«Тюльпаномания»

Цена голландских тюльпанов осенью 1636 г. поднялась на несколько сотен процентов, а цены на луковицы экзоти­ческих сортов выросли еще сильнее. Некоторые аналитики, особенно те, которые придерживались теории рациональ­ности и эффективности рынка, подвергли серьезному со­мнению разумность инвестиций в настолько быстро разду­ваемый ценовой «пузырь». Уже в те времена существовало множество различных сортов тюльпанов, садовых и экзо­тических. После посадки луковица тюльпана вызревает в течение 6-8 месяцев, прежде чем она начинает цвести. И каждая такая луковица может произвести несколько новых маленьких луковиц.

В раздувание ценового «пузыря» были вовлечены не только экзотические варианты луковиц; разные сорта обыч­ных садовых тюльпанов, такие как «гауда», «швитцер» или «белая корона», покупались и продавались простыми людьми, и их цена тоже характеризовалась взлетами и па­дениями [1].

Серьезный ажиотаж вокруг тюльпанов начался после сен­тября 1636 г., когда луковицы, в соответствии с нормальным циклом их созревания, были посажены в землю, чтобы они могли зацвести следующей весной. Некоторые из покупате­лей луковиц соглашались платить за товар, который в этот момент находился в земле и потому его невозможно было увидеть во время покупки. В ноябре и декабре 1636 г., а так­же в январе 1637 г. торговля «невидимым товаром» шла уже вовсю.

Поскольку система банковского кредита на той ранней стадии финансового развития общества отсутствовала, авансовые платежи часто производились в натуральной форме [2]. Историк Саймон Шама приводит несколько примеров подобных расчетов; в одном случае за фунт «бе­лых корон» (по-голландски, «witte croon», эти луковицы продаются на вес по причине их ординарности) следовало заплатить 525 флоринов в момент поставки товара (то есть, по-видимому, в следующем июне), но при этом в виде не­медленного авансового платежа покупатель должен был отдать продавцу четырех коров. В других случаях авансо­вые платежи осуществлялись земельными наделами, до­мами, мебелью, серебряной и золотой посудой, картинами, одеждой, каретами и лошадьми. Для редкого сорта «вице- король», оцененного в 2500 флоринов, аванс включал в себя: два ласта (мера измерения, изменяющаяся в зависимости от вида товара и местности, как весовая единица равна около 4000 английских фунтов) пшеницы, четыре ласта ржи, восемь свиней, дюжину овец, две бочки вина, четыре меры масла, тысячу фунтов сыра, а также кровать, одежду и серебряный кубок [3].

«Тюльпаномания» не была изолированным явлением. Голландская экономика на протяжении 1620-х гг. находилась в упадке из-за войны с Испанией, которая вновь началась по­сле двенадцати летнего перемирия, но в значительной степени оправилась в 1630-х гг На торгах в амстердамской торговой палате цена акций голландской Ост-Индской компании удвоилась между 1630 и 1639 гг. Она поднялась с 229 фло­ринов в марте 1636 г. до 412 в августе 1639 г и прибавила еще 20% до уровня в 500 флоринов в 1640 г. Цены на дома падали в начале 1630-х гг., но «выстрелили» в середине деся­тилетия. Кроме того, инвесторы активно вкладывали деньги в строительство осушительных систем и каналов, а также ценные бумаги Вест-Индской компании [4J. Жан де Врис писал о транспортной системе, основанной на пассажирских баржах с конной тягой, перевозивших людей по специальным каналам, строительство которых началось в 1636 г. и достиг­ло масштаба инвестиционной «лихорадки» в 1640 г. Эта транспортная сеть соединяла крупные города и позволяла торговцам и чиновникам путешествовать с большим комфор­том, нежели на парусных судах, которые сильно зависели от направления ветра и погоды. В 1636 г. были построены две линии, соединяющие Амстердам с более мелкими города­ми, и еще одна линия между Лейденом и Дельфтом. Строи­тельство сложной транспортной сети достигало своего пика в 1659 и 1665 гг., но де Врис поставил этот проект в один ряд с «тюльпаноманией», рассматривая взрывной рост голланд­ской экономики в период между 1622 и 1660 гг [5].

Джонатан Израэль писал, что «тюльпаноманию» следует рассматривать на фоне общего экономического бума и как манию в среде «провинциальных торговцев, кабатчиков и са­доводов», как правило, имевших собственные источники заработка [6]. Такой подход ставит под сомнение один из выводов Гарбера, который считал, что никакой «тюльпано- мании», возможно, и не было, поскольку не было признаков ее депрессивных последствий [7]. Голландская экономика, замедлившись в 1640-х гг., затем продемонстрировала гран­диозный всплеск активности в период с 1650 по 1672 г. Ажио­таж распространился на все сферы экономики и особенно на рынки жилья и художественных полотен, которые рухнули в результате французского вторжения в 1672 г. [8]. В раз­гар экономического бума имел место даже ажиотаж вокруг башенных часов. Так, в Лейдене часы были установлены на башне Белых Ворот, где располагалась станция, обслужи­вающая передвигавшихся на баржах пассажиров. Эти часы способствовали соблюдению расписания движения транс­портных судов [9].

Привело ли падение цен на луковицы тюльпанов к сниже­нию экономической активности? Да. И причинно-следствен­ная связь состоит в том, что большое число домохозяйств, разом лишившись значительной части своего капитала, ста­ли гораздо менее расточительными покупателями, нежели ранее.