Красная армия

Реорганизация и укрепление партизанского движения зимой 1941/42 года во многом стали результатом работы, проведенной Красной армией. Выше уже упоминалось, что кадровые и бывшие военнослужащие Красной армии являлись ядром первых партизанских отрядов, а среди их командиров было много офицеров Красной армии. Кроме этого, существуют свидетельства, что уже в начале 1942 года была установлена связь между партизанами и командованием регулярных войск Красной армии. Лучшим подтверждением этому может служить обзор развития событий на севере области.

В ходе проводившихся немцами в феврале – апреле 1942 года операций против войск, оборонявших Киров, ими был захвачен ряд документов, которые позволяют глубже проникнуть в суть использовавшихся Красной армией методов управления и координации действий партизан. Партизаны в этом секторе не только участвовали в разрушении объектов в немецком тылу, но и принимали участие в обороне южного фланга Кировского выступа. Немцами это положение было охарактеризовано так: «Партизанское движение в этом районе получает указания напрямую от Красной армии… Руководство сосредоточено в руках главного штаба партизан, в чьем подчинении находятся другие штабы партизан. В свою очередь, эти штабы имеют в распоряжении по нескольку партизанских групп. Численность каждой из этих групп обычно составляет от 80 до 100 человек…» Партизанским отрядам поручались следующие задания:

1. Широкомасштабные диверсии и вмешательство в действия оккупационных властей.

2. Разведка в тылу противника.

3. Занятие и оборона как можно большего количества деревень.

4. Призыв на службу людей, способных носить оружие; реквизиция припасов в занятых партизанами районах.

5. Проведение пропаганды среди местного населения и немецких войск.

6. Непосредственная поддержка боевых операций Красной армии.

Помимо этого, партизаны должны были снабжать продовольствием и фуражом части Красной армии. Последние в свою очередь снабжали партизан оружием и боеприпасами, главным образом из захваченных у немцев запасов.

Способы выполнения этих заданий более подробно описаны в другом немецком донесении. Основным из них было разрушение объектов в тылу противника, которое, как ожидалось, партизанские отряды будут выполнять по собственной инициативе, не дожидаясь приказов сверху. Другие же задания должны были выполняться под руководством и по приказам вышестоящих штабов. Для выполнения указанных выше заданий партизанские штабы совместно с командованием армейских частей, находившихся в непосредственной близости от района действий партизан, вырабатывали специальные инструкции. Для поддержки партизанскими отрядами боевых операций и выполнения особых заданий приказы отдавались напрямую армейским командованием или командованием дивизии Красной армии, действовавшей на том или ином участке. От партизанских штабов требовалось направлять в армейские штабы мобилизованных районов новобранцев и доставлять донесения о проведенных операциях и собранных сведениях.

В феврале и марте 1942 года действовавшие на севере области партизанские отряды получили боевой приказ 330‑й стрелковой дивизии, чей штаб находился в Кирове. Этот захваченный немцами документ содержал несколько директив. В соответствии с этим приказом несколько партизанских отрядов к 19 февраля 1942 года должны были поступить в распоряжение офицера Красной армии для обеспечения более тесного взаимодействия с войсками Красной армии. Бучинскому отряду было приказано 21 февраля прибыть в Киров для получения специального задания.

По оценкам немцев, командир этого отряда Акимочкин «пользовался особым доверием командира 330‑й дивизии». По всей видимости, командир дивизии назначил его сразу после того, как Бучинский отряд установил связь с войсками Красной армии, а это свидетельствует о том, что Акимочкин считался более надежным и компетентным командиром, чем человек, являвшийся командиром отряда с момента его организации.

Подобные меры, по всей видимости, объяснялись тем, что командование Красной армии было недовольно уровнем координации действий различных отрядов. По оценкам немцев, отсутствие координации советское руководство считало главной помехой для успешных действий в войне с противником. С целью устранения этого недостатка в районы действий партизан направлялись более компетентные руководители для создания объединенного командования, которое должно было способствовать координации действий разбросанных партизанских отрядов, а также обеспечить более тесное взаимодействие с войсками Красной армии. Таким образом командование Красной армии рассчитывало более эффективно использовать партизанские отряды для поддержки своих операций. Ряд деревень в районе Кирова обороняли подразделения, состоявшие из партизан и солдат Красной армии. Например, в деревне Малые Желтушки находилось 200 солдат Красной армии и 40 партизан. Командовали ими, как и в остальных подразделениях смешанного состава, офицеры Красной армии. Связь между этими силами и Кировом осуществляли ежедневно направляемые связные. Подобная связь существовала и с партизанскими штабами в Бытоше и Дятькове. В результате предпринятых немцами усилий сообщение между партизанами и Кировом было ограничено и сводилось к следующему: связной офицер направлялся из Кирова в Бучино только раз в неделю, доставляя лишь несколько писем; тайком пытались проникнуть агенты и офицеры НКВД.

О существовании тесного взаимодействия между партизанскими отрядами и войсками Красной армии в районе Кирова также упоминается в дневнике одного из партизан. Автор дневника отметил, что 18 мая 1942 года командир отряда прибыл в штаб дивизии в Кирове (по всей видимости, штаб 330‑й дивизии) для получения инструкций. Командование дивизии предложило отряду попытаться прорваться через позиции немцев. Но, как пишет автор, «мы на это не согласились». После этого на командном пункте появился полковой комиссар и приказал партизанам захватить лесничество, где находился передовой пост немцев численностью до сорока человек. Этим можно было создать проход через линию фронта на занятую партизанами территорию в тылу у немцев. Отряд приступил к выполнению задания, но вскоре обнаружил, что пост находится между двумя занятыми немцами деревнями, откуда по флангам партизан могли быть нанесены удары. Поэтому командир партизан отказался от выполнения и этого задания. Этот отказ довольно показателен в плане характеристики взаимоотношений партизан с Красной армией на ранних этапах, но на основании подобных инцидентов вряд ли можно делать конкретные выводы об эффективности контроля за партизанами со стороны Красной армии.

Несмотря на отдельные успехи в борьбе с партизанами в апреле 1942 года, немцам не удалось помешать усилиям Красной армии по укреплению партизанского движения на севере области. Из оказавшихся в окружении красноармейцев, отпущенных или бежавших военнопленных и физически годных представителей местного населения были сформированы, как говорилось выше, два партизанских полка под командованием офицеров Красной армии, подполковника Орлова и майора Калуги. Подробные сведения об этих формированиях и их командирах приведены в разделе, посвященном внутренней организации и управлению в партизанских отрядах. Здесь важно сказать об отношениях этих партизанских полков с Красной армией. Согласно разведывательным донесениям немцев, «они входили в состав 10‑й армии и находились в прямом подчинении Верховного командования Красной армии в Москве и штаба Жукова». Сведения, полученные впоследствии от захваченных в плен партизан, подтвердили, что оба этих полка находились в подчинении 10‑й и 16‑й армий, входивших в состав Западного фронта, которым командовал генерал Г.К. Жуков.

Командование Западного фронта, по всей видимости, осуществляло контроль и за партизанскими отрядами, действовавшими в западной части Брянской области. В одном из немецких донесений от января 1942 года говорится, что четыре партизанских бригады в Клетнянском лесу были объединены в «4‑ю партизанскую дивизию (в составе 10‑й армии), подчиненную штабу Западного фронта». В том же донесении упоминается о существовании еще одного штаба, видимо штаба партизанской дивизии, возглавляемого Мальцевым. В другом немецком донесении отряд под командованием Мальцева упоминается как «3‑я партизанская дивизия». Возможно, эти штабы дивизий были созданы по образцу двух других партизанских дивизий – 1‑й и 2‑й, – сформированных в районе Ельни в 1942 году. Видимо, они были организованы генералом П.А. Беловым, бывшим командующим силами партизан в районе Ельни, который в октябре 1942 года принял на себя командование партизанами в районе Рославль – Брянск – Гомель. Пребывание Белова в Брянской области, если он вообще там находился, было недолгим; ни в одном из немецких донесений не содержится упоминаний о нем.

Управление партизанами в восточной и южной частях Брянской области сначала осуществлялось командованием Западного фронта, а начиная с апреля 1943 года командованием Центрального фронта. Штабы обоих этих фронтов большую часть времени находились в Ельце.

Отряды, действовавшие в восточной части области, вокруг Карачева, подчинялись напрямую советской 61‑й армии, входившей в состав Брянского фронта. Однако, согласно немецким донесениям, эти отряды не являлись партизанскими, а представляли собой специальные диверсионные подразделения, укомплектованные военнослужащими Красной армии, их операциями руководил разведывательный отдел 61‑й армии.

К юго‑востоку от этих отрядов, в Михайловском районе, примерно двумя тысячами партизан, организованными в пять отрядов, командовал секретарь местного райкома Панченко. Панченко являлся начальником так называемого Штаба объединенных партизанских отрядов Курской и Орловской областей, который по своей структуре и функциям был аналогичен штабу Емлютина в южных Брянских лесах, хотя помимо руководства обычными действиями партизан он занимался сбором разведывательных сведений для Красной армии. О широком размахе этих действий говорится в одном из немецких донесений, составленном разведывательным подразделением после проведения тщательного расследования; в нем также упоминается о руководстве действиями партизан командованием Западного фронта:

«По всей видимости, штабом Панченко руководит партизанский отдел Брянского фронта.

Штаб Панченко также широко задействован в сборе разведывательных сведений; эта работа проводится под руководством РО (разведывательного отдела) Брянского фронта и, по всей видимости, в контакте с РО Юго‑Западного фронта. Проведение разведки в тылу [отрядами Панченко] затрагивает обширную территорию, прилегающую к фронту [немецкой] 2‑й танковой армии между Волховом и Понырями, и проникает в глубь занимаемого армией сектора на правом фланге…»

Взаимоотношения командования Брянского фронта с действовавшими на юге области партизанами были более сложными. Можно вспомнить, что действовавшие там отряды, номинально оставаясь самостоятельными, в 1942 году выполняли распоряжения штаба Емлютина. О строгом контроле этого штаба за действиями отдельных партизанских отрядов свидетельствуют два захваченных немцами приказа. Эти документы показывают, что отряды не только получали боевые приказы на выполнение заданий, но также и инструкции о том, как и где устраивать лагеря и вести подготовку бойцов отрядов.

О том, что Емлютин поддерживал тесную связь по радио и по воздуху со штабом Брянского фронта в Ельце, говорится в нескольких немецких донесениях. Не совсем ясно, кто в командовании Западного фронта являлся вышестоящим начальством для Емлютина. Несколько немецких источников прямо утверждают, что Емлютин получал указания от Особого отдела Брянского фронта. В силу того, что сам он являлся офицером НКВД, вполне вероятно, что он поддерживал связь с Особым отделом⁵⁷. Однако взятый немцами в плен партизан сообщил, что в апреле 1943 года он получил назначение в партизанский штаб Центрального фронта (образованного вместо Брянского фронта). Он утверждал, что этот штаб должен был доводить приказы командования Центрального фронта до партизан в Брянских лесах. Большинство этих приказов касались боевых операций: взрывов мостов и проведения рейдов на отдельные населенные пункты. Партизаны в свою очередь направляли в штаб по радио запросы о поставках оружия, боеприпасов и взрывчатки. Начальником штаба был комиссар Епишин, в составе штаба, кроме его заместителя, было тринадцать кадровых военных.

Судя по этим свидетельствам, партизанский штаб Центрального фронта в Ельце напрямую практически не руководил партизанами, а служил в основном передаточным звеном. Однако вполне возможно, что орган, в состав которого входил попавший в плен партизан, не являлся партизанским штабом, а был лишь его центром связи, в пользу этого говорит то, что он находился не в самом Ельце, а на небольшой железнодорожной станции за его пределами.

На отношения, существовавшие между Ельцом и командованием партизан в Брянских лесах, проливает свет ряд документов, захваченных немцами в 1943 году. В этих же документах указывается, что летом 1943 года внутри партизанского командования в немецком тылу произошли некоторые изменения. Емлютина сменил подполковник Горшков⁵⁸. Сам штаб получил название Южная оперативная группа⁵⁹. В ней насчитывалось 300 человек, имелся собственный Особый отдел, а также специальная «тревожная» группа, рота охраны, госпиталь и типография, где печаталась газета «Партизанская правда». Оперативная группа направляла подчиненным ей подразделениям подробные инструкции, составленные на основании общих указаний, полученных из советского тыла. Захваченные документы свидетельствуют, что ряд директив был направлен из Москвы Центральным штабом партизанского движения и подписан его начальником Пономаренко. Другие приказы Горшков и командиры партизанских бригад получали от Матвеева, начальника партизанского штаба Центрального фронта и секретаря Орловского обкома партии. В июле 1943 года, например, Матвеев подверг суровой критике ряд отрядов, преждевременно прекративших операцию по проведению взрывов на железнодорожных коммуникациях немцев, начатую в ночь на 22 июня 1943 года. Обвинив две бригады в подаче ложных рапортов об участии в операции, он грозил суровым наказанием в случае повторения чего‑либо подобного:

«Я должен предупредить всех командиров и комиссаров этих бригад, что они будут освобождены от своих должностей и отданы под суд военного трибунала, если не станут выполнять моих приказов во время операции, намеченной на 28 июля.

Разъясните всем командирам бригад и отрядов, что мы обязаны вести диверсии на железных дорогах, чтобы помешать врагу вывозить оборудование из наших городов и доставлять резервы на фронт. Также мы должны проследить за тем, чтобы население не угоняли в фашистское рабство.

Рапорты о начале и проведении этой операции должны поступить ко мне не позднее 29 июля сего года.

Матвеев» ⁶⁰.

Из приведенных выше документов и донесений вырисовывается следующая гипотетическая картина структуры партизанского командования в этой части Брянской области:

1. Непосредственно боевыми операциями отдельных партизанских бригад руководил штаб (находившийся в немецком тылу), который в середине 1943 года получил название «оперативная группа». По всей видимости, эта командная структура соответствовала тому, что в других регионах называлось «оперативной группой в тылу врага».

2. К лету 1943 года оперативная группа, которой сначала командовал Емлютин, а затем Горшков, превратилась в крупный и хорошо оснащенный командный центр, поддерживающий регулярную связь и с подчиненными ей подразделениями, и со штабом Брянского, а впоследствии Центрального фронта в Ельце.

3. Нет свидетельств тому, что до 1943 года действия партизанских отрядов на юге области контролировались Красной армией. На протяжении 1942 года партизанами руководил Орловский партизанский штаб (по всей вероятности, контролируемый партийными органами), являвшийся промежуточным звеном между штабом Емлютина и Центральным штабом партизанского движения в Москве.

4. В начале 1943 года Красная армия, через командование Брянского фронта, вмешалась в руководство действиями партизан, Орловский партизанский штаб стал подчиняться командованию Брянского фронта и получил название Штаб партизанского движения Брянского фронта. Впоследствии, когда этот район оказался в зоне действий Центрального фронта, соответствующим образом было изменено название штаба.

5. Партизанский отдел в составе находившегося в Ельце командования Красной армии являлся не только промежуточным звеном для передачи поступавших из Москвы приказов и сбора направляемых отрядами донесений; помимо этого, он вел наблюдение и осуществлял руководство отрядами. Об этом свидетельствует приведенное выше грозное послание Матвеева, в котором он делает выговор командирам партизан и угрожает суровыми дисциплинарными мерами в случае будущего неповиновения.

НКВД

Сведения об отношении НКВД к руководству партизанским движением в Брянской области касаются лишь ее северной части. На основании захваченных документов и информации, полученной от местных жителей, немцы кратко обрисовали существовавшую в апреле 1942 года ситуацию, касавшуюся организации и руководства партизанами, действовавшими между Кировом и Брянском: «Партизанское движение в этом районе получает инструкции напрямую от командования Красной армии. Партизанские командиры, по большей части офицеры НКВД, находятся под пристальным наблюдением аппарата НКВД за пределами оккупированной территории. На месте руководство партизанским движением находится в руках главного штаба партизан, которому подчиняется ряд партизанских штабов…»

Начальником главного штаба, находившегося в Дятькове, был сотрудник НКВД по фамилии Сурозов, инженер по профессии. Начальник штаба в Бытоше и заместитель начальника штаба в Бучине также имели отношение к НКВД⁶¹. Это вовсе не означает, что эти люди являлись действующими офицерами НКВД. Более вероятно, что они были местными жителями, работавшими на НКВД в качестве агентов или осведомителей до вторжения немцев. По всей видимости, НКВД опирался на этих местных агентов при организации и руководстве партизанским движением в начале 1942 года. Для наблюдения за проведением работы по организации и проверки лояльности партизанских командиров НКВД направлял инспекторов в районы действий партизан. Один из этих инспекторов был захвачен немцами в апреле 1942 года. Он с 1927 года был начальником тюрем НКВД в Смоленске и Юхнове. В июле 1941 года был эвакуирован в Новороссийск. Вернувшись из эвакуации в январе 1942 года в Смоленскую область, он был назначен руководителем отделения НКВД Куйбышевского района, который тогда был оккупирован немцами. Ему было поручено контролировать процесс организации партизан; к выполнению задания он приступил 15 марта 1942 года. Когда он был пойман немцами, при нем обнаружили составленное им донесение для отделения НКВД в Кирове. Это донесение содержит характеристики, данные им различным партизанским командирам, и его оценки морального состояния отрядов за период с 22 марта по 2 апреля 1942 года. Судя по донесению, в этот период контроль за партизанами извне был не очень строгим, и отдаваемые НКВД приказы не всегда беспрекословно выполнялись. Например, Соколов, заместитель командира Бучинского отряда, был смещен со своей должности без согласия НКВД.

Документы, приведенные в предыдущем разделе, дают ясно понять, что командование партизанами в этой части Брянской области находилось в руках Красной армии. Контроль НКВД, главным образом, имел отношение к безопасности, то есть к проверке лояльности и неукоснительного выполнения своих обязанностей командирами и рядовыми партизанами⁶². Подтверждением этому служит и заявление одного из дезертиров, который сообщил немцам, что в апреле 1942 года в районе действий его отряда появился офицер в форме НКВД, проводивший проверку благонадежности отдельных партизан. По приказам этого офицера НКВД два человека, ранее служившие в созданной немцами администрации, а затем призванные в партизаны, были расстреляны. Сам этот дезертир опасался, что могут всплыть некоторые неприглядные факты из его прошлого.

Работа по проверке благонадежности членов отрядов велась не только направляемыми извне сотрудниками НКВД, но и представителями этого ведомства внутри отрядов. Сообщения из других районов свидетельствуют, что к 1943 году в каждой бригаде при штабе существовал свой Особый отдел. Документов, которые подтверждали бы это, обнаружено не было, но вполне можно предположить, что в бригадах подобные органы имелись. Помимо этого, о существовании Особого отдела при штабе Южной оперативной группы сообщается в двух немецких донесениях от июня 1943 года.

Глава 3

Основные особенности партизанских операций

Подрывные действия в немецком тылу

1. Цели и планы партизан

И немецкие, и партизанские источники указывают, что основной упор в действиях партизан делался на срыве снабжения немецких войск. В ноябре 1942 года в Брянской области немцы захватили несколько документов, свидетельствующих, что среди прочих целей партизан особо важным считалось разрушение линий коммуникаций. Эти документы, подписанные командиром, комиссаром и начальником Штаба объединенных партизанских отрядов западных районов Орловской области и командованием партизан южной части Брянской области, содержали план, в котором были перечислены следующие основные задачи партизан:

1. Расширение партизанского движения на оккупированной территории.

2. Подрывные действия в тылу врага.

3. Разрушение железных дорог, мостов и других линий коммуникаций противника.

4. Уничтожение живой силы и техники противника.

5. Активизация действий всех отрядов путем проведения рейдов в глубь вражеского тыла и нападений на гарнизоны противника с целью их уничтожения и препятствования проведению противником операций в занятых партизанами районах.

6. Организация и проведение разведки, в том числе сбор разведывательных сведений через агентов, внедряемых в состав административных органов в тылу противника.

Другой документ требует от ряда партизанских отрядов начать подготовку к зиме, предусмотрев проведение в этот период операций по разрушению линий коммуникаций и путей снабжения. В приказе особо подчеркивается, что «командиры партизанских отрядов должны принять все необходимые меры по подготовке к зиме с тем, чтобы иметь возможность успешно сражаться с немецкими захватчиками в этот период: главным образом за счет проведения диверсий на линиях железных дорог, препятствуя тем самым запланированной доставке войск, вооружения и техники на фронт».

Еще один приказ, обнаруженный среди упомянутых выше захваченных документов, был адресован партизанским отрядам Вигоничского района, и в нем подробно перечисляются конкретные задания, которые эти отряды должны были выполнять. Отрядам поручалось нарушить сообщение на железнодорожной линии Гомель – Брянск. Предписывалось выделить определенное количество людей (не менее 150 человек), указывались виды вооружения для каждого человека, точное место (между Красным и Витовкой) и дата проведения операции. Помимо этого, подробно перечислялись различные виды подрывных действий, в частности осуществление крушений эшелонов противника, взрывы двух мостов и ведение пропаганды среди местного населения. В двух случаях упоминались конкретные даты: к 30 октября 1942 года должны были быть пущены под откос пятнадцать составов, а к 20 октября должен был быть взорван один мост.

В листовках, которые разбрасывались с самолетов в феврале 1942 года, говорилось:

«Технически хорошо оснащенной немецкой армии требуется бесперебойное и надежное сообщение с тылом для снабжения войск горючим, боеприпасами, продовольствием и запасными частями. Небольшого разрушения может оказаться достаточно для создания в короткое время пробки на дороге. В результате большое количество военных материалов может оказаться превосходной мишенью для нашей авиации и артиллерии…

Все это доказывает важность разрушения линий коммуникаций и путей отхода.

Все шоссейные и железные дороги должны быть разрушены».

В немецких оценках целей партизан также отмечается важность, которую они придавали проведению атак на линии коммуникаций. В мае 1942 года в директиве немецкого тылового командования перечислялись следующие цели партизан:

«Во‑первых – это разрушение [путей] снабжения армии. Советское руководство знает о важности железных дорог для нашей системы снабжения и стремится разрушить или повредить используемые нами пути. В последнее время возросло количество взрывов железнодорожных мостов…

Во‑вторых – это борьба с отрядами вспомогательной полиции и сельским населением, работающим на германскую армию.

Третье – запугивание населения путем проведения враждебной пропаганды…»