Глава 6. Уступки дворянству

людьми значительную роль в столич­ных волнениях играли мелкопомест­ные дворяне.

Описывая апрельские антиправи­тельственные выступления 1584 г., летописец отметил, что в результате раздора между «дворовыми» и зем­скими чинами «некой от молодых де­тей боярских учал скакати из боль­шего города (Кремля.— Р. С.) да во­пити в народе, что бояр Годуновы побивают». Когда народ осадил Кремль, повествует другой летописец, «дети боярские многие на конех из луков на город стреляли» ²⁴. В мятеже участвовали «ратные московские лю­ди», пришедшие «с великою силой и со оружием к городу». Среди мятеж­ников оказались не только рядовые служилые люди, но и знатные земские дворяне из провинции. В ходе рассле­дования выяснилось, что заводчиками мятежа были «большие» рязанские дворяне Ляпуновы (из этой семьи вышли знаменитые деятели «смуты») и Кикины, а также «иных городов де­ти боярские» ²⁵. Архивы не сохранили источников, позволяющих судить о требованиях дворян, участвовавших в уличных беспорядках. На основании правительственных заявлений можно заключить, что дворян особенно вол­новала проблема налогового обложе­ния.

Недовольство «скудеющих» мел­копоместных дворян приобрело столь опасные масштабы, что правительство в конце концов было вынуждено при­слушаться к их требованиям.

Как удалось установить Н. А. Рож­кову, ранее 1591—1592 гг. правитель­ство распорядилось «обелить» (осво­бодить от податей) часть собственной запашки служилых людей²⁶. Самые ранние сведения насчет осуществле-

ния этой меры сообщают дозорные книги Бежецкой пятины 1593— 1594 гг. со ссылками на платежную книгу той же пятины 1591 —1592 гг.

Реформа налоговой системы пре­следовала четко уловимую цель. Власти предоставили налоговые льго­ты в первую очередь и исключитель­но тем дворянам, которые несли го­судареву службу. Например, они «обелили» пашню служилому челове­ку Ф. Л. Осинину, но после его смер­ти лишили всех льгот его вдову и малолетнего сына, потому что сын «государевы службы не служит, а по государеву цареву и великого князя Федора Ивановича всея Русии указу вдовам и недорослям обелные земли нет». Сборщики податей отказались «обелить» пашню семье сына бояр­ского Я. Бачманова, находившего­ся в плену. Сделав соответствую­щую выписку из «платежниц» 1591— 1592 гг., они пометили в книгах 1594 г.: «И о том как государь царь и великий князь Федор Иванович всея Русии укажет» ²⁷.

Н. А. Рожков полагал, что помест­ный оклад был единственным «руко­водящим началом» при «обелении» барской запашки: одну обжу «обеля­ли» при окладе в 100, 150, 200 и 300 четвертей, две обжи — в 450 четвер­тей и т. д. ²⁸ Приведенные ниже дан­ные подтверждают и уточняют этот вывод (см. табл. 4).

Расхождения между поместным «окладом» служилого человека и фактической «дачей» были подчас очень значительными. Но чиновники не придавали этому обстоятельству большого значения. Исходя из «окла­да» помещика, они «обеляли»: по 10 четвертей — на 100—200 четвертей поместья, по 15 четвертей — на 300—

71

Глава б. Уступки дворянству

Таблица 4

«Обеляемая» запашка Оклад Дача ЦГАДА, ф. 1209,

(в обжах) (в четвертях) (в четвертях) кн. 972, л.

Пол-обжи (?) 50 75 об.

Обжа 100 50 81 об.

150 40 118 об.

200 200 117, 210 об.-211

Полторы обжи по 300 по 232

(у 3-х братьев) (у 4-х братьев)

» » 400 400 210

Две обжи по 450 60 четвертей 100 об.

(у отца и сына) (и рядок)

450 320 29 об.

400, по 20 четвертей — на 450 четвер­тей поместья.

При «обелении» господской пашни писцы столкнулись с рядом трудно­стей практического характера. Следуя имеющимся инструкциям, они осво­бождали от податей главным образом барскую, «усадищную» пашню, т. е. пашню возле барской усадьбы. Но они не всегда знали, как поступить с пашней, которую пахали «люди» и слуги помещика. При «обыске» в Спасском погосте в 1593—1594 гг. дозорщики «обелили» помещикам 15 обеж, но отказались «обелить» 17з обжи людской пашни, «что пашут люди на себя, а не на помещика». Наибольший интерес представляет мотивировка подобного образа дейст­вий: «...а приложена люцкая пашня с крестьянскою пашнею в перечень, потому что верить тому нечем и сы­скать было допряма неким, люцкая то пашня или прямая крестьянская». При подведении итогов по Михайлов­скому погосту в Орехове дозорщики обложили людскую пашню податями, но по иным мотивам: «...а толко люд­цкая пашня пашут на себя, а не на помещиков». Таким образом, людская

пашня исключалась из «обельной» в двух случаях: когда нельзя было проверить ее принадлежность поме­щичьим слугам (а не крестьянам) и когда слуги пахали пашню на себя. Поскольку значительная часть поме­стий земли Бежецкой пятины запу­стела, писцы, исходя из интересов казны, «обеляли» помещикам землю как из «жилого», так и из «пуста»29 . Первые более определенные сведе­ния об освобождении бежецкой бар­ской запашки от податей относятся к 7100 г., иначе говоря, к осени 1591 г. и зиме 1592 г. Надо полагать, что податной реформой была охвачена не одна только Бежецкая пятина. В. И. Корецкому удалось найти не­сколько поземельных дел Деревской пятины 90-х годов с прямой ссылкой на указ царя Федора об «обелении» пашни. В 1596 г. деревские помещики Матвей и Федор Невзоровы писали в своей челобитной грамоте на имя царя Федора: «А по твоему государе­ву [указу] с усадищских пашон твоих всяких податей имати не велено, а ве­лено имать с крестьянских пашен» . Процитированная грамота как нельзя более точно определяет значение году-

72