Віктор чумаченко,

кандидат філологічних наук, доцент

Краснодарського державного університету

культури та мистецтв

Идентичность кубанского казачества (научный и идеологический аспекты проблемы)

Вопрос об идентичности кубанского казачества труден из-за обилия теорий о казачестве вообще как особом восточноевропейском этносе. Применительно к Кубани он осложнен еще и тем обстоятельством, что формирование кубанского казачества происходило по историческим меркам недавно и за счет двух восточнославянских этносов: украинского и русского. Эти процессы в свое время не были изучены и адекватно интерпретированы. Последовавший затем жесткий идеологический прессинг снял проблему с повестки дня. Десятилетия замалчивания сделали свое дело: она обросла многими легендами, и эта мифология сегодня активно используется сторонниками различных теорий, претендующих на научность. Но всякие споры по данному поводу будут бесплодны, если не ревизовать питающие их источники.

Характерно, что современные фальсификаторы истории и лжеэтнографы не отваживаются теоретизировать на документальном материале конца 18 - первой половины 19-го в., эпохе Черномории и Черноморского казачьего войска, которые являли собой чисто украинскую стихию. Иноплеменные элементы, участвовавшие в процессе этногенеза черноморского казачества, несмотря на их пестроту, были без труда растворены в себе украинским этносом. Фольклор в это время был здесь чисто украинским, украинской была ментальность населения (а это видно из всего уклада материальной и духовной жизни первопоселенцев), а местные литераторы (Я. Кухаренко, Я. Мишковский, В. Вареник, В.Мова, Ст. Шарап и др.), независимо от того, на каком языке они создавали те или иные свои произведения, осознавали и открыто декларировали свою принадлежность к украинской литературе. Хотя и применительно к этому этапу известны попытки поспекулировать на проблеме "нечистоты" местного литературного языка по сравнению с литературной традицией, складывающейся в метрополии. Но тут все ясно: обличителям просто неизвестно, что украинская литературная норма тогда только складывались и ей не вполне соответствовали в той или иной степени все корифеи.

Более широкие возможности для утверждения всевозможных лжетеорий дает пореформенная эпоха, начиная с 1860 г., когда из Черноморского и части войска было создано единое Кубанское казачье войско. Одна из популярных теорий гласит, что интеграционные этнические процессы в области привели к появлению в конце 19 - начале 20 в. внутри русского этноса нового субэтноса - кубанского казачества. Тем самым (и вполне сознательно) сбрасывается со счетов украинская составляющая. Политическая заангажированность этой теории очевидна. Ведь за исходную точку возрождения казачества берется именно этот период, и для определенных политических сил важно показать, что в предреволюционный период кубанцы окончательно избавились от своего украинского наследия. Делается это прежде всего для того, чтобы и сегодня не брать его в расчет.

На самом же деле к моменту революционной ломки процесс взаимной "притирки" двух этносов не только не закончился, но и чрезвычайно обострился. Доказательство тому - материалы всех дореволюционных "ревизий" и "переписей" населения, свидетельствующих о пробуждении и росте национального самосознания двух основных этнических составляющих войска. Например, во время переписи 1897 г. в Кубанской области 908 818 человек назвали своим родным языком украинский. Украинцев, таким образом, оказалось даже больше, чем русских. О том же свидетельствуют такие факты, как возникновение именно в это время национальных украинских партий, общественных организаций, типа "Просвіти", зарождение украинского книгоиздания - и все это не при поддержке, а вопреки официальной политике властей. Чего стоит хотя бы один лишь съезд учителей Кубани, проходивший в мае 1917 г. и принявший резолюцию о массовой украинизации кубанской школы.

Впрочем, даже власти были вынуждены время от времени прислушиваться к голосу рассудка. В 1896 г. Кубань помпезно отмечала 200-летие Кубанского казачьего войска. Уже тогда нелепость этого юбилея была очевидна для многих. "Почему 200 лет?" - роптали казаки. "А потому, - отвечали им генералы, - что старшинство войска принято считать со времени его первого упоминания в официальных документах о службе русскому престолу самого старого из входящих в войско полков. А им оказался Хоперский полк, участвовавший под началом Петра I во взятии Азова". Но такой ответ мог объяснить все в любом другом войске, кроме Кубанского. Ведь для кубанца понятие "казак" означало не только принадлежность к войсковому сословию, но и к вполне определенной народности и встающей за ней исторической и культурной традиции. А эта традиция уходила гораздо глубже 1696 года. "Думы мы поем запорожские, а не хоперские, - говаривали казаки, - и язык у нас не донской, а свой, казачий!".

Эти слова были услышаны лишь тогда, когда в 1908 году после долгого властвования ставленников Петербурга из числа "неказаков" наказным атаманом Кубанского казачьего войска был назначен выходец из черноморцев, коренной кубанец генерал-лейтенант М.П. Бабыч (1844-1918). При его поддержке (а возможно, и по инициативе) родилось несколько чрезвычайно важных, с нашей точки зрения, документов, почему-то остающихся без внимания историков. Во-первых, это рапорт Наказного атамана Кубанского казачьего войска Войсковому наказному атаману Кавказских казачьих войск (конечной инстанцией должен был быть император) от 22 декабря 1910 г. о передаче кубанцам, как прямым историческим наследникам, всех запорожских регалий, хранящихся в Эрмитаже, Артиллерийском музее и Преображенском соборе Санкт-Петербурга. Во-вторых, это его же и по тому же адресу рапорт от 12 февраля 1911 г. с просьбой о присвоении Кубанскому казачьему войску старшинства с 1556 г., т.е. со времени образования Запорожского Низового войска, куда устремляются "заветные думы потомков запорожцев". На оба рапорта были получены отрицательные ответы. Те, кто готовил их, почувствовали, откуда дует ветер, и причину отказа не скрывали, указывая при этом, что "1696 год должен быть для кубанцев более ценным по боевой службе их предков России", чем даты, связанные с подвигами запорожцев, которые "много еще лет... не признавали себя подданными России и пользовались каждым случаем, чтобы отложиться от нее".

Тенденция к национальному размежеванию достигла апогея в Кубанской Раде - местном парламенте времен гражданской войны, - разделившемся на две враждующие фракции - черноморцев (украинцев по происхождению), выступавших за федеративные отношения с Украиной, и линейцев (русских), в массе своей поддержавших лозунг о единой и неделимой России.

Вспомним и автономное существование двух кубанских этнических диаспор в эмиграции. До второй мировой войны кубанская золотая интеллигенция и студенческая молодежь из числа черноморцев осели в Праге, заложив свои, кубанские украинские и проукраинские организации ("Громада українців з Кубані" и т.п.), а частично интегрировавшись в складывавшуюся местную украинскую диаспору. О глубине и плодотворности этих процессов свидетельствует появление в Чехословакии кубанской украиноязычной и смешанной украино-русской периодики (журналы "Хвилі Кубані", "Кубанські думки", "Наш край", "Вільне козацтво", "Чорноморець"). По ним хорошо видно, что, по существу, происходило либо полное размежевание, либо попытка примирить два основных этнических крыла Кубани на основах паритетности и взаимоуважения.

Вторая упорно муссируемая легенда - о насильственном характере украинизации Кубани. При этом почему-то берется отрезок времени с 1925 по 1932 гг., когда к давно и успешно развивающемуся стихийному процессу украинизации края подключилась ВКПб с ее известными постановлениями, методами планового "закручивания гаек" и удивительной склонностью к единомыслию. Для коммунистов украинизация Кубани в означенный период была всего лишь еще одной попыткой решить "казачий вопрос" (наряду с проводившейся ранее и полностью себя исчерпавшей политикой расказачивания). Именно кипучая деятельность большевиков во многом и скомпроментировала движение украинских масс Кубани к развитию национально-культурной автономии, начавшееся еще в середине 90-х гг. 19 в.

То, что компартия на каком-то этапе по своим соображениям решила этот процесс поддержать и возглавить, еще не означает, что он не шел бы и без ее вмешательства. Ведь в это же время в эмиграции происходила аналогичная внепартийная "украинизация" значительной части кубанского казачества, добровольно пошедшего учиться в украинские зарубежные учебные заведения (хотя русских учебных заведений было гораздо больше), поддержавшего нелегким трудовым рублем свои именно украиноязычные газеты и журналы ("Червона газета", "Червоний прапор", "Новим шляхом", "Ленінським шляхом", "Шляхом Ілліча" и др.). И если в 1932 г. аналогичные издания на родине были уже законодательно запрещены, то украинская журнальная традиция кубанцев прервалась в эмиграции лишь в начале 1970-х гг. с естественным уходом из жизни основной части эмигрантов первой волны.

Чудовищно с моральной точки зрения "научное" утверждение, высказывающееся частью кубанских ученых и публицистов о том, что разукраинизация Кубани, начавшаяся в последних числах декабря 1932 г., была "благотворной" для нашего края. Те, кто его бездумно повторяет, забывают, какими чисто коммунистическими методами она проводилась: искусственный голод 1932-33 гг., насильственная депортация станиц с украинским населением в северные регионы, костры из украинских библиотек, массовые политические репрессии и, наконец, полное физическое уничтожение местной украинской интеллигенции. В результате подобной "благотворности" местное украинское население сократилось к настоящему времени по сравнению с 1926 г. почти в 10 раз - показатель, который с точки зрения современной науки можно характеризовать как этническую катастрофу.

Напомним, что в ходе так называемой насильственной украинизации Кубани (если вообще ее можно признать таковой) не был уничтожен ни один человек. Таким образом, напрашивается вывод: кубанское казачество стало русским субэтносом не в ходе естественного исторического развития в начале ХХ столетия, а в результате массовых репрессий и этнических чисток советского периода.

Русское население Кубани также понесло большие потери в годы тоталитарного режима, но оно не утратило главного инструмента культуры - языка, а его людские потери постоянно пополнялись плановыми переселенцами из Центральной России. Вспомним хотя бы экстренное заселение почти полностью вымерших кубанских станиц в 1933 г. Но это были уже другие люди, с другими традициями, воспитанием и мироощущением, не имеющие ничего общего с казачеством и даже враждебные ему. Их можно назвать "иногородними" советского образца. Численно они давно уже превысили коренное население. Об отсутствии у них этнической (казачьей) памяти свидетельствуют результаты референдума, проводившегося 15 ноября 1992 г., о возвращении казачьей столице исторического имени. "За" тогда проголосовало 22,3 % горожан.

О том, что теория нового субэтноса (кубанцы - это русские казаки) носит идеологический, а не научный характер, свидетельствуют и многочисленные региональные учебники истории, изданные в последнее десятилетие, которые солидаризуются с ней. Напрасно искать в них характеристику национального состава края применительно к ХIХ в. или первой трети ХХ в. Там имеется лишь характеристика классового расслоения населения. О национальной дифференциации авторы ведут речь только применительно к послевоенной Кубани, когда национальный вопрос был уже "разрешен". Подгонка истории под "правильные" этнические теории очевидна.

Провозглашающееся в последнее десятилетие возрождение кубанского казачества без осмысления изложенных выше факторов обречено на неудачу. Становится понятным, что речь сегодня может идти скорее не о возрождении былого войска, а о создании нового, несущего в себе иные генетические коды.

Володимир ДЕЙКО,

редактор видавництва "Рідна мова" в Австралії

МАРІЯ ДЕЙКО - ДЛЯ НАЩАДКІВ:

УКРАЇНСЬКА ПЕДАГОГІЧНА

ДІЯЛЬНІСТЬ В АВСТРАЛІЇ

Минають десятиліття, а в пам’яті українського народу живе і житиме ім’я славної жінки-українки, педагога, методиста, автора читанок та двотомового українсько-англійського та англійсько-українського словника - Марії Дейко. Її ім’я знають і шанують українці Америки і Канади, Австралії та Європи - скрізь, де живуть наші земляки. Вона була почесним членом Української Центральної шкільної ради Австралії та членом програмово-методичної комісії цієї ради. На рідних землях - керівником катедри методики викладання в педагогічному інституті чужоземних мов. Читанки п. М. Дейко поручено Світовою Координаційною виховно-освітньою радою СКВУ до вжитку українським школам і в домашньому навчанні в діяспорі. Схвалено Спілкою українськоих вчителів та виховників Великої Британії, Об’єднанням українських педагогів Канади, головною шкільною радою УАП Церкви Америки та науково-освітнім товариством Бельгії.

Народилася М. Дейко 14 жовтня 1889 року в містечку Парічах, що в Білорусії, в українській родині, в сім’ї лікаря. Дід по материній лінії був священиком, а по батьковій - міським головою в Переяславі.

Полтавську інституцію шляхетних дівчат закінчила з золотою медаллю, яку в голодному 1933 році продала за 400 карбованців. Два роки, з 1912 по 1914, студіювала в Сорбонському університеті в Парижі на філологічному факультеті. Працювала в школах Полтави, викладала французьку мову в агрокооперативному технікумі і в Полтавській філії Харківського університету. У цей час тут працювали видатні професори, як от В. Щепотьєв, В. Щербаківський, Г. Ващенко та інші.

За роки радянської влади значна частина професорів та викладачів університету були знищені. Не минула гірка доля і Марії Дейко. У 1920 році була арештована і пробула за гратами 6 місяців. І тільки завдяки клопотанням видатного письменника В. Короленка була звільнена.

У 1928 році родина переїхала до міста Харкова. В цей час Марія Дейко продовжує свою педагогічну діяльність, а також працює над перекладами з французької та російської мов для різних українських видавництв. З успіхом перекладає "Мала Фадета" Жорж Занд та інші твори письменниці.

З 1935 року, після переведення з Києва інституту іноземних мов до Харкова, керує катедрами методики чужоземних мов у цьому інституті.

Протягом кількох років друкує наукові статті в московському жуналі "Иностранный язык", бо на Україні подібного журналу не було.

У 1939 році закінчила роботу над підручником для вивчення французької мови "Чотири пори року". Деякий час викладала французьку мову в українській гімназії в місті Ашафенбурзі, що в Німеччині.

Приїхавши до Австралії у 1949 році, оселилася в Ньюпорті, околиці міста Мельбурна. З притаманною їй старанністю та енергією взялася за створення суботньої української школи. Свої знання, свою любов до рідної мови передавала українським дітям, ділилася своїм досвідом роботи з колеґами. Марія Дейко не тільки працювала в суботній школі, а одночасно складала підручники за новою методикою навчання двомовних дітей, для яких першою мовою є мова країни, в якій вони живуть.

30 квітня 1969 після важкої хвороби відійшла у вічність невтомима трудівниця. Та справу М. Дейко продовжив її син В. Дейко. Йому випала доля до 10-ліття Незалежності України, про волю якої усе своє життя мріяла його мати, видати у світ оновлене сьоме видання Букваря і плідно працювати над оновленням її читанок. Мільйонам українців у діяспорі відоме видавництво "Рідна мова", яке вже майже півстоліття забезпечує українські школи словниками та читанками сл.п. М. Дейко. Він разом з своєю дружиною Аллою завершив роботу над українсько-англійським та англійсько-українським словником у двох томах, що вміщує близько 50 000 слів. Понад 100 тисяч підручників та словників було надіслано в різні країни, де мешкають наші земляки.

Розуміючи потребу і необхідність видання українських підручників для молоді у діяспорі та Україні, де внаслідок русифікації була занедбана українська мова, де мільйони наших братів і сестер користуються чужою мовою, Володимир Дейко продовжує роботу над осучасненням і оновленням цих підручників. Безкоштовно надіслано до України, Росії, Молдови 5 400 словників та підручників, які необхідні для збереження нашої української мови.

Велику підтримку роботі видавництва "Рідна мова" надали Всесвітній конгрес українців, міністр освіти та науки України, Всесвітній форум українців та українські структури в країнах східньої діяспори, Союз українських організацій Австралії та особисто її голова пан Стефан Романів.