Банковское искушение

Не существует точных данных, которые позволили бы су­дить о динамике изменения масштабов финансовых нарушений и мошенничеств на протяжении нескольких столетий. Повы­шение степени «зубастости» журналистов может означать, что факты неправомерных действий должностных лиц со временем все с большей вероятностью становились достоя­нием общественности (хотя сами методы обмана публики, возможно, и не изменились). Риск разоблачения увеличива­ется; на другой чаше весов лежит прибыль, размер которой растет еще быстрее. Мартин Майер в своей книге «Банкиры» не задерживается на предостережениях против возможного обмана, а Джеймс Гиббонс еще в 1859 г. заметил следующее: «Доказательства существования сегодняшних банковских мошенничеств не позволяют однозначно судить о том, был ли преступник честен вчера» [64]. Далее Гиббонс акценти­рует внимание на том, что «читателю может показаться, что единственный случай является доказательством существо­вания целой системы обмана; и это порождает предчувствие мошенничества» [65].

Слова Гиббонса, сказанные в 1859 г., до сих пор спра­ведливы. Принято считать, что банки и банкиры должны являться «образцами честности», и, возможно, некоторые из них таковыми и являются. Большое количество бан­ков активно кредитовали Long-Term Capital Management [LTCM] в 1990-х гг., в то время, когда этот хеджевый фонд считался одним из самых инновационных в своей сфере. (Термин «хеджевый фонд» — от слова «hedge», означаю­щего страхование от потерь — создает впечатление о том, что управляющая фондом компания диверсифицирует свои инвестиционный портфель таким образом, чтобы макси­мально уменьшить степень риска, в то время как на самом деле хеджевые фонды в своей деятельности активно при­влекают заемные средства ради увеличения доходности для своих акционеров и инвесторов.) LTCM демонстрировал замечательную доходность, по крайней мере, до момента своего краха. Банки охотно кредитовали LTCM_t поскольку они стремились поучаствовать в сделках фонда и, соответ­ственно, в его прибыли. Однако весной и летом 1998 г. LTCM столкнулся с финансовыми трудностями.

Неуклюжее обращение Bankers Trust с деривативами и проводимое Bank of New York отмывание российских де­нег заставляют предположить, что сегодня применяемые в банковской практике стандарты не намного выше тех, что были, скажем, в 1920-х гг.

В период бума второй половины 1990-х гг. удалось раз­богатеть всем — ну, или почти всем. Ведущие инвестицион­ные банки получали очень высокие доходы за счет комис­сионных от размещения на рынке новых выпусков акций и облигаций, особенно тех из них, что были эмитированы компаниями, связанными с информационными и биотех­нологиями. Традиционная «китайская стена», воздвигну­тая в свое время между инвестиционными банковскими операциями и деятельностью тех же структур по управ­лению инвестиционными активами, должна сохраняться и после отмены закона Гласса-Стигалла, принятого в на­чале 1930-х гг. для отделения традиционных банковских операций от их же инвестиционной деятельности. Этот закон был принят в ответ на злоупотребления, отмечав­шиеся в 1920-е гг. Банки и инвестиционные компании «пообещали», что они будут продолжать придерживаться норм этого закона и что любые заявления, сделанные их аналитиками ценных бумаг, никоим образом не будут обу­словлены желаниями инвестиционных банкиров продать побольше ценных бумаг.

Но давайте рассмотрим факты. Компания Memll Lynch была активно вовлечена в посреднические операции с со­ставлявшими мошенническую схему депозитами депозитных учреждений в 1980-х гг. Генри Блоджетт выдавал заведомо ложную информацию. Именно Merrill Lynch помогла Enron сфальсифицировать данные о размере прибыли, участвуя в описанном выше нигерийском проекте Enron.

Обратимся к компании Citibank/Citigroup. Вспомним так­же уже описанную историю о том, как Джек Грубман протал­кивал на рынок телекоммуникационные акции. В результате Citibank/Citigroup пришлось потратить на урегулирование исков $150 млн. Citibank было предписано прекратить про­ведение своих частных банковских операций в Токио из-за нарушений, допущенных сотрудниками этого банка в от­ношении своих клиентов. Банкиры неоднократно покупали для них неподходящие ценные бумаги даже после получе­ния от японских властей предупреждений о недопустимости продолжения этой практики. Несколько топ-менеджеров Citibank «были отправлены в отставку». Лондонские трей­деры Citibank были замечены в том, что обвалили рынок германских правительственных облигаций лишь для того, чтобы затем скупить эти же облигации по упавшим ценам. Не­которые из управляющих паевыми фондами Citibank больше заботились об увеличении прибыли банка, нежели о доход­ности своих фондов.