Ценовой «пузырь» в Токио и Осаке

Ценовой «пузырь» на рынке недвижимого имущества в 1980-х гг. в Японии был настолько огромен, что к концу десятилетия в Токио говорили, что рыночная стоимость зем­ли под императорским дворцом была больше, чем рыночная стоимость всей недвижимости в Калифорнии. Площадь Ка­лифорнии, безусловно, в несколько миллиардов раз больше того участка земли, который занимает императорский дворец, поэтому приведенные выше слова указывали па существова­ние огромного различия в ценах за акр или гектар. Конечно, никто на самом деле и не думал о том, чтобы выставить на аукцион или даже псевдоаукцион участок земли под им­ператорским дворцом. Аналитик, который первым сделал приведенное сравнение, просто оценил стоимость земли под дворцом, умножив приблизительно сотню гектаров на те­кущую цену гектара, которая была заплачена за маленький участок земли, находящийся в самом дорогом районе Токио. Стоимость же калифорнийской недвижимости была взята изданных ФРС.

Все финансовые показатели Японии находились в кон­це 1980-х гг. на заоблачном уровне. Рыночная стоимость японских акций была в 2 раза выше рыночной стоимости американских акций, даже при том, что валовой внутренний продукт Японии уступал американскому более чем в 2 раза. Сравнение показателей отношения рыночной стоимости ак­ций японских и американских компаний к приходящемуся на них доходу давало еще более ошеломляющие результаты. Рыночная стоимость японского недвижимого имущества в 2 раза превышала рыночную стоимостью американской недвижимости, даже при том, что площадь всей Японии со­ставляет не более 5% от площади, занимаемой Соединенными Штатами, к тому же 80% японской территории представляет собой гористую местность. В Японии рыночная стоимость земли в расчете на душу населения более чем в 4 раза превос­ходила аналогичный показатель в Соединенных Штатах, при том что доход на душу населения в Японии составлял только 60 или 70% от американского уровня.

Японские банки возглавляли мировые хит-парады по размеру активов и депозитов (но не по уровню прибыли); обычно из 10 крупнейших банков в этом списке 7 были япон­скими. Капитал крупнейшего в Японии инвестиционного банка Nomura был больше суммарного размера капиталов пяти крупнейших американских банков.

Приток бизнес-инвестиций в японскую экономику зна­чительно увеличился в 1980-х гг., поскольку стоимость капитала уменьшалась пропорционально быстрому росту стоимости акций. Многие японские компании эмитировали конвертируемые облигации, номинированные в долларах США, которые могли быть обменены на определенное ко­личество обыкновенных акций эмитента, номинированных в иенах. Поскольку инвесторы были ослеплены длительным ростом стоимости японских акций, процентные ставки по этим облигациям были низкими и часто составляли не более 2%. Низкий уровень процентных ставок означал, что привле­чение капитала для японских компаний обходилось довольно дешево, соответственно, привлеченные средства с легкостью направлялись на строительство новых производственных объектов и на покупку существующих американских и ев­ропейских компаний.

Как мы уже упоминали в первой главе, компания Mitsui Real Estate Company заплатила $625 млн за здание Exxon на Шестой авеню в Нью-Йорке, при том что цена продавца со­ставляла $310 млн, из-за того, что японская компания очень хотела попасть в Книгу рекордов Гиннесса. Другие японские компании также преуспели в приобретении объектов недви­жимости в Соединенных Штатах. Mitsubishi Real Estate при­обрела 50% Рокфеллеровского центра, а финансовая группа, связанная с банком Sumitomo, купила гольф-клуб в Северной Калифорнии. Компания Sony приобрела студию звукозапи­си Columbia Records, а затем еще и кинокомпанию Columbia Pictures; главный конкурент Sony, компания Matsushita, от­ветила приобретением MGM Universal.

Японские покупатели стали завсегдатаями на выставках- продажах картин французских импрессионистов, а также на аукционах Сотбис, Кристнс и др. Как уже было отмечено, кар­тина «Портрет доктора Гаше» кисти Винсента Ван Гога была приобретена бизнесменом из Осаки за самую высокую цену, когда-либо заплаченную за одно произведение искусства.

Новые поля для гольфа в Японии появлялись как грибы после дождя. Поскольку земля была очень дорога, соответ­ствующую стоимость имело и членство в гольф-клубах.

Все деньги собрались в руках японцев, и они тратили их на покупку всех видов зарубежных активов и недвижимости. Парадокс состоял в том, что японцы тратили деньги так, что создавалось впечатление, что все они были очень богаты, хотя на самом деле большая часть покупок осуществлялась за счет японских корпораций.

Индустриальное развитие Японии началось в последней трети XIX столетия с принятием властями решения об от­крытии страны для иностранцев (из-за опасений того, что в противном случае западные страны возьмут Японию в бло­каду, аналогично тому, как это уже было сделано в отношении китайского побережья). Император послал своих представи­телей в Соединенные Штаты, Германию, Великобританию, Бельгию и другие страны в Западной Европе, чтобы собрать необходимую информацию для преобразования Японии, создания новых для нее моделей развития государственно­го управления, экономической и финансовой систем. Цен­тральный железнодорожный вокзал в Токио был скопирован с аналогичного объекта в Амстердаме, создание Банка Японии велось по подобию Национального Банка Бельгии, государ­ственная служба строилась по французской модели, а система железных дорог — по британской (это объясняет тот факт, что в Японии принято левостороннее движение). Индустрия Япо­нии развивалась вокруг феодальных семей; эта особенность до сих пор проявляется в названиях некоторых крупных японских банков, торговых и промышленных компаний, включая Mitsui, Mitsubishi, Sumitomo и Yamoto. Каждая из этих семей сформиро­вала индустриальную группу («zaibatsu»), в которой торговая, транспортная и, например, сталелитейная компания — все на­ходились «под зонтиком» банковской холдинговой компании, являвшейся держателем крупных пакетов акций входящих в группу компаний. Этот банковский холдинг обеспечивал родственные структуры долгосрочным капиталом и кратко­срочными ссудами для пополнения оборотных средств — что более-менее похоже на немецкую модель.

Конкуренция среди этих индустриальных групп, стремя­щихся расширить свою долю рынка, была ожесточенной.

Банковские холдинговые компании были поставлены вне закона в конце 1940-х гг., когда императора Хирохито на по­сту главного руководителя страны сменил генерал Дуглас Макартур. Индустриальные группы ответили применением схемы перекрестного владения, которая подразумевала, что пакет акций банка, торговой и сталелитейной компании на­ходился во владении транспортной компании той же группы, а пакеты акций транспортной компании, в свою очередь, при­надлежат каждой из других, входящих в группу компаний, и так далее. В результате применения такой схемы каждая группа занимала круговую оборону от недобросовестного поглощения, а также обеспечивала становление, продвижение и даже рынки сбыта для вновь создаваемых компаний в новых секторах экономики. Транспортная компания Mitsui покупала сталь у сталелитейной компании Mitsui и страховала свои грузы в страховой компании Mitsui.

За 40 лет, прошедших со времени бомбежки Хиросимы и Нагасаки летом 1945 г., японская экономика достигла фе­номенальных успехов. Промышленность страны была раз­рушена и опустошена войной. Япония потеряла территории в Корее, Формозу (впоследствии Тайвань) и Маньчжурию, которые были ее экономическими колониями. Коммерческие связи с другими странами оказались разорваны. Япония рас­сматривалась как экономический пария, и ее скудный экс­порт вызывал иронические усмешки потребителей из-за того, что поставляемые этой страной товары были очень низкого качества и представляли собой явные подделки под продук­цию американских и европейских компаний.

В 1950-е и 1960-е гг. экономика Японии начала демон­стрировать темпы роста на уровне более 10% в год. Эти два десятилетия выдающегося роста заставили Германа Канна в 1971 г. написать книгу «Япония: первая супердержава». Арифметика Канна была проста — если Японии удастся поддерживать темпы экономического роста на уровне, пре­вышающем аналогичный показатель таких индустриально развитых стран, как Соединенные Штаты, Германия, Фран­ция, на 2-3% в год, то через относительно недолгий срок доход на душу населения в Японии превысит доходы на душу населения в странах, являющихся нынешними эконо­мическими лидерами.

К 1980-м гг. Япония по своей экономической мощи вышла на второе место, оттеснив Германию. Toyota, Nissan и Honda стали лидерами мировой автомобильной промышленности. Sony, Matsushita, Shatj> и, по-видимому, бесконечный список других компаний доминировали на рынке электроники. Nikon и Cation оказались фактическими «владельцами» рынка фото­оптики. Созданные японцами компьютеры были одними из самых мощных в мире.

Экономические достижения Японии стали предметом глубокого анализа и в Токио, и в Вашингтоне, и в дру­гих иностранных столицах. Главный секрет успеха про­екта «Япония инкорпорейтэд» заключался в следовании генеральному плану, сформулированному чиновниками Министерства финансов и Министерства международной торговли и инвестиций. Согласно этому плану чиновники выявляли «лидеров и аутсайдеров» среди компаний, рабо­тающих в различных отраслях промышленности, и, пре­жде всего, их интересовали те компании, которые были способны стать лидерами и на мировом рынке. Правитель­ственные агентства поощряли рост «лидеров» посредством предоставления им дешевых кредитов и государственных заказов, а также путем проведения политики протекцио­низма, защищая их от иностранных конкурентов через си­стему пошлин, по крайней мере, до тех пор, пока японские компании не усовершенствовали свою продукцию и не уменьшали производственные издержки до таких низких уровней, которые позволяли им бросить вызов известным американским и европейским поставщикам.

Установление административных барьеров приводило к тому, что иностранные компании сталкивались со значи­тельными трудностями, пытаясь продать свои товары на японском рынке или открыть в Японии свой филиал. Амери­канские и европейские компании лишь с огромным трудом могли купить себе место на Фондовой бирже Токио. Японцы утверждали, что, например, лыжи, изготовленные в Соеди­ненных Штатах или в Европе, не подходят для японского снега, а желудок японцев не приспособлен к перевариванию риса, выращенного в Калифорнии.

Чиновники из Министерства финансов устанавлива­ли низкие потолки процентных ставок как но банковским вкладам, так и по банковским ссудам; процентные ставки по депозитам были ниже уровня инфляции, и, таким образом, домохозяйствам приходилось искать способы, чтобы под­держивать высокий уровень своих доходов, поскольку их накопления постепенно обесценивались. Спрос на кредиты со стороны коммерческих компаний и условиях действую­щих низких процентных ставок намного превышал предло­жение, поэтому правительственные чиновники применяли административный ресурс, указывая банкам на конкретные компании, которым при распределении кредитов следовало отдать предпочтение.

Одним из результатов обширного финансового регулиро­вания стало то, что реальная доходность банковских вкладов и инвестиций в большинство ценных бумаг (кроме акций) была отрицательной. Исключением являлись вложения в не­движимое имущество и акции; здесь реальная доходность была стабильно высокой.

В первой половине 1980-х гг. Япония начала подвергаться финансовой либерализации, начавшейся, в значительной сте­пени, под давлением со стороны американцев, стремящихся открыть для себя финансовые рынки Токио и таким обра­зом получить доступ и к японским клиентам, и к торговым возможностям, сопоставимым с теми, которые японские компании имели в Ныо-Йорке и в других американских финансовых центрах. Японцы признали — очень и очень неохотно, — что если японские компании хотят расширять свой зарубежный бизнес, то иностранным компаниям тоже следует позволить расширять свое присутствие в Японии. Потолки процентных ставок по депозитам и ссудам были подняты. Административный ресурс при выборе привиле­гированных получателей кредитов стал применяться намно­го реже. Ограничения, наложенные на объем иностранных инвестиций японских компаний, были смягчены. Японским банкам разрешали расширять свои зарубежные подразделе­ния и филиалы.

Японские банки предоставили своим филиалам в Нью- Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе, в Лондоне, Цюрихе и Франкфурте право кредитовать как местные подразделе­ния и филиалы японских фирм, так и зарубежные компании; средства для выдачи таких кредитов можно было привлекать на местном межбанковском рынке и на офшорном рынке де­позитов от неяпонских банков. Резко возрос японский спрос на американскую недвижимость.

Финансовая либерализация означала, что банки могли увеличить объем своих ссуд для заемщиков, которые хотели приобрести недвижимое имущество и строить новые офисные здания, жилые дома и торговые центры. Увеличение объемов ипотечного кредитования привело к ускоренному росту цен на недвижимость.

Капитализация компаний, работавших на рынке недви­жимого имущества, составляла весьма существенную долю в суммарной рыночной стоимости всех компаний, входя­щих в листинг Токийской фондовой биржи. Холдинговые компании недвижимого имущества несколько походили на паевые инвестиционные фонды; когда цеиы на имевшие­ся в их распоряжении объекты недвижимости шли вверх, инвесторы сломя голову бросались покупать акции этих компаний, что, естественно, вызывало рост их биржевых ко­тировок. Увеличение цен на недвижимое имущество привело к строительному буму, в результате которого появлялись все новые и новые небоскребы. Поскольку японские банки владели большим количеством недвижимости и акций, рост стоимости этих активов в капитале банков намного пре­вышал объемы их текущей выручки. С ростом стоимости капитала банки получали возможность увеличить объемы предоставляемых ссуд.

Казалось, что Япония изобрела финансовый эквивалент «вечного двигателя». Рост цен на недвижимое имущество приводил к подъему биржевых котировок акций; увеличение цен недвижимости и акций совместно приводили к росту банковского капитала. Рост банковского капитала, в свою очередь, предоставлял банкам возможность увеличивать объемы выдаваемых ссуд, а благодаря проведенной в стране финансовой либерализации банки могли кредитовать такие категории получателей, которые ранее имели ограниченные возможности для получения ссуд. Поскольку большинство кредитов выдавалось под залог недвижимого имущества, по­тери банков из-за невозврата кредитов были малы до тех пор, пока цены на недвижимость продолжали демонстрировать стабильный рост. С ростом цен на недвижимое имущество увеличивалась прибыль компаний, которые вкладывали свой капитал на этом рынке. Соответственно, у многих из этих компаний появлялись и большие возможности, и большее желание увеличить объем заимствований с целью получить еще большую прибыль.

Применение перекрестной схемы владения акциями вну­три индустриальных групп означало, что увеличение котиро­вок акций оказывало усиленное воздействие на рост капита­лизации компаний, акции которых торговались на токийском фондовом рынке. Индустриальные группы увеличивали объ­ем своих заимствований с целью приобретения недвижимого имущества и акции других компаний, поскольку доходность таких инвестиций значительно превышала норму дохода по видам их основной производственной деятельности, включая производство автомобилей, электроники и стали.