Благородные игроки

Имеется огромное количестве литературных примеров, осуждающих игроков благородных кровей, которые, воз­можно, и считали свои финансовые обязательства долгом чести, но чаще при раздаче обещаний, чем тогда, когда насту­пало время платить по векселям [39]. Австрийские дворяне вели себя в этом плане хуже, чем прусские юнкера, которые, по крайней мере на словах, презирали деньги. Эдуард Ла­скер утверждал, что, «когда за дело берутся дилетанты, они поступают еще хуже, чем профессиональные мошенники» [40]. В романе Эмиля Золя «Деньги» Дайгремонт посылает Саккара к маркизу де Боэну, чтобы помочь ему в создании Banque Universelle: «Если он выиграет, то набьет свои карма­ны; если проиграет, просто не станет платить. Это в порядке вещей, люди привычны к этому» [41 ]. Опять же и в романах, и в реальной жизни знать стремится занять места в советах директоров. Вирт перечисляет австрийских принцев, ланд­графов и прочих знатных господ, которые входили в состав правления железных дорог, банков и других промышленных компаний, «в деятельности которых они ничего не смысли­ли» [42]. Контролировать счета Banque Universelle Саккар назначает господ Руссо и Лавинье. Первый из них находится в полном подчинении у второго — высокого, белокурого, очень вежливого и одержимого властными амбициями [43]. «Деньги» — это роман, в основе которого лежит реальная история Юджииа Бонту и его Union Generate, в число вклад­чиков которого входили наследник трона, роялисты, дворяне и сквайры [44]. Британское издание The Economist в октябре 1848 г. поместило дворян и аристократов в верхнюю часть позорного списка.

Наблюдаемое сегодня изнеможение и уныние [sic] является справед­ливым возмездием за безумство, жадность, несносное высокомерие, безрассудность отчаянной и беспринципной той азартной игры, кото­рая наложила позорное клеймо на представителей аристократии, амо­ральных сенаторов и торгашей всех мастей [45].

Розенберг утверждает, что, пока австрийская и француз­ская аристократия в погоне за «золотым тельцом» скупа­ла любую недвижимость, берлинские бюрократы успешно выступали против распространения подобной практики в Пруссии, и приводит в качестве примера неудавшуюся попытку Мевиссена получить места в составе правления бан­ка с капиталом в 50 млн талеров. Он допускает, что прусские юнкера спекулировали на рынке вина и сельхозпродукции, но обходили стороной рынок городской недвижимости [46]. Возможно, в 1857 г. так оно и было. Однако в следующем десятилетии отношение к деньгам, как к злу, ослабло. Фи­нансирование строительства железных дорог, как в самой Германии, так и силами Штраусберга в Румынии, было сопряжено со скандалом, в который оказались вовлечены представители аристократической верхушки, включая самих членов прусского двора.

Продажная журналистика

Спекуляции вообще помогала пресса. Некоторые жур­налисты продавались, некоторые были критическими и не­которые принадлежали к обеим группам одновременно. Даниэль Дефо обрушивался с суровой критикой на бир­жевых маклеров в ноябре 1719 г., когда акции Компании Южных морей шли по 120, и изменил свое мнение на полно­стью противоположное, защищая тех же брокеров в августе 1720 г., когда акции компании достигли своего пика [48]. Он выражал свое «праведное презрение» тем людям, которые обвиняли его в личной заинтересованности при написании им статей о Royal African Company, заявляя, что он продал все принадлежавшие ему акции этой компании; однако со­временники продолжали считать, что он либо по-прежнему владеет этими акциями, либо компания заплатила ему за нападки на своих конкурентов [49]. В начале XIX столетия французская пресса все еще находилась на нижних ступе­нях развития; в 1837 г один журналист написал: «Дайте мне 30 ООО франков на рекламу, и я берусь продать акции самой худшей компании, которую только можно предста­вить» [50]. Финансированием газет занимался и Лаффитт [51]. Чарльз Савари из Banque de Lyon et de la Loire содержал 500 журналистов, источающих похвалы его банку, исполь­зуя для этого проплаченные пресс-релизы, якобы являю­щиеся статьями независимых штатных журналистов [52]. Журналы часто стремились заработать популярность среди банкиров, биржевиков и инвестиционной публики, подпи­тывая спекулятивную лихорадку [53]. Бляйхредер старался избегать участия в прямых спекуляциях и в искажении фак­тов, однако он владел массовыми и деловыми изданиями, которые использовал для достижения своих финансовых интересов. В 1890-1891 гг. он профинансировал поездку в Мексику некого Пола Линдау, который написал оттуда 34 статьи и книгу о стране, ни разу не упомянув о своей свя­зи с Бляйхредером, который в то же самое время продавал мексиканские облигации на германском фондовом рынке [54]. Вообще в Европе XIX столетия критические газетные публикации были редкостью,

С другой стороны, в Соединенных Штатах в 1890-х гг. финансисты чаще преследовались прессой и опасались ее. По крайней мере, такой вывод следует из написанной Те­одором Драйзером беллетризованной биографии Чарльза Тайсона Йеркса, чикагского трамвайного магната, который в своих операциях часто ходил по лезвию ножа между закон­ными и запрещенными законом сделками. Йеркс нуждался в благоприятных отзывах прессы, которые помогли бы ему продавать свои ценные бумаги. В результате он нашел реше­ние проблемы, подарив обсерваторию недавно созданному Чикагскому университету. Будучи грамотно «пропиарен», этот подарок позволил Йерксу восстановить свою репутацию н продать трамвайные облигации в Европе [55]. Однако поз­же все та же пресса заставила его покинуть Чикаго [56].

Заблаговременное предупреждение друзей и знакомых о выгодных инвестиционных вложениях до того, как эта информация появится в колонках деловых новостей по всему миру, является трюком, старым как мир, но активно применяемым и в наши дни наряду с покупкой и прода­жей акций на основе инсайдерской информации. Подо­зрительные сделки с акциями и опционами, проводимые перед публикациями новостей, которые существенно влия­ют на рыночную цену бумаг, сегодня анализируются при помощи специализированных компьютерных программ. Современные методы расследования привели к аресту инве­стиционного аналитика Wall Street Journal Фостера Уинанса, который «сливал» своему другу информацию до того, как она появлялась в печати, а также бывшего заместителя ми­нистра обороны Тайэра, который рассказывал своему другу о предстоящих событиях в компании, директором которой он являлся. (Друг Тайэра заключал на основе полученной информации спекулятивные сделки; Уинанс сумел зарабо­тать на своем печальном опыте, написав книгу под заголов­ком «Секреты трейдинга: соблазн и скандал в Wall Street Journal», изданную St Martin’s Press в 1986 г.) Примерно теми же методами действовал и молодой брокер из офиса Merrill Lynch в Нью-Лондоне, штат Коннектикут, который покупал информацию у местных издателей Business Week прежде, чем журнал появлялся в газетных киосках. Ме­тод использования инсайдерской информации достаточно прост. Как только такая информация становилась извест­ной нечистым на руку трейдерам, они, чтобы замести сле­ды, связывались не с местным брокером, а с находящимся, скажем, в далеком Цюрихе. Цюрихский брокер размещал полученный крупный заказ на биржевых площадках в Лон­доне или Нью-Йорке прежде, чем тамошние маклерские конторы заподозрят неладное и задержат выполнение за­каза на нескольких дней, чтобы убедиться в том, не связан ли подозрительный заказ с игрой на инсайде.

В качестве инструмента для манипулирования курсами акций стала использоваться и сеть Интернет. Семнадцати­летний Джонатан Лебек оставлял на страницах специали­зированных интернет-форумов позитивные «новости» о не­которых (принадлежащих ему) низколиквидных акциях. Его целью было вызвать всплеск интереса к этим бумагам, что, соответственно, приводило к увеличению их цены. Если это удавалось, Джонатан спокойно продавал свои бумаги по выросшей цене. Комиссия по ценным бумагам и биржам за­ставила его заплатить штраф в размере $500 тыс.

MSNBC — телевизионный канал деловых новостей. Мно­гие из комментаторов, ведущих программы на этом канале, замечены в рекламе принадлежащих им акций.

Корпорация Enron содержала несколько групп внешних советников, включавших в том числе и журналистов, кото­рые проводили ежегодные встречи, чтобы обсудить вопросы взаимодействия корпорации со средствами массовой инфор­мации. Гонорар в $50 тыс. в год, выплачиваемый участникам этих совещаний, кажется слишком высокой платой за вы­полнение столь необременительных обязанностей.