Глава 5. Гонения на бояр

недостаточно прочна и может рухнуть мгновенно, едва лишь умрет царь Фе­дор. «Я узнал,— гласил отчет пос­ла,— что кое-где в стране при дворе есть еще тайные враги Бориса, но из-за его власти они опасаются дей­ствовать открыто. Случись что с ве­ликим князем, против Бориса снова поднимут голову его противники и в стране возникнут заговоры. Борис все это хорошо понимает и видит. Если это не пресечь, все так и будет, а если он и тогда захочет строить из себя господина, то это ему вряд ли удастся» ⁶.

В борьбе с боярской оппозицией Борис Годунов неизменно опирался на поддержку главного дьяка Андрея Щелкалова. Однако в 1587—1588 гг. их отношения заметно ухудшились. Располагая информацией о москов­ском дуумвирате, английская короле­ва 6 февраля 1587 г. обратилась с по­сланием к Годунову и Щелкалову⁷, чем вызвала резкое «неудовольствие» Бориса. Он немедленно уведомил сво­его эмиссара в Лондоне Джерома Горсея, что не даст ответа Елизавете, поскольку она написала ему «грамоты весьма непригожие и весьма непри­личные», ибо «смешивать» его с дья­ком— значит наносить «немалую по­руху его княжескому (!) достоинству и чести...» ⁸. Андрей Щелкалов сохра­нял известную популярность в зем­щине и не желал признавать превос­ходство Годунова. В беседе с англий­ским послом Флетчером в 1588 г. он заявил, что Борису «всякие дела государственные, о которых делех государство держитца, по... царскому приказу все приказаны»⁹. Щелкалов недвусмысленно намекал на то, что Борис был таким же приказным чело­веком, как и он сам.

В течение 20 лет Щелкалов воз­главлял Посольский приказ. Право Бориса на самостоятельные сношения с иностранными державами он, веро­ятнее всего, рассматривал как попыт­ку вмешательства в дела дипломати­ческого ведомства. Трения между соправителями в конце концов вышли наружу и стали предметом обсужде­ния в дипломатических кругах. По возвращении из Москвы в 1589 г. австрийский посол Н. Варкоч конста­тировал, что Борис Федорович совсем не благоволит к Андрею Щелкалову: канцлер больше не в чести, за ним следят и не очень ему доверяют¹⁰. Сведения Варкоча можно было бы счесть домыслом, если бы они не име­ли подтверждения в более авторитет­ных источниках, и в частности в ста­тейном списке посольства Флетчера в Москву. Английский купец А. Мерш, будучи ограблен дьяком, помалкивал до поры до времени, но потом, «ви­дечи, что он (Щелкалов.— Р. С), де, в опале», подал царю челобитную и добился того, что «ему (канцлеру.— Р. С.) тогда велел государь отчет от­давати». Из английских документов следует, что Щелкалов попал в неми­лость в начале 1588 г., но уже к июню вышел из опалы 11.

Распря между соправителями ос­лабила правительство изнутри. Борис Годунов подвергся нападкам с двух сторон: против него выступили и бывшие опричники Нагие, и знать, близкая к Шуйским. Оказавшись в состоянии изоляции, Годунов при­бегнул к репрессиям, которые свиде­тельствовали о слабости его позиции. По меткому замечанию В. О. Ключев­ского, современные летописцы верно понимали затруднительное положение Бориса и его сторонников при царе

57