2. Отношение населения к партизанскому движению

Существуют свидетельства, что реакция населения на попытки советской стороны организовать партизанское движение, как правило, была негативной. Протесты населения, говорилось в одном из немецких донесений, были вызваны крайне жесткими методами проведения партизанами реквизиций, а отнюдь не идеологическими соображениями. На ранних этапах партизанам приходилось иметь дело исключительно с крестьянами, которые по вполне понятным причинам возражали против вмешательства в свою повседневную деятельность и жизненные устои. Поскольку с самого начала часто в ответ на действия партизан следовали репрессии со стороны немцев, в результате которых мирное население страдало значительно сильнее, чем партизаны, у крестьян была дополнительная причина испытывать неприязнь к партизанскому движению. Даже сами партизаны подтверждают, что население сначала принимало их плохо. Один из партизан, описывавший свои злоключения в северной части Полоцкой низменности, в 1942 году писал в письме: «Было много полицаев и других предателей, сражавшихся бок о бок с немцами [вероятно, имеются в виду сотрудничавшие с немцами местные жители]; население также было против нас»⁷⁴.

Вполне вероятно, что, когда немцы впервые появились в этом регионе, многие крестьяне приветствовали их приход, полагая, что наступило избавление от советской власти. Но партизанское движение, организованное коммунистами, доказало, что им не удалось вырваться из‑под советского контроля. Тем не менее летом и осенью 1941 года у крестьян не было оснований полагать, что продолжение такого контроля неизбежно, поскольку советская власть находилась на грани уничтожения. Немецкие армии сопровождал миф о непобедимости, а партизанское движение еще не сумело завоевать прочных позиций. Дружественный прием, оказанный немецким войскам, отмечается во всех немецких донесениях, хотя совершенно очевидно, что те, кто не разделял этих чувств, вряд ли стремились открыто выражать свое негативное отношение к немцам. Благоприятное отношение к немцам вскоре охладело, причинами чего стали острая нехватка продовольствия и поведение самих немцев. В конце осени 1941 года в одном из немецких донесений отмечалось, что население все больше и больше выражает готовность принимать активное участие в борьбе с партизанами. Видимо, только тогда немцы стали понимать, что нельзя успешно бороться с партизанами без поддержки населения, и в дальнейшем отмечали, что попытки заручиться такой поддержкой не всегда оказывались неудачными.

3. Партизаны, осень 1941 г.

Численность партизан на Полоцкой низменности осенью 1941 года была значительной, но дать ее точную оценку не представляется возможным. Немцы часто ставили под сомнение оценку численности партизан представителями местного населения, считая ее завышенной, поскольку им самим не приходилось сталкиваться с крупными силами партизан, которые обычно разделялись на мелкие группы и стремились избежать боя. По всей видимости, осенью 1941 года активность партизан впрямую не зависела от их численности. Отсутствие боевого опыта, трудности в отношениях с населением, низкий боевой дух в результате советских поражений и чувство героизма, возникавшее оттого, что просто удалось остаться в живых, были причинами относительно низкой активности партизан. В донесении 403‑й немецкой дивизии от августа 1941 года указывалось, что в выделенном дивизии для охраны районе находилось несколько тысяч партизан.

В составе партизанских отрядов были бывшие красноармейцы, крестьяне, комсомольцы, работники местных партийных и советских органов и рабочие заводов, из которых до отступления советских армий на восток формировались истребительные батальоны. Пополнение, в частности командиры и комиссары, доставлялось по воздуху или по суше через линию фронта⁷⁵. Помимо этого, в тыл к немцам забрасывались мелкие диверсионные группы, члены которых после выполнения или невыполнения порученного задания становились партизанами. Еще одним источником людских ресурсов являлись местные жители призывного возраста и сбежавшие военнопленные, чей опыт знакомства с немецкими лагерями делал из них решительных бойцов сопротивления. Партизаны были объединены в отряды, которыми руководили командиры и комиссары; часть их являлась работниками партийных органов и органов НКВД, а часть – офицерами Красной армии. Отряд был основным партизанским формированием⁷⁶. Нет свидетельств того, что на данном этапе действия партизан строго контролировались извне, не существовало и тесной координации действий отдельных отрядов между собой и с частями Красной армии.

Летом и осенью 1941 года партизаны вели действия, предписанные им общими советскими директивами. Основной упор делался на разрушение немецких линий коммуникаций. Партизаны минировали железнодорожные пути, взрывали эшелоны противника, перерезали линии телефонной и телеграфной связи, минировали мосты. Нападения на немецкие войска случались редко и, как правило, представляли собой атаки из засад на отдельные транспортные средства или патрули. Концентрация партизан происходила в тех районах, которым в течение войны предстояло стать основными центрами партизанских действий: районы к северу от Полоцка; окрестности Россоно; район между Полоцком и Лепелем с центром в поселке Ушачи; расположенный к юго‑западу от Витебска сектор; и, наконец, треугольник, вершинами которого были города Невель – Велиж – Витебск (см. рис. 9). Район Велижа очень рано стал одним из оплотов партизанского движения Белоруссии. Сообщалось, что партизаны там занимали те же позиции и укрепления, которые использовались «белыми» партизанами во время революции⁷⁷.

В целом действия партизан в немецком тылу в 1941 году не оказали существенного влияния на военные операции противника. Немцы понесли незначительные потери, было повреждено небольшое количество военной техники. Политические и психологические факторы по своему воздействию на население Полоцкой низменности оказались, по всей видимости, куда сильнее. Это подтверждают и советские источники. Так, Линьков пишет: «Чисто с военной точки зрения это [взрывы мостов и автомобилей] было не столь существенным, а являлось простыми диверсиями; но их политическое значение было огромным»⁷⁸.

С приближением зимы количество партизанских диверсий уменьшилось, поскольку реквизиции продовольствия и зимней одежды у местного населения требовали все больше времени и усилий. Вместе с тем усиливалось и давление на население: все чаще слышались угрозы, происходили похищения и даже убийства назначенных немцами сельских старост и других граждан, сотрудничавших с противником.

Трудно определить причины низкой эффективности партизанских действий по разрушению немецких линий коммуникаций летом и осенью 1941 года, но, по всей видимости, этому способствовал ряд факторов: 1) враждебное отношение населения вынуждало партизан действовать осторожно, избегая риска быть выданными противнику; 2) не имевшие боевого опыта партизаны были плохо организованы, не существовало централизованного руководства их действиями из советского тыла; 3) много времени уделялось оказанию давления на местное население с целью убедить его в том, что война еще не проиграна, и показать, что вовсе не немцы, а партизаны являются законной властью; 4) попытки усилить партизанское движение путем сбора бывших красноармейцев, обучения новобранцев и совершенствования организации в целом отвлекали партизан от выполнения задач по разрушению немецких линий коммуникаций; 5) действиям партизан, разумеется, мешали принимаемые немцами контрмеры.

В одном из немецких донесений говорилось: «Попыткам партизан сплотиться удалось помешать… Удалось рассеять несколько крупных скоплений партизан в районах к югу от Лепеля и к северу от Старой дороги… При преследовании часть партизан была уничтожена, часть – лишилась своих командиров. В результате партизаны ограничили свои действия грабежами окрестных деревень… Несколько попыток диверсий были вовремя замечены и успешно предотвращены».

В этом донесении преувеличиваются успехи немцев и игнорируется тот факт, что немецкие войска очень редко заходили в большие по площади районы, где партизаны в относительной безопасности продолжали свои операции; но в целом предпринимавшиеся немцами контрмеры отнюдь не всегда оказывались безрезультатными.