Страхование вкладов

С 1934 г. федеральная система страхования вкладов предотвращала набеги вкладчиков на банки Соединенных

Штатов, обеспечивая гарантии по депозитам, первоначально ограниченным суммой в $10 тыс., но постепенно верхняя планка была поднята до $100 тыс. По словам хорошо осве­домленного чиновника, увеличение предельного размера застрахованных депозитов стало результатом компромисса между предложением американской Палаты представителей увеличить верхний предел с $40 до $50 тыс. и предложением американского Сената поднять планку до $60 тыс. Когда крупные банки, включая Continental Illinois Bank в 1984 г. и First Republic of Dallas в 1988 г., столкнулись с проблемами, Федеральная корпорация страхования вкладов (FDIC), дабы предупредить неизбежные набеги вкладчиков, преднамерен­но сняла все ограничения по размеру депозитов, на которые распространялись гарантии. Фактически было установлено, что банки с большим количеством депозитов, размер которых превышал $100 тыс., были «слишком крупными, чтобы под­вергнуться банкротству» (хотя в случае самого неблагопри­ятного исхода акционеры этих банков, равно как и владельцы субординированного долга, вероятно, потеряли бы все свои инвестиции). Депозиты иностранных подразделений этих банков неявно тоже стали гарантированными, даже при том, что банки платили страховые взносы, только исходя из объ­ема своих внутренних депозитов. Таким образом, в системе страхования депозитов, изначально задуманной как средство защиты «простых граждан» с депозитами, не превышавшими $10 тыс., верхняя планка, характеризующая благосостояние защищаемых, оказалась в итоге поднята до небес [56].

Формально установленный максимум размера застрахо­ванного депозита в $100 тыс. обеспечил работой «депозитных брокеров, которые занимались теперь размещением крупных денежных сумм по отдельным депозитам, не выходящим за установленные рамки, гарантируя, что вкладчик в итоге оказывался застрахован на всю вложенную им сумму». Джон Смит мог иметь обеспеченный депозит в $100 тыс., его жена

Мэри также могла иметь обеспеченный депозит в $100 тыс,, и супруги Джон и Мэри совместно могли иметь третий обе­спеченный депозит в $100 тыс. Кроме того, по той же схеме можно было оформить застрахованные вклады еще в одном или нескольких банках на другой стороне улицы.

Эффект от этого новшества состоял в том, что оно обе­спечивало гарантии состоятельным гражданам и, следова­тельно, отступало от своей первоначальной цели. Кроме того, это поощряло банки выдавать более рискованные ссуды, поскольку банкиры были уверены, что они в любом случае защищены от набегов вкладчиков — если рискованные ссу­ды возвращались, то владельцы банков получали дополни­тельную прибыль, если же риск себя не оправдывал, им все равно не приходилось волноваться о возникновении проблем с вкладчиками (хотя рыночная стоимость их собственных акций, конечно, могла снизиться вплоть до нуля).

Взрыв ценового «пузыря» в Японии в 1990-х гг. поставил многие банки в Токио, Осаке и различных провинциаль­ных центрах страны на грань дефолта. Однако паники среди вкладчиков не наблюдалось, поскольку те были уверены, что правительство компенсирует их потери в случае, если любой из банков будет закрыт.

Система страхования вкладов оберегала банки не только от набегов вкладчиков, но и от распространения панической инфекции от одного неблагонадежного банка ко всем со­седним. Возникает вопрос, почему же столь эффективная система не была внедрена ранее?

В давней истории США банковская деятельность, даже самая рискованная, традиционно считалась нерегулируемой. Любой человек мог основать банк, и многие воспользова­лись этой возможностью. Банковский оборот был быстрым, риски высокими. В таких условиях введение гарантий на банковские депозиты фактически означало бы не только вы­дачу лицензий на спекуляции, если не на прямое воровство, но и уничтожение системы естественного отбора — един­ственного сдерживающего от безответственности фактора. Предложение о введении в действие системы страхования вкладов было отклонено, как способствующее снижению от­ветственности банковской системы, даже уже 2 марта 1933 г., когда совет управляющих ФРС не решился рекомендовать введение таких или каких-либо иных гарантий накануне объявления в стране банковских каникул [57].

Федеральная корпорация страхования вкладов имела пре­восходный финансовый отчет вплоть до 1970-х гг.; страховые взносы, которые она собирала, намного превышали те суммы, которые приходилось выплачивать при банкротствах бан­ков. За весь период с 1934 по 1970 г обанкротился только один банк, объем депозитов которого составлял более чем $50 млн, большинство же других банкротств приходилось на банки с депозитами меньше чем иа $5 млн. В большинстве страховых случаев FDIC устраивала поглощения обанкро­тившихся банков с тем, чтобы те немногие вкладчики, чьи депозиты превышали застрахованную сумму, также не по­несли убытки.

Начиная с конца 1970-х количество проблем у FDIC, а также у Федеральной корпорации страхования ссуд и сбе­режений (FSLIC) резко увеличилось. FDIC спасла значитель­ное число банков, включая два гиганта, Continental Illinois of Chicago и First Republic Bank of Dallas; реализация страховых гарантий по депозитам обошлась федеральным корпорациям в миллиарды долларов. Стандартная процедура предполагала закрытие банка или учреждения развития в том случае, когда его капитал был исчерпан. Затем из спасенного учреждения вырезался «хороший банк», а остающиеся активы банкрота передавались для возможной продажи недавно созданному правительственному агентству, Ликвидационной трастовой корпорации (RTC). Обе страховые корпорации, реализуя предоставленные гарантии, несли серьезные убытки, и, в ко­нечном счете, для компенсации своих потерь они вынуждены были прибегнуть к заимствованиям у американского Казна­чейства. По некоторым оценкам, в начале 1990-х гг. потери американских налогоплательщиков составили $150 млрд, но с учетом темпа роста американской экономики ожидалось, что RTC удастся выручить больше средств от продажи иму­щественного залога и плохих долгов, и, таким образом, сумма потерь снизится до приблизительно $100 млрд [58]. Подни­мался вопрос, нельзя ли перенести часть этих потерь с плеч налогоплательщиков на банки путем увеличения размера их страховых взносов. Однако это предложение встретило шумный протест со стороны ведущих банков [59].