№ 2. Корнель. Трагедия «Сид». Дон Диего и Химена охароктеризовать.

ХИМЕНА — героиня трагедии П.Корнеля «Сид». Исторический прототип: донья Химена, дочь дона Гомеса, графа Гормаса, впоследствии супруга дона Родриго Диаса де Бивар, прозванного Сидом. В трагедии Корнеля X.— страдательный персонаж, несущий основное нравственно-психологическое бремя. Оказавшись в двусмысленном положении, X. требует у короля казни убийцы. Она понимает, что, защищая на поединке честь своего родителя, Родриго выполнял родовой долг, чтобы стать еще более достойным любимой. При этом героиня испытывает сложные чувства. Она восхищена доблестью и душевным мужеством Родриго, победившего в себе эгоистическую страсть и успевшего в считанные часы стать национальным героем. Но не может простить любимому «измены» их прежнему миру, где Родриго был «рыцарем Химены», а не «щитом Отечества». Для героини ненавистна мысль, что, отняв у нее Родриго, юного возлюбленного, ей в качестве компенсации дают Сида. Вина Родриго для X. именно в том, что он стал Сидом и тем самым отказался от полноты личностного бытия. А социальный, государственный мир, которому теперь принадлежит любимый, для нее, как затем и для других героинь Корнеля, — непонятная абстракция. Если тема Родриго — поиск гармонии личности и мира общественного, то X. олицетворяет протест против необходимости соизмерять означенные понятия. В этом смысле героиня Корнеля вполне барочный персонаж, а ее конфликт с Родриго — своего рода обнаружение предела возможностей «новой», классицистической гармонии личного и социального. Ситуация X. приковывала к себе внимание исследователей с самого начала истории «Сида». Современники Корнеля обвиняли героиню в безнравственности, считая, что она «поступает скорее как возлюбленная, чем как дочь». В современном корнелеведении можно встретить упреки X. в недостаточной силе духа. Между тем X.— образ почти романтический, и тема героини, борющейся с собой, превозмогающей себя, чаще волнует публику, чем история безупречного, нравственно цельного Сида. Можно сказать, что X. предвосхищает не только более поздних героинь Корнеля, но и мятущихся, лукавых, непокорных женщин Расина.

СИД — герой трагедии П. Корнеля «Сид». В тексте — Дон Родриго. Исторический прототип — Родриго Диас де Бивар, легендарный испанский полководец времен Реконкисты, прозванный Сидом.

Литературные прообразы героя Корнеля многочисленны. Это прежде всего Сид народных испанских романсеро; ближайший драматургический прообраз — Родриго, герой трагикомедии Гильена де Кастро «Молодые годы Сида». Сюжет трагедии имеет реальные исторические основания. Структура образа героя чрезвычайно многослойна. В нем различимы черты мифологического героя, а судьба его обладает всеми атрибутами «героической судьбы», как трактует последнюю миф. Можно сказать, что «внутри» сюжета корнелевской пьесы живет древняя модель архетипического сюжета с традиционными мотивами формирования героя: местью за отца, инициацией, испытаниями и даже ритуальным «поединком за невесту».

Средневековая история о юноше, отомстившем отцу любимой за поруганную честь дома, а затем прославившемся в качестве защитника Отечества, превратилась под пером Корнеля в трагическое повествование о герое, способном встать вровень с испытывающей его судьбой, противопоставив ей решение, плод совместного напряжения ума и сердца, а также о цене, которую платит личность за осуществление своего призвания. В названии пьесы дана своеобразная экспозиция героя, сопровождающая юного Родриго на всем протяжении рассказа некоей «формулой узнавания». Так, юный возлюбленный Хи-мены для читателя и зрителя уже заранее несет на себе отсвет славы легендарного воителя, хотя в трагедии героя никто Сидом не называет. Прозвище великого полководца, вынесенное в название пьесы, оказывается кодом ее прочтения. Перед нами не частная история, но складывающаяся на наших глаза формула героизма. Образом Родриго-Сида Корнель стремится ответить на вопрос: что есть герой, результатом каких внутриличностных процессов является тот человеческий тип, который несет на своих плечах миссию общественного служения, жертвуя жизнью сердца, преодолевая дисгармонию духа. Решая вопрос о мести отцу любимой, Родриго не просто находится перед известной дилеммой «чувства и долга», но выбирает для себя жизненную программу, тип существования. В знаменитой сцене Стансов в Родриго происходит своеобразный любовный 371 катарсис: страсть к Химене как бы очищается от своей чувственно-эгоистической оболочки, ибо герой теряет право обладать предметом своих желаний. И на развалинах любви первоначальной возникает чувство, чуждое грубо-конкретных претензий, проникнутое ощущением трагической невозможности его удовлетворения.