Глава 6. Уступки дворянству

годов. Английский посол Д. Флетчер отмечал, что хлебные цены на москов­ском рынке подскочили в 1588 г. до 13 алтын за четверть ⁹. В Новгороде в том же году рожь продавали по 20 алтын за четверть, и голод приоб­рел еще более угрожающие масшта­бы ¹⁰. «Если (в России.— Р. С.) бы­вает дороговизна, как в прошедшем 1588 г....— писал Д. Флетчер,— то она меньше зависит от неурожаев, нежели от дворянства, которое по временам слишком повышает цены на хлеб» 11.

Историки не раз цитировали эти слова Флетчера, считая их заслужи­вающими доверия. Между тем фак­ты не подтверждают объяснений английского посла. Российский хлеб­ный рынок зарегистрировал в 1588 г. большое повышение хлебных цен на обширной территории: от Новгорода и Пскова до Москвы, Владимира и Холмогор ¹². Причиной дороговизны были не столько манипуляции дво­рян, сколько неблагоприятные клима­тические условия, приведшие к недо­роду. В 1587 г. продолжительная и суровая зима стояла во всех восточно­европейских странах — от России и Литвы до Крыма ¹³. В Крыму снег лежал в течение пяти месяцев. В рай­оне Пскова сильные снегопады про­шли в конце мая. Значительная часть посевов пострадала, и начался голод.

Неурожай имел тяжелые послед­ствия прежде всего для многомилли­онной массы крестьян. Он причинил немало бед и мелкому дворянству. Платежные книги Бежецкой пятины, составленные при сборе податей в 1588 г., заполнены записями о разо­рении местных помещиков. Приведем некоторые из этих записей. Сын бо­ярский Р. И. Бирюков «обнищал, кор-

митца меж дворы». Д. Ж. и Ж. Ж. Образцовы «сошли в государеву По­лотненую волость в Усть-реку, кор­мятца меж дворы». Л. В. Кулебакин «съехал к Москве бити челом к госу­дарю о своих нуждах». Ш. Я. Дурова «кормитца меж дворы». Т. И. Сукин «сволокся к Москве бити челом госу­дарю о пустоти... а жена его кормитца по дворам в московских городех» ¹⁴. Дозорщики, побывавшие в Бежецкой пятине в 1594 г., застали в деревне Минино одного разоренного сына бо­ярского в бобыльском дворе: «...да туто ж бобыли беспашенные дв. не­служилой сын боярской Прокофей Епончин...» ¹⁵

В книгах Бежецкой пятины 1588 г. отмечено много случаев, когда «оску­девшие» помещики бросали свои по­местья и уходили в другие уезды. Так, А. И. и С. В. Измайловы «збе­жали в Переяславль», Ю. Г. Усов «сшел в Кашин», Ш. Желтухин «в 95-м году сшол в Московские городы в Углецкой уезд». Туда же сошли П. Т. и И. С. Арбузовы, Г. Ф. и А. Г. Моклоковы. «В 95-м году сшел в Московские городы х Костроме» Т. Н. Шалимов и М. Н. Шамшев. Т. И. Сукин «сошел в Бежецкий Верх в 95-м году» и т. д. ¹⁶

Аналогичные сведения за тот же год встречаются в платежной книге Деревской пятины. Помещик Мики-тин «ходит меж дворы, людей и крестьян нет, поместье стоит пус­то». С. Аничков «сшол безвестно, а поместье стоит пусто». Помещица А. Трофимова «ходит меж двор, про­сит про Христа, людей и крестьян нет в поместье». Забросили пустые поместья Л. Кропотов (жил в Казани в сотниках стрелецких) и Г. Рости­славский (жил в Москве), вдова