3. Различные виды классической архитектуры

Наконец, рассматривая различные формы сооружений, которые составляют преобладающий тип в классической архитектуре, мы можем указать на следующие важнейшие различия.

а) Дорический, ионический и коринфский ордеры колонн

Наше внимание обращено прежде всего на те виды зданий, различие которых отчетливее всего выступает в колоннах; поэтому я и ограничусь тем, что укажу здесь преимущественно самые характерные признаки различных видов колонн.

Самыми известными ордерами колонн являются дорический, ионический и коринфский, выше которых по архитектонической красоте и целесообразности ничего не было изобретено ни до, ни после них. Ибо тосканский или, согласно Гирту («История строительного искусства у древних», I, с. 251), также и древнегреческий вид зодчества вследствие бедности украшений несомненно принадлежит к первоначальному простому виду деревянных строений, а не к области архитектуры как искусства. Так называемый римский ордер не имеет большого значения, будучи лишь дальнейшей отделкой коринфской колонны.

Основные пункты, играющие здесь роль, касаются отношений высоты колонн к их толщине, различных видов базы и капители и, наконец, большего или меньшего расстояния между колоннами. Что касается первого пункта, то колонна кажется неуклюжей и придавленной, если не достигает высоты в четыре раза большей, чем ее диаметр; если же ее высота превышает диаметр в десять раз, то она представляется глазу слишком тонкой и стройной, чтобы целесообразно выполнять свое назначение опор. С этим тесно связано расстояние колонн друг от друга, ибо если хотят, чтобы колонны казались толще, то они должны быть поставлены ближе друг к другу; если же хотят, чтобы они выглядели тоньше и стройнее, то расстояния между ними могут быть большими. Столь же важно, имеет или не имеет колонна подставку, выше или ниже капитель, имеет ли она или не имеет украшений, так как в силу этого изменяется весь ее характер.

Относительно ствола существует правило, что он должен быть оставлен гладким и без всяких украшений. Не имея одинаковой толщины на всем своем протяжении, он кверху несколько уже, чем внизу и в середине, так что вследствие этого возникает утолщение, которое хотя почти и незаметно, но все же должно существовать. Правда, позднее, на исходе средних веков, когда в христианской архитектуре снова начали применять античные формы колонн, гладкие стержни колонн стали считать слишком голыми и поэтому обвивали их венком из цветов и даже заставляли колонны извиваться в форме спирали. Однако это недопустимо и противно подлинному вкусу, так как колонна не должна выполнять никакой другой функции, кроме функции поддерживания, и, выполняя это назначение, она должна подниматься твердо, прямо и самостоятельно. Единственно, что древние наносили на ствол колонны, это каннелюры, вследствие чего колонны, как говорит уже Витрувий, кажутся шире, чем в том случае, когда их оставляют совершенно гладкими. Такие каннелюры мы встречаем в большом масштабе.

Относительно более определенных различий дорического, ионического и коринфского ордеров колонн и стилей я приведу только следующие основные моменты.

а. В первых конструкциях основным определением, дальше которого архитектура не идет, является надежность здания. Поэтому она еще не рискует вводить пропорции, создающие впечатление стройности, более смелой легкости, а довольствуется тяжеловесными формами. Так обстоит дело в дорическом стиле. В нем большое влияние еще сохраняет материальное в своей грузной тяжести, и это особенно проявляется в пропорции между шириной и высотой. Если здание поднимается легко и свободно, то кажется, что бремя тяжелых масс преодолено; если же, напротив, здание распространяется вширь и горизонтально, то главными признаками, например, дорического стиля являются прочность и твердость, подчиненные господству тяжести.

Вследствие этих особенностей дорические колонны по сравнению с другими ордерами являются самыми широкими и низкими. Более древние колонны не выходят за пределы высоты, в шесть раз превышающей размер нижнего диаметра, а часто они только в четыре раза больше по высоте, чем их диаметр. Своей тяжеловесностью колонны раскрывают взору характер серьезной, простой, неприкрашенной мужественности, наиболее ярко обнаруживающейся в храмах в Пестуме и Коринфе. Однако позднейшие дорические колонны по высоте равняются семикратному размеру диаметра, а в других зданиях, как указывает Витрувий, колонны были выше еще на полдиаметра.

Вообще дорический стиль тем и отличается, что он ближе, чем другие стили, к первоначальной простоте деревянных сооружений, хотя в большей мере, чем тосканский стиль, склонен к украшениям и убранству. Тем не менее колонны почти повсюду не имеют базы, а стоят непосредственно на стилобате, капитель же образуется лишь из подушки и плиты. Ствол то оставлялся гладким, то каннелиро-вался двадцатью желобками, которые в нижней трети часто были плоскими, а в верхней выдалбливались (Гирт, «Строительное искусство согласно принципам древних», с. 54). Что же касается расстояния между колоннами, то в более древних памятниках оно достигает двукратной толщины колонны и лишь в немногих сооружениях колеблется между двумя и двумя с половиной диаметрами.

Другое своеобразие дорического стиля, приближающее его к типу деревянного строения, состоит в триглифах и метопах. А именно, триглифы с помощью призматических нарезок во фризе обозначают лежащие на архитраве концы кровельных балок. Метопы же — это заполнение пространственных промежутков между одной балкой и другой; в дорическом стиле они еще сохраняют форму квадрата. Для украшения они часто покрывались рельефами, между тем как под триглифами на архитраве и выше на нижней поверхности венчающего карниза украшениями служили шесть маленьких конических телец — капельки.

В. Если дорический стиль характеризуется приятной прочностью, то ионическая архитектура приобретает стройность, изящество и грациозность, хотя еще и простые по своему типу. Высота колонн колеблется между семикратным и десятикратным размером их нижнего диаметра и определяется, согласно предположению Витрувия, преимущественно в зависимости от величины промежутков между колоннами. При больших промежутках колонны кажутся более стройными и вследствие этого тоньше, при более же узких промежутках они кажутся толще и ниже; архитектор во избежание чрезмерной тонкости или тяжеловесности вынужден в первом случае уменьшить высоту, а во втором — ее увеличить. Поэтому если расстояние между колоннами больше трех диаметров, то высота колонны должна равняться только восьми диаметрам; напротив, эта высота должна быть восьми с половиной диаметров, а ширина промежутка — от двух с четвертью до трех диаметров. Если же колонны отстоят друг от друга лишь на два диаметра, то высота увеличивается, равняясь девяти с половиной диаметрам, и доходит даже до десяти при самом коротком расстоянии в полтора диаметра. Однако эти последние случаи встречались, несомненно, очень редко, и, судя по дошедшим до нас памятникам архитектуры, построенным в ионическом стиле, древние мало пользовались в своих колоннах более высокими пропорциями.

Дальнейшие различия между ионическим и дорическим стилями следует видеть в том, что ионические колонны не поднимаются своими стволами непосредственно из фундамента подобно дорическим, а ставятся на многорасчлененном основании. Постепенно утончаясь, легко и стройно поднимались они вверх к капители, причем на стволе делались двадцать четыре каннелюры — глубоко выдолбленные и широкие выемки. В особенности этим отличался ионический храм в Эфесе от дорического храма в Пестуме. Точно так же ионическая капитель выигрывает в разнообразии и фации. Она имеет не только вырезанный завиток, валик и плитку, но справа и слева получает улиткообразный извив, а на боках подушкообразное украшение, благодаря которому она и носит название подушечной капители. Улиткообразные извивы у подушки обозначают конец колонны, которая могла бы подниматься еще выше, но, несмотря на возможность дальнейшего движения, извивается здесь в себе самой.

Отличаясь приятной стройностью и декоративностью колонн, ионический стиль фебует также менее тяжеловесного антаблемента, стремясь и в этом отношении достигнуть большей фациозности. Этот стиль, в противоположность стилю дорическому, уже не свидетельствует больше о происхождении из деревянной постройки. Поэтому он отбрасывает в своем гладком фризе триглифы и метопы. В качестве же главных украшений появляются черепа жертвенных животных, убранные гирляндами, а вместо висячих капелек вводятся зубчики (Гирт, «История строительного искусства у древних», I, с. 254).

у. Наконец, что касается коринфского стиля, то он удерживает основу ионического стиля, который, сохраняя такую же стройность, поднимается теперь до изысканного великолепия и развертывает необычайное богатство украшений и отделки. Как бы довольный тем, что он получил от деревянного сфоения определенные, разнообразные части, этот стиль, не давая заметить их начального происхождения из деревянной постройки, усиливает их убранством, выражая в многообразных листелях и листеликах на карнизах и брусьях, в водостоках и симах, в многообразно расчлененных базах и роскошных капителях большую заинтересованность в создании привлекательных особенностей.

Коринфская колонна, правда, не превосходит ионическую по высоте. Хотя при одинаковом каннелировании ее высота обычно равняется лишь восьмикратной или девятикратной толщине нижней части колонны, но благодаря более высокой капители она кажется гораздо стройнее и богаче. Ибо высота капители равняется одному и одной восьмой нижнего диаметра и имеет на всех четырех углах более стройные волюты с подушкообразным извивом, между тем как нижняя часть убрана акантовыми листьями. Греки создали по этому поводу прелестную историю. Рассказывают, что одна очень красивая девочка умерла; кормилица уложила все ее игрушки в корзинку, поставив ее на гроб там, где рос акант. Листья вскоре обвились вокруг корзинки: отсюда возникла мысль сделать капитель колонны по этому образцу.

Из других отличий коринфского стиля от ионического я только упомяну изящно изгибающиеся дугой модильоны, расположенные под венчающим карнизом, и мутулы, а также зубчики и консоль главного карниза.

b) Римская конструкция арочного свода

Римскую архитектуру можно рассматривать как промежуточную форму между греческим и христианским зодчеством, поскольку именно в ней начинается применение арок и сводов.

Время, когда впервые была изобретена конструкция арок, нельзя точно определить. Однако нет, по-видимому, сомнения, что египтяне, как далеко они ни пошли в зодчестве, не знали дуги и покрытия сводом; не знали этого также и вавилоняне, израильтяне и финикийцы. По крайней мере, памятники египетской архитектуры обнаруживают, что в том случае, когда приходилось поддерживать покрытия внутри здания, египтяне, зная только одно средство, применяли массивные колонны, на которые они клали в качестве балок горизонтально каменные плиты. Если же нужно было одеть сводом широкий вход или арки моста, то они, зная лишь один способ, ставили с обеих сторон по камню, который выступал вперед и на который в свою очередь клали более выдвинутый вперед камень. Поэтому каменные стены, по мере того как они поднимались, все больше и больше суживались, пока, наконец, оставалось положить только один камень, чтобы закрыть последнее отверстие. Там, где они не прибегали к этому способу с целью выйти из затруднения, они покрывали промежутки большими камнями, располагая их друг против друга подобно стропилам.

Хотя у греков мы и находим памятники, в которых уже применялась арочная конструкция, однако это случается редко. Гирт, который написал самую значительную книгу об истории зодчества у античных народов, указывает, что среди этих памятников нет ни одного, относительно которого можно было бы с уверенностью предположить, что он построен до эпохи Перикла. В греческой архитектуре колонна и лежащий на ней горизонтально антаблемент являются самыми характерными и развитыми частями, так что здесь колонна мало употребляется вне своего собственного назначения, заключающегося в поддержании балок. Но арка, сгибающаяся дугой над двумя столбами или колоннами, и форма свода есть дальнейший шаг в зодчестве, так как колонна уже начинает терять свое прежнее назначение служить только опорой. Ибо форма дуги в своем подъеме, закруглении и спуске соотносится с таким центром, который не имеет ничего общего с колонной и ее функцией поддерживания. Различные части круга взаимно поддерживают, подпирают и продолжают друг друга, так что они нуждаются в помощи колонн в гораздо меньшей мере, чем положенная на них балка.

В римской архитектуре, как мы уже сказали, конструкции в форме арок и сводов весьма обычны, существуют даже руины таких строений, которые мы должны были бы отнести к временам римских царей, если вполне верить позднейшим свидетельствам. Подобными сохранившимися до сих пор руинами являются катакомбы, клоаки, имевшие своды. Однако их несомненно следует рассматривать как произведения позднейшей реставрации.

Наиболее правдоподобным кажется мнение, приписывающее изобретение свода Демокриту (Сенека, 90-е письмо), который много занимался математическими вопросами и считается изобретателем резьбы на камне.

Пантеон Агриппы, посвященный Юпитеру Мстителю, следует рассматривать как одно из главнейших зданий римской архитектуры, в котором кругообразная форма является основным типом. В нем кроме статуи Юпитера еще в шести нишах находились колоссальные изображения богов: статуи Марса, Венеры и обожествленного Юлия Цезаря, а также статуи трех других богов, которые нельзя с точностью определить. С каждой стороны этих ниш стояло по две коринфские колонны, а над всем сооружением в качестве подражания небесному своду изгибалось величественное покрытие в форме полушария. Относительно техники следует заметить, что покрытие не было каменным. Римляне при создании большинства своих сводов сначала изготовляли деревянную конструкцию в форме того свода, который они хотели сделать, а затем поливали ее смесью извести и пуццоланового раствора, состоявшего из известняка, легкого вида туфа и разбитых кусков кирпича. Когда смесь высыхала, целое образовывало сплошную массу, так что можно было убрать деревянную подставку; свод вследствие легкости материала и прочности связей производил на стены лишь незначительное давление.

с) Общий характер римской архитектуры

Произведения римского зодчества помимо этой новой арочной

конструкции вообще имели совершенно другие размеры и иной

характер, чем греческие. Сооружения греков, сохраняя полную целесообразность, вместе с тем отличались художественной завершенностью как в отношении благородства, простоты, так и в отношении легкой грациозности своих украшений. Хотя римляне, напротив, являются мастерами в применении механики, однако их сооружения характеризуются большей пышностью, роскошью и не столь благородны и грациозны. Кроме того, в их архитектуре появляется многообразие целей, которого не знали греки. Ибо, как я уже сказал вначале, к великолепию и красоте искусства греки стремились лишь в сооружениях, предназначенных для публичных целей, частные же их жилища ничем не выделялись. У римлян же не только увеличивается круг публичных сооружений, целесообразность конструкций которых сочеталась с грандиозной пышностью в театрах, амфитеатрах для борьбы гладиаторов и других развлечений, — но архитектура начинает играть большую роль и в области частной жизни. Особенно после гражданских войн строились виллы, бани, галереи, лестницы со всей роскошью, которую позволяла величественная расточительность. Этим открылась новая область для зодчества, которое вовлекло в свой круг также садовое искусство и преисполнилось остроумия и вкуса. Вилла Лукулла — блестящий образец этого.

Этот тип римской архитектуры в более позднее время часто служил прообразом для итальянцев и французов. У нас долгое время следовали отчасти итальянцам и отчасти французам, пока наконец снова не обратились к грекам и стали брать в качестве образца античность в ее более чистой форме.

Г.В.Ф. Гегель

Лекции по эстетике

Том 2

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СИСТЕМА ОТДЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ

ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ. АРХИТЕКТУРА

Третья глава. РОМАНТИЧЕСКАЯ АРХИТЕКТУРА

Средневековая готическая архитектура, образующая здесь характерное средоточие собственного романтического начала, считалась в продолжение долгого времени и особенно с того времени, когда стал распространяться и преобладать французский художественный вкус, чем-то грубым и варварским. В новейшее время ее достоинства были снова восстановлены; впервые ее стал защищать главным образом молодой Гёте, который исходил из воззрений на природу и искусство, противоположных принципам французов. Теперь в этих величественных произведениях все более и более стремятся ценить их специфическую целесообразность для христианского культа, равно как созвучие архитектонического формирования с внутренним духом христианства.