Глава 11. Земский собор 1598 г.

ский и Б. Ф. Годунов ⁴⁰. Шуйских среди них не было.

Знаменитый любимец Грозного Б. Я. Вельский явился в Москву «со множество народа». Но его шансы на избрание были столь же невелики, как и шансы Ф. И. Мстиславского. В жилах Мстиславского текла коро­левская кровь, он был праправнуком Ивана III и занимал пост главы Бо­ярской думы. Но среди коренной рус­ской знати литовские выходцы Мсти­славские не имели престижа.

Самыми серьезными претендента­ми на корону были Борис Годунов и Федор Романов. Как правитель, Годунов обладал более прочными политическими позициями, но он не состоял в кровном родстве с династи­ей и поэтому не имел никаких прав на престол. Проект соборного решения, подготовленный Годуновыми, пока­зывает, каким образом они рассчи­тывали преодолеть это формальное препятствие. Авторы проекта стара­лись убедить членов Земского собора, будто на Борисе «бысть обоих ца­рей вкупе благословение», ибо уже Иван IV «приказал» своему любимцу сына Федора «и царство», а затем Федор «вручил» ему «царьство

свое» 41.

Агитация Годуновых, по-видимо­му, не имела успеха. Более того, по всей стране распространились слухи, начисто опровергавшие ложь по пово­ду завещания Федора. По сведениям литовских лазутчиков, полученным в самом начале февраля 1598 г., Фе­дор отказался назначить Бориса сво­им преемником. «Ты не можешь быть великим князем, разве только тебя выберут по общему соглашению, но сомневаюсь, чтобы тебя избрали, по­тому что ты происходишь от подлого

народа»,— якобы сказал царь Борису и указал на Федора Романова, «пред­полагая, что скорее изберут его». В конце января литовцы дознались, что из четырех претендентов «больше всего сторонников» у Федора Рома­нова, «как родственника великого князя». В начале февраля лазутчики подтвердили, что в Москве «действи­тельно... думают скоро избрать вели­кого князя, но ни на кого не указы­вают, только на князя Федора Рома­новича: все воеводы и думные бояре согласны избрать его...» ⁴².

Агитация в пользу Ф. Н. Романо­ва имела успех не только потому, что он доводился двоюродным братом царю Федору. У Романовых было много родни и приверженцев в Бояр­ской думе и среди столичных дворян (бояре Черкасские, Шестуновы, Сиц-кие, Репнины, Карповы и пр.).

На стороне Бориса, по сведени­ям литовской разведки, выступали «меньшие бояре», т. е. младшие чле­ны Боярской думы, и дворяне, а так­же стрельцы и «чернь». Но ни стрель­цы, ни народ, по феодальным кано­нам, не имели права голоса в таком деле, как избрание царя.

Избирательная борьба в Москве вступила в решающую стадию. За рубеж проникли слухи о том, что про­тивники Бориса открыто обвинили его в измене «своим государям», убийстве Дмитрия Угличского и от­равлении царя Федора. Среди общего замешательства Ф. Н. Романов схва­тился за нож и бросился на Бориса, но «остальные удержали его». В се­редине февраля в Литву поступила новая информация, подтвердившая, что в Москве думные бояре, воеводы, стрельцы, чернь «никак не могут по­мириться» и избрать царя: «между

130