирует The Economist от сентября 1906 г.:

Сейчас много говорят о том, что Банк Франции помогает Государствен­ному банку Англии справиться с американским спросом на золото... однако ни на минуту нельзя предположить, что Банк Англии действи­тельно мог поставить себя в столь оскорбительное положение просто для того, чтобы облегчить американским спекулянтам процесс полу­чения золота.

Осенью 1907 г. Банк Франции вновь направил в Лондон 80 млн франков в американских золотых монетах. В отчете за 1907 г. Банк Франции обосновал принятые им в обоих случаях решения. Французские журналы процитировали предложенное обоснование следующим образом: освободить Государственный банк Англин от необходимости поднять свою учетную ставку, что подразумевает, что Государствен­ный банк Англии просил о помощи. Британские источники подчеркивают, что с британской стороны не было никакого обращения, подобного тому, что имело место в 1890 г., и что французы просто не хотели, чтобы Банк Англии поднял свою учетную ставку Хартли Уизерс, финансовый редактор Times, написал позже:

Продемонстрированная им [Государственным банком Англии] решимость, наконец, заставила Банк Франции взять на себя некоторую часть между­народного бремени и послать три миллиона золотом, но не в Америку, а в Лондон, откуда его гарантированно можно было получить назад. Принято считать, что это было сделано по просьбе Государственного банка Англии, но это не соответствует действительности [28].

Подругой версии золото было переведено Банком Фран­ции в Лондон для осуществления в 1906,1907,1909 и 1910 гг. сделок со стерлинговыми векселями иа открытом рынке, которые в Париже не проводились до 1938 г. [29].