Картина шестая

(А Иван шел опять темным лесом... И дороги опять никакой не было, а была звериная тропка Шел, шел Иван, сел на поваленную лесину и закручинился)

ИВАН - В душу как вроде удобрения свалили. Вот же, как тяжко! Достанется мне эта справка...

(Сзади подошел Медведь и тоже присел на лесину)

МЕДВЕДЬ – Огоньку, не найдется? Чего такой печальный, мужичок ?

ИВАН - Да как же! И страху натерпелся, и напелся, и наплясался... И уж так-то теперь на душе тяжко, так нехорошо - ложись и помирай.

МЕДВЕДЬ - Где это ты так?

ИВАН - А в гостях... Черт занес. УЯги.

МЕДВЕДЬ - Нашел к кому в гости ходить. Чего ты к ней поперся?

ИВАН - Да зашел по пути...

МЕДВЕДЬ - А куда идешь-то?

ИВАН - К Мудрецу.

МЕДВЕДЬ - Во-он куда! Далеко.

ИВАН - Не знаешь ли, как к нему идти?

МЕДВЕДЬ - Нет, Слыхать слыхал про такого, а как идти, не знаю. Я сам, брат, с насиженного места поднялся... Иду вот тоже, а куда иду - не знаю.

ИВАН - Прогнали, что ль?

МЕДВЕДЬ - Да и прогнать не прогнали, и... Сам уйдешь. Эт-то вот недалеко - монастырь; ну, жили себе... И я возле них питался - там пасек много. И облюбовали же этот монастырь черти. Откуда только их нашугало! Обложили весь монастырь, - их внутрь-то не пускают, так они с утра до ночи музыку заводют, пьют, безобразничают...

ИВАН - А чего хотят-то?

-25-

МЕДВЕДЬ - Хотят внутрь пройти, а там стража. Вот они и оглушают их, стражников-то, бабенок всяких подпускают, вино навяливают – сбивают с толку. Такой тарарам навели - завязывай глаза и беги. Страсть, что творится, пропадает живая душа. Я вот курить возле их научился...

(Медведь достал пачку сигарет)

ИВАН – Заморские?

МЕДВЕДЬ – Ась? Извини, глуховат я!

ИВАН – Черти-то наши, аль заморские какие?

МЕДВЕДЬ – Да, шут их разберет! По одежке, так вроде как иностранцы, а водку жрут, да похабничают, так чистые гопники – суконные.

ИВАН - Хохлы?

МЕДВЕДЬ – Ась?

ИВАН – Водку-то чем закусывают? Не салом?

МЕДВЕДЬ – Да, не знаю я! Не стало житья никакого... Подумал-подумал – нет, думаю, надо уходить, а то вино научусь пить. Раза, два напивался уж...

ИВАН - Это скверно.

МЕДВЕДЬ - Уж куда как скверно! Медведицу избил... Льва по лесу искал... Стыд

головушке! Нет, думаю, надо уходить. Вот - иду.

ИВАН - Не знают ли они про Мудреца?

МЕДВЕДЬ - Кто? Черти? Чего они не знают-то? Они все знают. Только не

связывайся ты с имя, пропадешь. Пропадешь, парень.

ИВАН - Да ну... чего, поди?

МЕДВЕДЬ - Пропадешь. Попытай, конечно, но... Гляди. Злые они.

ИВАН - Я сам злой счас.. Хуже черта. Вот же, как он меня исковеркал! Всего изломал.

МЕДВЕДЬ - Кто?

ИВАН - Змей Горыныч.

МЕДВЕДЬ - Бил, что ли?

ИВАН – Да и не бил, а... хуже битья. И пел перед ним, и плясал... Тьфу! Лучше бы уж избил.

МЕДВЕДЬ - Унизил?

ИВАН - Унизил. Да как унизил! Не переживу я, однако, эти дела. Вернусь и подожгу их, а ?

МЕДВЕДЬ - Брось, не связывайся. Он такой, этот Горыныч... Гад, одно слово. Брось. Живой ушел, и то, слава богу. Эту шайку не одолеешь: везде достанут.

( Они посидели молча, Медведь затянулся последний раз сигаретой, бросил, затоптал окурок лапой и встал)

МЕДВЕДЬ - Прощай.

ИВАН - Прощай.

МЕДВЕДЬ - Аккуратней с чертями-то. Эти похуже Горыныча будут... Забудешь, куда идешь. Все на свете забудешь. Ну и охальное же племя! Оглянуться не успеешь, а уж ты на поводке у них - захомутали.

ИВАН - Ничего. Бог не выдаст, свинья не съест. Как-нибудь вывернусь. Надо же где-то Мудреца искать... Леший-то навязался на мою голову! А время - до третьих петухов только.

МЕДВЕДЬ - Ну, поспешай, коли так.

( Из темноты еще Медведь крикнул)

- Вон, слышь, музыка?

ИВАН - Где?

МЕДВЕДЬ - Да послушай!.. Играют...

ИВАН - Слышу!

МЕДВЕДЬ - Вот иди на музыку - они. Вишь, наяривают! О, господи! Вот чесотка-то мировая! Ну, чесотка... Не хочут жить на болоте, никак не хочут, хочут в кельях.

-26-