Глава 7. Дело Нагих

мию на псковских рубежах. Со дня на день ждали нападения на Москву всей Крымской орды ¹⁹.

Смерть Дмитрия была выгодна не столько Годунову, сколько его против­никам. Они обвинили правителя в преднамеренном убийстве младшего сына Грозного. По всей столице «тай­но шептали, что все устроено Годуно­выми». Среди знати и простонародья толковали об «измене» Годуновых и их стремлении овладеть троном. Царь Федор был испуган: при дворе «опа­сались смуты и сильного волнения в Москве» ²⁰. Восстание могло обернуть­ся для Годуновых катастрофой.

В 20-х числах мая неизвестные ли­ца в трех местах подожгли Москву, в результате чего выгорел весь Белый город²¹. Противники правителя обви­нили его и в этом преступлении, что­бы спровоцировать москвичей, остав­шихся без крова, на выступление. Слу­хи, порочившие Годуновых, не только распространились по всей России, но и проникли за рубеж. Тем же летом в Литву были посланы гонцы с офици­альным заданием опровергнуть подо­зрения, будто Москву «зажгли Году­новых люди» ²².

Власти отдали приказ о повальных арестах подозрительных лиц. В руки следователей попали слуга Нагих Иван Михайлов, некий банщик Левка и другие лица. Банщик сознался, что поджег Москву, после того как полу­чил деньги от Ивана Михайлова. 28 мая правительство предупредило насе­ление об опасности новых поджогов в столице и провинциальных городах. Афанасий Нагой, гласила царская грамота, велел своим слугам «наку­пить многих зажигальников, а зажи­гати им велел московский посад во многих местах... и по иным по многим

городам Офанасей Нагой разослал людей своих, а велел им зажигальни­ков накупать, городы и посады зажи-гать» 23 .

Официозная версия насчет поджо­га Москвы Нагими не внушала боль­шого доверия современникам. Ее ис­тинность не поддается проверке. Оче­видно лишь одно. Пожары накали­ли обстановку в столице до предела, и каждая из противоборствовавших сторон пыталась направить народное возмущение против соперников. Нагие и прочие противники Годунова прово­цировали мятеж, обвиняя Бориса во всех бедах. Правитель возложил от­ветственность за пожары на Нагих.

Комиссия Шуйского вернулась в Москву в конце мая, в разгар борьбы между правителем и оппозицией. Она тотчас же представила властям отчет о своей деятельности. 2 июня главный дьяк Щелкалов зачитал текст углич­ского «обыска» высшим духовным чи­нам, собравшимся в Кремле. Устами патриарха Иова собор одобрил рабо­ту комиссии и полностью согласился с выводом о нечаянной смерти царе­вича. Упомянув мимоходом, что «ца­ревичю Дмитрию смерть учинилась божьим судом», патриарх посвятил свою речь «измене» Нагих, которые вкупе с угличскими мужиками побили «напрасно» государева дьяка Битягов­ского и других приказных людей, сто­явших «за правду». По существу гла­ва церкви санкционировал прямую расправу с Нагими и другими завод­чиками угличского бунта. Закрывая собор, он заявил, что мятеж Михаи­ла Нагого и мужиков-угличан — «де­ло земское, градцкое, в том ведает бог да государь... все в его царской ру­ке» ²⁴. На основании патриаршего при­говора царь Федор приказал схватить

84