«Пузыри» и обманы

Одни «пузыри» возникают в результате обмана, дру­гие — нет. «Пузырь» Компании Миссисипи ие был раздут иа обмане, а «пузырь» Компании Южных морей — был. Любой «пузырь» начинает свое зарождение на легальной или, по крайней мере, полулегальной основе. Компания Миссисипи превратилась в «пузырь» после того, как Джон Лоу взял на себя функцию сбора национальных налогов. Лоу принадлежала примерно треть строений на Ваидомской площади, равно как и другое ценное недвижимое имущество в Париже, а также, по крайней мере, дюжина великолепных сельских угодий. Его действия не были обманом, но его финансовый крах стал следствием ошибки, основанной на двух основных заблуждениях: 1) о том, что акции и обли­гации являются деньгами, и 2) о том, что эмиссия большего количества денег в ответ на увеличение спроса не вызывает инфляцию [21].

В случае с «пузырем» Компании Южных морей моно­полия на торговлю в Южной Атлантике была просто пред­логом [22]. Консолидация британского правительственного долга очень быстро сокрушила торговые аспекты этого пред­приятия, а вскоре после этого уже биржевая игра сокрушила правительственный долг. Джон Блант и его партнеры стре­мились получить прибыль за счет роста стоимости их соб­ственных акций, которые они использовали в качестве залога для получения ссуд. Вырученные деньги они использовали для приобретения недвижимости; на момент краха Блант имел 6 контрактов на покупку недвижимости, а человек по фамилии Шурман — 4 контракта иа покупку недвижимого имущества на сумму 100 тыс. фунтов. Чтобы получать при­быль, Компания Южных морей должна была непрерывно увеличивать и размер своего капитала, и стоимость своих акций. Причем рост в обоих направлениях должен был про­исходить в нарастающем темпе, как в схеме построения фи­нансовой «пирамиды» Понци.

Понци обещал своим вкладчикам выплачивать 40%-ный доход по депозитам на срок в 45 дней. Столь экстраорди­нарную доходность он объяснял тем, что покупает обесце­нившиеся иностранные валюты, а затем приобретает на эти деньги купоны Международного почтового союза. Эти ку­поны затем можно было обменять по официальному курсу на американские почтовые марки, которые в дальнейшем перепродавались по их номинальной стоимости. Возможно, такой вид арбитража действительно мог приносить прибыль, но на тот момент, когда в августе 1922 г. Понци был арестован, он имел обязательства на сумму $7,9 млн и активы в виде почтовых марок и купонов на общую сумму $61 [23].

Предшественники Понци оставили в истории куда менее заметные следы. Бывшая актриса из М юнхеиа обещала выпла­чивать 20% годовых на вклады, полученные ею от баварских фермеров. Всего ей было передано 3 млн гульденов. В итоге она и ее помощники в конце 1872 г. получили длительный тюремный срок. Бывший чиновник по фамилии Плахт обе­щал выплачивать на полученные от 1600 вдов и сирот де­нежные средства доход в размере 40% годовых, зарабатывая необходимые для этого деньги на фондовой бирже. Однако купленные им акции не принесли прибыли, и он провел за решеткой 6 лет [24].

С развитием экономического бума жадность усиливается, и жуликам уже не приходится изобретать сложные схемы для раздувания ценового «пузыря», В 1720 г. и еще раз в 1847 г. (два случая, по которым удалось собрать достаточно пол­ную статистику) мошенникам удалось обмануть множество людей, хотя их финансовые «легенды» были шиты белыми нитками [25]. Например, в 1720 г. мошенник предлагал инве­сторам заработать на фантастически прибыльной идее, суть которой он обещал раскрыть только в назначенное время. В итоге, собрав по две гинеи за акцию, он сбежал с двумя тысячами фунтов, заодно унеся с собой и тайну волшебного обогащения [26]. Другая схема строилась на торговле несу­ществующим активом [27]. А ближе к концу биржевого бума 1990-х гг. некоторые компании были в состоянии привлечь деньги инвесторов еще до того, как у них на руках оказыва­лось хоть какое-то подобие бизнес-плана.

Следующий пример рассылаемого предложения получить скромный доход представляет собой попытку мошенников на­житься на женском стремлении к финансовой независимости:

Проект, задуманный несколькими леди, предполагает производство прекрасного цветного полотна из английского льна, ничем не уступаю­щего голландским образцам... Предприятие должно было оставаться закрытым для посторонних инвесторов, но в настоящее время в связи с расширением торговли у вас имеется возможность подписаться на акции этой компании [28].

В более поздние периоды и историки, и романисты от­мечали, что реклама акций редко соответствовала действи­тельности. «Многие создаваемые компании и не собирались вести какую-либо производственную или коммерческую дея­тельность. Они напоминали железнодорожные компании, не имевшие ни путей, ни грузопотока» [29]. «Строительные ком­пании росли как грибы. Многие из них занимались не столько строительством, сколько строительными участками» [30]. «Мосты Лаймхаус и Розерхайзе... Возможно, они никогда не появились бы на свет... Но раз уж комитет Палаты общин решил, что они должны быть построены, на инвестициях в их строительство можно было неплохо заработать» [31 ].

Финансовое бедствие приводит к увеличению количе­ства мошенничеств, направленных на то, чтобы переложить свои потери на чужие плечи, прежде чем для мошенника наступит полный крах. Если рынок начинал решительный поход против позиций нелегальных брокеров, они немед­ленно сворачивали свои конторы и скрывались. Когда новые вкладчики перестали приносить достаточную прибыль, Блант заимствовал наличные деньги для собственных нужд у Компании Южных морен [32]; так же, как и в уже упоми­навшемся примере с семейством Ригас. В 1861 г. Бляйхредер охарактеризовал Генри Штраусберга как умного человека, «но его манера создавать новые предприятия для латания старых дыр является опасной, и если ему суждено стол­кнуться с [непредвиденным] препятствием, вся созданная им структура может рухнуть и похоронить под своими об­ломками миллионы легковерных акционеров» [33]. Без­условно, Бляйхредер был прав. Другой немецкий финан­сист, гамбургский банкир Густав Годдефрой, в 1873 г. понес огромные потери, покупая акции шахт и железных дорог, и для того, чтобы поддержать свои позиции на фондовом рынке, он обескровил принадлежавшую ему международ­ную торговую компанию [34].

Эти неисправимые оптимисты, которые уверены в том, что им удастся поймать удачу за хвост с первой же попытки, в случае проигрыша часто заходят на второй круг, при этом удваивая свои ставки и увеличивая риски сомнительны­ми или даже абсолютно незаконными сделками. В конце 1920-х гг., когда американским банкам все еще разрешалось заниматься андеррайтингом ценных бумаг (до появления закона Гласса-Стигалла в 1932 г.), Альберт Уиггинс из Chase Bank и Чарльз Митчелл из National City продолжали про­давать чилийские и перуанские облигации по старым ценам даже после того, как они были уведомлены правительствами этих стран об отказе в выплате процентного дохода по этим бумагам [35]. Гораций, если Шпруг цитирует и переводит его достаточно точно, тоже «был в теме»: «Делайте деньги; по возможности делайте их честно, но в любом случае делайте деньги» [36]. Столь же циничен в своей характеристике «пу­зыря» Компании Южных морей был и Джонатан Свифт:

Куй деньги целый день, не отходя от кассы,

А уж затем, если не лень, неси искусство в массы [37).

Жирную точку в обсуждении этой темы поставил Бальзак: «Даже самые добродетельные торговцы совершенно искренне произносят эти выдающиеся по степени своей безнравствен­ности слова: „Каждый спасается как может“» [38].