3. Проблема смысла человеческого существования. Человек и его ценности.

Переход к данному вопросу от предыдущего вопроса можно обозначить, изложив точку зрения В. Франкла на агрессию. На человеческом уровне, пишет В. Франкл, я не имею фиксированного количества агрессии, чтобы затем направить ее на подходящую цель; в действительности я делаю нечто иное: я ненавижу. Я ненавижу кого-то или что-то. Ненавидеть что-то более осмысленно, чем ненавидеть кого-то, потому что если я не ненавижу его лично, я могу помочь ему преодолеть то, что я в нем ненавижу. Ненависть, так же как и любовь, - человеческий феномен в отличие от агрессии; они человечны потому, что они интенциональны: у меня есть основания ненавидеть что-либо, и у меня есть основания любить кого-то.

В противоположность этому агрессия зависит от причин. Эти причины могут иметь психологическую или физиологическую природу. Однако на человеческом уровне агрессивные импульсы никогда не существуют в человеке сами по себе, а всегда как нечто, по отношению к чему он должен занять определенную позицию, по отношению к чему он постоянно занимает позицию, выбирает ли он отождествление себя с ними или отделяет себя от них. Это проявление специфически человеческой способности к самоотстранению. Самотрансценденция проявляется в том, что ненависть в отличие от агрессии интенциональна (осмыслена, осознана, направлена на предмет). Значимо личное отношение к безличным агрессивным импульсам, а не сами эти импульсы.

В связи с этим агрессия не переключается на безвредные объекты (телеэкран, спортивные состязания и т. д.), а еще и усиливается ими. Но занятие осмысленное - например, полезный труд - агрессию действительно снимает. Агрессия - это прорыв биологического через «дыры» в смысле жизни человека. Агрессивные импульсы разрастаются, прежде всего, там, где налицо экзистенциальный вакуум (потеря смысла существования).

Смысл вообще означает всеобщую связь, некое безусловное значение, к чему все отнесено. Существует ли смысл вообще? Если есть Бог, то ответ будет утвердительным: Бог - начало и конец всего. Вера в Бога - мощный источник смысла человеческой жизни. Но можно относить все отдельные события и к самосознанию личности и к «Я» (личностный смысл), к общественному сознанию (общественный смысл), культурно-историческому процессу, космическому целому и т. д. В этих случаях получаются различные варианты решения вопроса о смысле жизни. Например, А. Камю ставит вопрос о том, стоит ли жить, имеет ли жизнь смысл сама по себе, и отвечает отрицательно: мир - хаос, абсурд, бессмыслица. Но нельзя заканчивать жизнь самоубийством, ибо в мир смысл вносится человеком с помощью бунта. Бунтующий человек подобен Сизифу: внешне его жизнь бессмысленна, абсурдна, но внутреннее ее содержание, т. е. свободное и осознанное отношение к абсурду, - это уже смысл.

Вопрос о том, стоит ли жить, имеет ли смысл жить, А. Камю называет основным вопросом философии. Это подчеркивает важность проблемы смысла жизни. Постановка вопроса у А. Камю является исключительно ценной в том отношении, что у человека поиск смысла жизни, первый шаг к смыслу жизни, начинается с осознания ужасающей бессмысленности своей жизни: я ем, пью, одеваюсь, хожу на работу (или учебу), но зачем? Зачем я получаю удовольствия? Зачем я страдаю? Зачем я пришел в мир, куда уйду? Что будет после меня?

Зеркалом смысла жизни является смерть. Если бы жизнь отдельного человека была бесконечной, то у нее не было бы единого смысла. Конечность человеческого бытия порождает острое желание найти и реализовать свой смысл жизни. Но в отличие от А. Камю многие философы верят в объективность смысла жизни человека. Этот смысл отражает уникальность моего положения в мире. Уже упоминаемый В. Франкл, например, считает, что «нет такой вещи, как универсальный смысл жизни, есть лишь уникальные смыслы индивидуальных ситуаций». Другое дело, если смыслы разделяются многими людьми и на протяжении многих столетий, тогда они становятся смысловыми универсалиями и называются ценностями. Именно о ценностях мы говорим, когда спрашиваем: «Какой у тебя смысл жизни?».

Блестящий психологический анализ проблемы счастья как человеческой ценности у Франкла приобретает философское значение. Основной парадокс счастья он формулирует так: «. . . Стремиться к нему нельзя. В той мере, в какой человек делает счастье предметом своих устремлений, он неизбежно делает его объектом своего внимания. Но тем самым он теряет из виду причины для счастья, и счастье исчезает». Счастье интенционально, поэтому нельзя видеть в нем смысл жизни. Более того, русские философы глубоко осмысливают этот парадокс и приходят к выводу, что для русского человека гораздо больший смысл имеет страдание, чем счастье. Это может показаться чем-то пессимистическим, аналогично истинам буддизма или философии жизни А. Шопенгауэра. Но страдание - не абсолютный смысл. Это ценность духовной жизни («вертикального измерения»), устремленность к абсолютному и универсальному.

Определенные успехи, достигнутые советской властью в свое время, имели своей предпосылкой именно фелицитологические представления русского человека (фелицитология - учение о счастье). Но эти же представления как важный элемент российских ментальностей разрушаются, находятся в кризисе. Парадоксы счастья можно выразить в виде такой таблицы:

Таблица 3

ПАРАДОКСЫ СЧАСТЬЯ

ТЕЗИС	АНТИТЕЗИС
Все знают, что такое счастье	Никто этого не знает
Счастье в деньгах, в материальном благе	Счастье не в деньгах, оно в духовном благе
Счастье исключает несчастье	Счастье обретается среди несчастья
Счастье в правах и свободах человека, в демократии	Самые счастливые люди в тоталитарном обществе
Счастье в активности, деятельности, инициативе	Высшее счастье в недеянии, отдыхе, праздности
Представления о счастье сугубо индивидуальны	Счастливыми или несчастными могут быть целые нации или народы
Смысл жизни в стремлении к счастью	Чем сильнее мы стремимся к счастью, тем дальше оно от нас уходит
Счастье в культуре	Чем культурнее, тем несчастнее

Эти (и многие другие) парадоксы - антиномии - выражают мучительные противоречия в психологии миллионов людей. Средства массовой информации и реклама утверждают буржуазные тезисы и отрицают традиционные российские «антитезисы». Но нужен синтез, деконструкция фелицитологических представлений.

Личность не может решать вопрос о смысле своего существования, не считаясь с общепринятыми ценностями. Но нельзя игнорировать и уникальность каждого индивидуального человека. Свобода и ответственность за свою жизнь ложатся на плечи того, кто их принимает, а не бежит от них. Подлинной личностью (самоактуализирующийся, по терминологии А. Маслоу) нельзя стать без поиска смысла жизни, без восхождения к высшим ценностям. Одной из таких ценностей является любовь (см. табл. 4).

Таблица 4

ПАРАДОКСЫ ЛЮБВИ

ТЕЗИС	АНТИТЕЗИС
Любовь существует	Любви нет
Любовь отрицает ненависть	От любви до ненависти - один шаг
Любовь – это истина	Любовь – заблуждение
Любовь делает человека свободным	Любовь делает человека рабом
Влюбленные, как солдаты, не болеют	Любовь сама есть болезнь
Любовь за деньги не купишь	Бедных не любят
Любят за силу	Насильно мил не будешь
Нужно стремиться любить	Чем сильнее мы к ней стремимся, тем дальше она от нас уходит
Любят бессознательно	Люди принимают решение, любить или нет
Любят за достоинства	Любят за недостатки
Чем больше мы любим человека, тем меньше он нас	Любовь взаимна
В любви важно встретить человека, достойного моей любви	Главное - самому быть достойным любви другого человека
Любовь – счастье	Любовь – страдание
Смысл жизни - в любви	Без любви можно прожить осмысленную жизнь
Все знают, что такое любовь	Никто этого не знает

И здесь мы имеем право на выбор тезиса или антитезиса (если недоступно разрешение парадокса).

Эту таблицу можно было бы продолжать до бесконечности, ибо каждое суждение о любви как интенциональном феномене будет парадоксальным. Но главный вывод из рассмотрения парадоксов счастья и любви может быть такой: смысл жизни не сводится ни к счастью, ни к любви. Нельзя сознательно стремиться к счастью и любви, ибо мы получим вместо них страдание и ненависть. Но надо стремиться к смыслу, который является основанием счастья и любви. Получается почти кантовский категорический императив: ты должен стремиться найти и реализовать смысл своей жизни, если хочешь быть настоящим человеком!

К человеку, который нашел смысл жизни, счастье и любовь приходят сами.

Например, продвигаясь по пути осмысления жизни, мы тем самым осваиваем основные ценности, поднимаемся вверх по ступеням счастья, ибо счастье - это состояние удовлетворенности жизнью.

Первая, низшая, но одновременно и фундаментальная ступень - радость от самого пребывания на земле (вспомним мандельштамовское: «за радость тихую дышать и жить, кого, скажите, мне благодарить?»). Человек не может быть по-настоящему счастлив, если он утрачивает способность, как ребенок, радоваться всему окружающему, самой жизни.

Вторая ступень - материальное благополучие. Говорят, что счастье не в деньгах, а в их количестве. Конечно, бывает бездуховность и при материальном достатке, а также, наоборот, высокая духовность в нищете. Но исключения лишь подтверждают правило: для духовного развития личности необходимо удовлетворить хотя бы минимум его материальных потребностей.

Третья ступень - общение, дружба, любовь. Самая большая роскошь - это роскошь человеческого общения.

Следующая, четвертая ступень - творчество. Молодежь видит смысл жизни в творчестве.

Творчество для молодежи - идеал. Творчество возможно не только в искусстве, но и в науке, технике, общественной и личной жизни. Процесс творчества (и даже его «муки») доставляет человеку огромное счастье.

Пятый, высший уровень (или ступень) счастья, - делать счастливыми других, улучшать и совершенствовать окружающую жизнь. Счастлив настоящий учитель, любимый теми, кому отдал он свое время, талант и душу. Настоящий педагог тот, кто радуется, когда ученик превосходит его, идет дальше него. В этом смысл педагогического творчества.

Только подлинно нравственный человек способен подняться на четвертую и пятую ступеньки. Парадокс в том, что это восхождение надо выстрадать, пройти последовательно все предыдущие ступени. А чтобы перейти на высшие ступени, бывает достаточно задать себе такие простые вопросы: «Может быть, все-таки, купить сыну собаку? Или, наконец, выбрать время и сходить с дочкой в зоопарк?».