2.1. Появление этнопсихологии в Германии

В середине XIX в. этнопсихология появляется как самостоятельная наука в Германии. Это было связано с процессами объединения множества германских княжеств в единое государство, что и повлияло и на обще германское самосознание.

Основателями новой науки были немецкие ученые – философ Мориц Лацарус (1824-1903), и языковед Хейман Штейнталь. В 1859 году они начинают издавать «Журнал народной психологии и языкознания» («Zeitschrift fur Volkerpsychologie und Sprachwissenschaft»).

В первом номере появляется программная статья под названием «Мысли о народной психологии», в которой обосновывается необходимость создания новой науки – психологии народов, которая должна была изучать дух народа, его чувства, склонности, желания, причем, акцент делался на том новом качестве, которое появляется там, где люди действуют сообща, как единый субъект.

Мориц Лацарус и Хейман Штейнталь выделяли историческую психологию народов, объясняющую дух народов в целом и конкретную психологическую этнологию, изучающую дух отдельных народов. Они предлагали изучать дух народа, используя продукты его творчества: язык, мифы, фольклор, продукты духовной культуры.

(Анализ воззрений М.Лацаруса и Х.Штейнталя наиболее полно представлен в работе отечественного историка психологии Е.А.Будиловой /1/. Данного вопроса касается также и Т.Г. Стефаненко /4 /).

Так, Е.А. Будилова приводит следующее определение, принадлежащее Х. Штейнталю: «общество, образуемое народом, есть непременное, абсолютно неизбежное условие существования для всякого индивидуума и, следовательно, самое натуральное из всех человеческих обществ, потому оно существеннее для науки, нежели какие-либо произвольные союзы, происходящие между людьми вследствие культуры» /1, с.128/.

Иными словами, обосновывалась необходимость общения, общественной жизни для человека.

Т.Г. Стефаненко также подчеркивает, что народ, по мнению авторов, является крайне необходимой, существенной из групп, к которой индивид сам себя относит, обращая внимания на то определение данного понятия, те критерии, по которым мы можем судить о некоторой общности людей как о народе: «народ есть совокупность людей, которые смотрят на себя как на один народ, причисляют себя к одному народу» на основе духовного родства, т.е. субъективно /4, с. 47/.

Следует отметить, что определение этноса, которое дает сама Т.Г. Стефаненко, по сути, основано на этой же идее субъективного выбора. («Этнос – группа людей, осознающих себя ее членами на основе любых признаков, воспринимаемых как естественные и устойчивые этнодифференцирующие характеристики» /там же, с.29/).

Само понятие «народный дух», по мнению автора, рассматривается как «психическое сходство индивидов, принадлежащих к определенному народу, и одновременно как их самосознание, т. е. то, что мы назвали бы этнической идентичностью» /там же, с. 46/.

Согласно М.Лацарусу и Х. Штейнталю перед этнопсихологией стоят следующие задачи:

«1)познание психологической сущности народного духа;

2)открытие законов, по которым совершается внутренняя деятельность народов в жизни, искусстве и науке;

3) выявление основных причин возникновения, развития и уничтожения особенностей какого-либо народа» /там же/.

Е.А. Будилова отмечает, что предметом психологии народов является «дух совокупности», изучение народного духа в его всевозможных проявлениях, прежде всего, в языке, мифологии, религии, народном творчестве. «Первое место среди этих элементов принадлежит языку, поскольку он является всеобщим духовным органом; через слово происходит «единение в духе», поскольку во взаимном понимании говорящего и слушающего вырастает сознание и пробуждается чувство одинаковости и того и другого. Такое воздействие возможно благодаря особенности языка, заключающейся в том, что он запечатлевает миросозерцание народа и, в то же время, сам есть отпечаток созерцаемой деятельности» /1, с.129/.

Е.А. Будилова подчеркивает, что, несмотря на отличия народной психологии от индивидуальной она по сути дела была ее продолжением, поскольку предполагалось изучать все те процессы, которые присущи индивиду. Обосновывалось это тем, что дух живет только в индивидах, то есть не имеет существования вне их. «Отсюда делался вывод, – пишет Е. А Будилова, – что народная психология должна изучать те же основные процессы, что и индивидуальная психология.

Согласно принятой в то время схеме разделения психических процессов (на чувства, волю, мышление) происходило распределение общественных форм сознания. Религия относилась к чувству, мифология к мышлению, народное творчество к воображению и т.д. Иными словами народный или совокупный дух раскладывался на элементы, и начиналась группировка этих элементов» /там же/.

В то же время возникали трудности с применением метода интроспекции, классическим методом изучения индивидуального сознания для решения задач социально-психологического характера.

Поскольку, как уже упоминалось, психология народов является по своей сути продолжением индивидуальной психологии, по мнению Т.Г Стефаненко /4/, то, что предложили Лацарус и Штейнталь не является социально-психологической теорией. Однако Е.А. Будилова считает, что: «статья Лацаруса и Штейнталя, открывшая новый журнал, по сути дела предлагала изучение социальной психологии, народ же представлял для них отправную точку исследований. Идеалистические воззрения позволяли считать, что силы общества – духовного свойства, а народный дух в обществе находится как душа в теле, а значит, определяет его действия. Таким образом, исследование народного духа открывало путь к изучению движущих сил общества, через психологию должны были познаваться законы общественного развития. История должна объясняться из всеобщих психологических законов. Новой дисциплине предстояло открыть законы человеческого духа, имеющие приложение там, где только совместно живут и действуют многое люди, как некоторое единство» /1, с.128/.