Онкольные ссуды

Расширение использования онкольных ссуд имело важное значение во время кризисов 1882 и 1929 гг. Крах 1882 г., слу­чившийся во Франции, не слишком известен и имел ограни­ченные последствия, но он представлял собой классический пример спекулятивного ажиотажа и паники, профинансиро­ванный онкольными ссудами, или деньгами, предоставляе­мыми банками биржевым маклерам на один день [37]. Бир­жевые маклеры использовали эти деньги для поддержания своих портфелей ценных бумаг, и они рассчитывали иа то, что смогут возобновлять однодневные кредиты день за днем.

Банк Union Generate был основан Эженом Бонту, клерком, который в свое время работал на австрийских Ротшильдов, а затем начал конкурировать с ними в Австрии, Сербии и юго- восточной Европе. Предыдущий Union Generate, основанный в 1875 г., имел серьезные проблемы. Бонту основал свой Union Generate в Париже в 1878 г. в период охватившего Фран­цию экономического бума, вызванного расширением сети железных дорог, строительством Суэцкого канала и ростом банков. Этот бум достиг своего максимума в декабре 1881 г., и уже в следующем месяце последовал крах. Бувье задавался вопросом, что стало причиной неудачи католика Бонту — его собственные ошибки или же он стал жертвой заговора еврейских и протестантских банкиров, ополчившихся на незваного гостя.

Union Generate Бонту имел начальный капитал в 25 млн франков, который весной 1879 г. был увеличен до 50 млн, а затем, в январе 1881 г., еще раз — до 100 млн франков. Третье увеличение, запланированное на январь 1882 г., подняло бы капитализацию банка до 150 млн. Начальный капитал был оплачен только на четверть [38]. С каждым увеличением капитала инвесторы должны были заплатить премию сверх номинала в 500 франков с учетом увеличения рыночной цены акций. Размер этих премий составлял 20, 175 и 250 франков соответственно. Акции были зарегистрированы на покупате­лей, при том, что три четверти номинальной стоимости они все еще оставались должны. Однако примерно половина из 200 000 оригинальных акций находились в свободном об­ращении иа рынке.

И в Париже, и в Лионе торговля ценными бумагами ве­лась с двухнедельной отсрочкой. Покупатель мог заплатить наличными 10% стоимости приобретаемых акций и занять оставшиеся 90% у агента или брокера, который, в свою оче­редь, занимал деньги на рынке онкольных ссуд. Предложение денег на этот рынок поступало от банков (через специальные кассы (caisses), объединявшие направляемый именно на этот рынок капитал банков и прочих инвесторов) и от частных лиц. Кроме того, банки и кассы могли поддерживать макле­ров, которые специализировались на торговле конкретными акциями. Таким образом, банки типа Union Generate и Banque de Lyon et de la Loire, не говоря уже о трех-четырех менее успешных или менее спекулятивных банках, созданных в пе­риод бума, могли косвенно поддерживать котировки своих собственных акций. Когда рынок оставался стабильным, спекулянты получали небольшие прибыли и потери, а бро­керы имели небольшой оборот активов. Если же курсы акций увеличивались, требовался уже больший объем капитала, чтобы покрывать прибыль, заработанную спекулянтами и выводимую с рынка. Часто этот капитал повторно инвести­ровался в рынок, но если реинвестирования не происходило, рынок нуждался в большем количестве капитала. Предпо­ложим, что спекулянт купил акцию за 100 франков, заплатив при этом наличными 10 франков и заимствовав 90 франков. Если затем он продавал акцию за 110 франков и забирал с рынка свои 20 франков (10 вложенных плюс 10 франков прибыли), то 11 франков из этих 20, забранных с рынка, поступали бы от нового спекулянта, а 9 франков должны были бы стать частью нового заимствования на рынке он­кольных ссуд. Поскольку котировки акций увеличивались, процентные ставки по онкольным ссудам росли с целью привлечения на этот рынок новых денег; процентная ставка по онкольным ссудам увеличилась с 4-5% в конце 1880 г. до 8-10% к весне 1881 г и достигла пика на уровне 12% осенью 1881 г. [39].

Когда цеиы акций уменьшались, новые деньги также тре­бовались, но на сей раз они должны были поступать уже от спекулянтов. Если спекулянт покупал акцию за 100 франков, внося, опять же, 10 франков собственных денег и 90 фран­ков заемных, а цена купленных акций после этого падала до 90 франков, то спекулянт должен был внести дополнитель­но 9 франков, чтобы обеспечить 10-процентное покрытие по взятой им ссуде. Если спекулянт не имел возможности выполнить это требование, брокер закрывал позицию спе­кулянта, продавая его акции и возвращая, таким образом, свои деньги. Если цена акций падала ниже 90 франков, бро­кер, банк или частник, выдавший ссуду, теряли деньги. Цена акций Union Generate на волне спекулятивного ажиотажа поднялась с 1250 франков в марте 1881 г. до своего пика на уровне 3040 франков 14 декабря того же года. Затем после­довало падение котировок до 2950 франков 10 января 1882 г. и 2800 франков 16 января. 19 января котировки снизились до уровня 1300 франков. В этот день брокеры продали акций на

18. млн франков, поскольку спекулянты не могли внести до­полнительные деньги, чтобы обеспечить покрытие по своим ссудам, и на 33 млн франков при ликвидации позиций в конце месяца, 31 января [40].

Падение Banque de Lyon et de la Loire было еще более сокрушительным, поскольку цена акций этого банка упала с уровня 1765 франков, достигнутого 17 декабря 1881 г, до 1550 франков 28 декабря, когда банк выступил в поддержку своих собственных акций, затем до 1040 франков 4 янва­ря 1882 г., 650 франков 10 января и, наконец, 400 франков

18. января. На следующий день банк закрыл свои двери [41 ]. Сигналом к началу полного краха Banque de Lyon et de la Loire послужило полученное Бонту разрешение на открытие Banque de Credit Mantime в Триесте, о чем было объявлено 4 января 1882 г. Удачный ход обернулся бумерангом [42]. Инвесторы, потерявшие деньги иа акциях Banque de Lyon et de la Loire, стали продавать акции Union Generate. Через несколько дней сочетание биржевых сделок с огромным кредитным плечом и кредитного механизма, опиравшего­ся на банковский и личный кредит, циклично работавшего через рынок онкольных ссуд, вызвало крах банков, касс, брокеров, капиталов состоятельных людей и компаний. Не­задолго до краха фондовой биржи кризис распространился и на реальный сектор экономики, но не столько из-за раз­растания денежной массы, сколько из-за того, что на пике биржевой лихорадки весь деловой мир Лиона с головой ушел в спекуляции бумагами Union Generate: «торговцы шелком, текстильщики, промышленники, ремесленники, галантерейщики, бакалейщики, мясники, рантье, швейцары, сапожники; огромный капитал был переведен из реального бизнеса на фондовую биржу, в ценные бумаги и на онколь­ный рынок» [43].

Крах американского фондового рынка в 1929 г. имел некоторые сходные черты с крахом французских банков: погружение в спекуляции в ущерб экономической деятель­ности на пике спекулятивного ажиотажа; роль ссуд, по­лучаемых брокерами от банков и частных лиц, в создании платформы для роста котировок акций; а также последо­вавший затем обвал биржевых цен, происходивший без значительного увеличения денежной массы. Еще одним сходством было то, что при достижении акциями своих максимальных цен объем онкольных ссуд вырос с менее чем $2 млрд в конце 1926 г. до почти $4 млрд к 31 декабря 1928 г. и до более чем $6,6 млрд к 4 октября 1929 г. Маржинальные кредиты были огромны. Брокерские фирмы требовали от покупателей акций денежное обеспечение на уровне 10% от их стоимости; оставшиеся 90% цены приобретения заим­ствовались. Между тем, объем ссуд, выдаваемых брокерам нью-йоркскими банками, уменьшился с $1,6 млрд на пике, пришедшемся на конец 1928 г., до $1,1 млрд по состоянию на 4 октября 1929 г. [44].

С приближением краха банки стали выводить капитал с рынка онкольных ссуд. Они боялись, что фондовая биржа будет закрыта, как это случилось в 1873 г., и высоколиквид­ные прежде онкольные ссуды окажутся замороженными [45]. Вместе с тем, нью-йоркские банки поддерживали и даже не­сколько увеличили объем выделяемых брокерам ссуд. Точно так же в 1882 г. консорциум парижских банков, возглавляе­мых Banque de Paris et des Pays-Bas (Parisbas), предоставил Union Generate 5 кредитов на сумму 18 млн франков, в то время как другая группа, возглавляемая домом Ротшильдов, ссудила брокерам 80 млн франков, чтобы спасти ситуацию и позволить брокерам и их клиентам прийти к компромисс­ному соглашению по кредитам. Результатом обоих кризисов стало банкротство многих брокеров, их клиентов и (в 1882 г.) банков и их касс. Центральные банки денежного рынка пошли на облегчение условий кредитования, но в 1882 г. в Париже сохранить Union Generate не удалось.

В Соединенных Штатах правила предоставления маржи­нальных кредитов были ужесточены в 1930-х гг. регулирую­щими инструкциями ФРС, которые установили требование о необходимости 50-процентного покрытия покупки соб­ственными средствами. Однако финансовые учреждения лег­ко обошли эти инструкции. Ограничения вводились только для организованного рынка акций, включая Нью-Йоркскую фондовую биржу, но не применялись к операциям на Чикаг­ской товарной бирже, где фьючерсы на индекс Standard and Poors (S&P) торговались с покрытием в 10% от стоимости позиции. Арбитражеры связали Нью-Йоркскую и Чикагскую биржи, превратив их, таким образом, в единый рынок. Ин­вестор, который покупал фьючерсные контракты S&P 500 в Чикаго с 10-процентным покрытием, фактически на тех же условиях покупал акции в Нью-Йорке, поскольку когда цена фьючерсных контрактов увеличивалась, арбитражеры продавали фьючерсные контракты в Чикаго, одновременно покупая в Нью-Йорке доминирующие в составе индекса S&P 500 акции.

После краха, последовавшего 19 октября 1987 г., появились идеи введения регулирования чикагского и нью-йоркского рынка через одно-единственное агентство — Федеральное резервное управление или Комиссию по ценным бумагам и биржам. Некоторые требовали ужесточить правила мар­жинального кредитования на рынке фьючерсов, другие счи­тали необходимым вовсе запретить торговлю фьючерсами на акции.