Сомнительные методы

Существует множество разновидностей финансовых преступлений. В дополнение к хищению, введению публи­ки в заблуждение и прямому обману другие сомнительные методы включают в себя нецелевое расходование, выплату дивидендов из капитала или за счет заемных средств, сделки с акциями компании на основе инсайдерской информации, продажу ценных бумаг на рынке без полного раскрытия важной информации, могущей повлиять на ценообразование, осуществление неконкурентных закупок или предоставле­ние займов в интересах инсайдеров, невыполнение взятых заказов и подделку бухгалтерских документов.

Джордж Хадсон, который, возможно, был самой замет­ной фигурой в истории британских железных дорог, в пе­риод железнодорожного бума 1846 г. практиковал, причем практически одновременно, почти все перечисленные пре­ступные методы. В пору своего пребывания на посту предсе­дателя сразу четырех железнх дорог он возомнил себя выше закона при обращении со своими менее мощными конку­рентами. Его счета были запутаны, и потому он, возможно, даже не понял, как так получилось, что он присвоил себе акции или фонды, принадлежащие Йоркской и Северной центральной железным дорогам. В качестве частного лица он заключал контракты с различными компаниями, в кото­рых он же выполнял обязанности должностного лица, что является прямым нарушением закона. Он увеличил размер дивидендов железной дороги Восточного графства с 2 до 6% как раз перед подготовкой финансовых отчетов, а затем подменил счета, чтобы свести баланс. Дивиденды Йоркской и Северной центральной железных дорог выплачивались из капитала. Аналогичные обвинения в адрес железных до­рог Йоркшира, Ньюкасла и Бервика он отметал, указывая на то, что он на свой страх и риск предоставил железным дорогам собственные фонды на расширение сети. Он ри­сковал, а значит, имел право на некоторые преимущества, которые, в конечном счете, появились благодаря расшире­нию дорожной сети. Он распоряжался силой собственного авторитета, совершая сделки, которые считал выгодными для своей компании, однако законность многих из этих сделок была сомнительна. Тем не менее его карьера была блестящей и принесшей огромную пользу британской сети железных дорог [57].

Менее интересным и внушительным символом в Со­единенных Штатах 1850-х гг. был Роберт Шуйлер, который был президентом железнодорожных компаний Нью-Йорка и Нью-Хейвена, Нью-Йорка и Гарлема и какое-то время Цен­трального Иллинойса. Шуйлер, которого один автор назвал «благородным жуликом», в 1854 г. скрылся в Европе, при­хватив с собой почти $2 млн, полученных от мошеннической продажи акций и сокрытия доходов. Ван Влек предполагает, что американский кризис 1857 г. был ускорен оттоком из страны британского капитала после публикации новостей о том ущербе, который нанесли махинации Шуйлера. Не­смотря на то что Шуйлер ушел с поста президента компании Illinois Central в 1853 г., его мошенничества, совершенные в Нью-Йорке и Мыо-Хэйвене, привели к массовой продаже акций и облигаций Illinois Central. Акции компании резко упали в цене, а цена облигаций снизилась до 62% от номи­нала к августу 1855 г. Британские инвесторы воспользова­лись благоприятной возможностью и приобрели большое количество этих облигации; к февралю 1856 г. облигации вернулись к уровню 90 пунктов. Европейским инвесторам принадлежало более 40 ООО акций и 85% пакета облигаций стоимостью в $12 млн [58]. Шуйлер действительно имел от­ношение к панике, разразившейся в сентябре 1854 г., но не к той, что произошла в 1857 г. [59].

1920-е гг. в Соединенных Штатах называли «эрой самых масштабных в истории финансовых махинаций», но это было до наступления 1990-х [60]. Среди печально известных мо­шенников того периода фигурирует Гарольд Рассел Снайдер, который обворовал собственную компанию, чтобы покрыть убытки, которые он понес в связи с крахом фондовой биржи (в этом плане он являлся предшественником семьи Ригас, но в уменьшенном масштабе, даже с учетом поправки на уровень инфляции). Артур Монтгомери пошел по стопам Карло Пон­ци, организовав валютную инвестиционную схему, которая обещала вкладчикам 400%-ный доход за 60 дней. Чарльз Боб снискал известность тем, что выделил $100 тыс. на организа­цию Бердом антарктической полярной экспедиции, что дало ему право называться «адмиралом Диком». Целью этой акции, по-видимому, была раскрутка принадлежавших ему авиаци­онных акций, которые привлекли внимание инвестиционной публики после перелета Линдберга в Париж в 1927 г. [61].

1930-е гг. подарили миру много незабываемых примеров мошенничеств во главе с банкротствами Bank of the United States Айвара Крюгера и компании Middle West Utilities Сэ­мюеля Инсулла. В своем увлекательном описании событий на Нью-Йоркской фондовой бирже в период с 1929 по 1933 г. Барни Уигмор отметил, что репутация Инсулла была без­надежно испорчена в тот момент, когда он бежал из Соеди­ненных Штатов, чтобы уйти от грозящего ему, как он думал, наказания по тем обвинениям, по которым он впоследствии был оправдан. Уигмор утверждал, что Инсулл был блестя­щим управляющим, который на волне покупательского бума приобретал плохо управляемые компании за суммы, много­кратно превосходящие стоимость их капитала. Такие по­купки Инсулла поместили его холдинговую компанию под долговой пресс, а процентные платежи обесценили стоимость активов владельцев акций в период депрессии 1930-х гг. [62]. Уигмор осторожен в оценке рыночных методов нью-йоркских банков и их инвестиционных филиалов. Альберт Уиггинс из Chase Bank имел репутацию «самого популярного человека на Уолл-стрит», но она была подорвана после того, как рас­следование Сената доказало, что Уиггинс заключал сделки сам с собой на деньги банка, филиалов и своих клиентов. Чарльз Митчелл из National City Bank и инвестиционного филиала этого банка — National City Company — тоже ак­тивно торговал на рынке, пользуясь при этом инсайдерской информацией об изменении уровня прибыли интересующих его компаний [63].

1920-е и 1990-е гг.

Похоже, что по масштабам коррупции 1980-е и 1990-е гг. существенно превзошли 1920-е. Одно из объяснений этого факта состоит в том, что за прошедшее время произошло падение моральных устоев. Второе объяснение связано с су­щественным изменением в сторону увеличения размера на­грады, получаемой коррупционером за тот риск, которому он себя подвергает. Опционы на акции позволили получать гораздо более высокую премию в случае финансового успе­ха. Финансы были демократизированы. Третье объяснение указывает на значительное усиление роли дипломирован­ных аудиторов, чья деятельность была узаконена с подачи Комиссии по ценным бумагам и биржам в 1930-х гг. Из­начально задачей аудиторов было защитить инвесторов от финансовых уловок корпоративных менеджеров, которые имели склонность к преувеличению объемов материальных запасов и дебиторской задолженности. Аудиторским фир­мам платили за проведение проверок или за удостоверение показателей, представляемых финансовыми директорами корпораций. Аудиторы, возможно, и были опекунами обще­ственного интереса, но их услуги оплачивались теми самыми корпорациями, ревизию бухгалтерской отчетности которых они проводили. Некоторые из проверяемых корпораций об­ращались к аудиторам с недвусмысленными предложениями, и те были вынуждены выбирать между закрытием глаз на ошибки в отчетности и потерей выгодного клиента.