2.3. Путь к высотам

В последние годы возникла и развивается «акмеология» (греч. акте — моршина) — наука о формировании творчески зрелого специалиста, в рам­ках которой даже делаются попытки разрабатывать «акмеограммы специа­листа». Применяя акмеологические подходы, в том числе и к исследователям журналистики, рассматриваются вопросы о необходимых свойствах исследо­вателя и путях их развития. Многие пытались представить структуру или хо­тя бы перечислить элементы личности исследователя, подлежащие оценке, самооценке и развитию. Группировки способностей и их качественных ха­рактеристик бывают самые разные. Поэтому полнота и строгость описа­ния — будущее акмеологии. Но попытаться свести их хотя бы в простом пе­речне важно хотя бы для «самопроверки» исследователя.

Всерьез обсуждается тезис «работайте и убеждайтесь, что вы талант­ливы». Есть и доказательства. Известны факты, когда психологи у «обыч­ных» людей, погруженных в состояние гипноза, обнаружили способность изобретательно и даже талантливо решать предлагаемые экспериментатором задач, выглядевшие вначале непосильными. Отсюда следует вывод, что воз­можности каждого значительно превосходят повседневно проявляемые. Значит, есть возможность перевести латентные качества в реально сущие. Но это непростая задача. Нужны соответствующие мотивации, склонности, активное стремление — и чем они выше личностно и социально, сознатель­но связаны с «любимой» сферой деятельности, тем больше возможностей добиться значимого результата. Молодым (и не только) исследователям сто­ит помнить присловие — «каждый солдат должен носить в ранце маршаль­ский жезл». Разумеется, многое зависит и от активно-разумного отношения к окружающей научной среде. Негативного к ограничениям (стремления «поставить на место») и позитивного к развивающим требованиям («вперед и выше»!). Только и то, и другое надо правильно осознавать, чтобы выбрать путь по возможностям и интересу (правда, надо иметь в виду, что то и другое может серьезно трансформироваться в ходе работы).

Велика роль творческого уровня исследовательского окружения и — особенно — непосредственного руководителя. Ведь одни стремятся полу-чить себе простого «помощника», а другие не боятся (более того, стремятся) помочь максимальному развитию «научной смены», в предельном случае и формированию новаторски превосходящей личности исследователя.

В первую очередь это вопрос о мотивациях, побудительных факторах об­ращения к исследовательской деятельности. Прежде всего — осознание по­требности в новом актуально важном знании в той или иной сфере науки о журналистики, активно переходящей в научный интерес. Если элиминиро­вать все привходящее (хотя часто и важное — забота о своем престиже ис­следователя, стремление к самоутверждению вы мире науки, конкурентную нацеленность и пр.), то остается творческая целеустремленность («не могу не искать истину»), превосходящее все остальные побуждения страстное желание познавать непознанное. Это предполагает стремление решать на­зревшие проблемы, ликвидировать лакуны в имеющемся знании, системати­зировать (а в каких-то ситуациях и перестроить) научные представления в том или ином секторе науки, притом выводя знание в сферу актуализирую­щего применения как в практике журналистики, так и в преподавание журна­листских дисциплин. И важно, чтобы эти стремления были ориентированы на такое развитие журналистики, которое способствует социальному прогрессу. Все это проявляется в характере исследователя, предполагающем (при всем разнообразие личностных особенностей) небанальное креативное мы­шление, «энтузиазм преодоления», инициативность, самоорганизованность, работоспособность, настойчивость в достижении цели, готовность к риску и даже неудаче, способность удивляться, критичность к другим и себе, уме­ние переживать и преодолевать ошибки.

Разумеется, все это должно «ложиться» на глубокую базовую подготов­ку — владение системой знаний о современном состоянии науки и процес­сах (притом гносеологически и социально разнонаправленных) ее формиро­вания и развития в прошлом. И подготовленность исследователя должна быть широкой и разносторонней — черпать знания важно не только в сфере своей «узкой» специализации, но также и в «смежных» областях науки о журналистике. Мало того — серьезно настроенный исследователь не мо­жет не стремиться расширять свой общенаучный горизонт, поскольку иссле­дование журналистика напрямую связано с владением знаниями едва ли не из всех других областей гуманитарной (и не только) науки. Занимаясь изуче­нием, например, рекламы, как обойтись без владения знаниями в области психологии восприятия, теории искусства, логики, афористики и т.д., а так­же, разумеется, менталитета, цивилизационных свойств предполагаемой ау­дитории, ее мировоззрения и проч. Не случайно учебные планы университе­тов включают по меньшей мере три цикла дисциплин — собственно журналистские, а рядом и в связи с ними — социально-экономические и гу­манитарные. Но для исследователя — это только отправные пункты... В ка-|| кие области науки углубляться (геополитику или экономические учения, фи-_о лософию или искусствознание; а может быть не «или» а «и»), «подскажет» ⁰⁰ творчески активному ученому выбранная им проблемно-предметная сфера II исследования.

Уровень реализации мотиваций и знаний зависит от одаренности иссле­дователя, его способностей, прежде всего интеллектуальных. Способнос­ти исследователя — своего рода «божья искра», но в ходе работы они мо­гут возрастать — притом в значительных размерах. Все зависит от силы мо­тиваций, развития склонностей к тому или иному типу исследовательской работы, эвристической активности, силы интуиции, последовательно кри­тичной работы с «литературой вопроса», увлеченного осмысливания эмпи­рического материала, активного характера взаимодействия с научным окру­жением, «открытости» к советам, замечаниям, «подсказкам», рефлексии, са­моанализа, внутреннего «солилоквиума», спора с самим собой и т.д. Если гениями рождаются (да и то гений требует «огранки»), то исследователь­ские способности сильно мотивированного, «открытого» для работы над со­бой исследователя со временем возрастают, поднимаясь до формирования исследовательского искусства и выявления таланта. Впрочем, и работники «средних способностей» занимают важное место в каждом научном коллек­тиве, составляя его, так сказать, подкрепляющую периферию, когда ядром оказывается высоко творческие исследователи, формирующие концепту­альные идеи.

С психологической стороны основой является поглощенность задачей, необходимость психологической устойчивости, готовность к преодолению трудностей в процессе работы, к непониманию и критике, к самоограниче­нию ради достижения цели. И сохранение состояния «холодного ума» рядом с «горячкой гончей». Для исследователя характерен повышенный уровень «непреднамеренной» сосредоточенности на объекте исследования, ведущей к суммированию всех воздействующих факторов, даже вроде бы побочных, и устойчивое сохранение этого состояния даже «на отдыхе». Это называют исследовательской «доминантой», облегчающей работу интуиции.

А затем «приведения в порядок» и развитие вроде бы самых простых пси­хологических качеств, прежде всего — перцептивной открытости, впечат­лительности, восприимчивости. Тут и внимание (главное — объем, селектив­ность, сосредоточенность, распределенность, отвлечение от постороннего при умении фильтровать информацию и вычленять главное и т.д.), сочетаю­щее холодную аналитичность и эмоциональную напряженность. Рядом — развитие восприятия и понимания (надо уметь преодолевать трудности не­обычной, непонятной терминологии, «другого» подхода, взгляда, позиции; сложной или упрощенной — с пропусками в изложении — композиционной структуры). Важен характер и уровень памяти на значащие и наряду с этим на, казалось бы, незначительные детали в «поле исследования», на имеющи­еся трактовки и др. собственные наработки и сделанное другими. При труд­ностях запоминания «всего» возникает естественная необходимость делать выписки и аналитические конспекты. Но нужно постоянно обращаться к за­писям, сохраняя в своей «оперативной памяти» наиболее важные элементы

vM, средствами абстрагирования и обобщения. Огрубление — соо^Р^ази" и'льность, гибкость ума, умение «собирать» детали и видеть цел_Ое рстро-умие как способность к сближению «делековатого», способность, Ь|_ато^кнув-шись на «завалы», разбираться в них. Тут важны такие качества кац _св^жесть подхода, комбинаторика, непредвзятость, конструктивность, уме_Ние отби­рать существенное, собирать в целое, видя и анализируя различны_{е во}змож-ности конфигурации этого целого в зависимости от выбираемых _клк7чевых признаков. И умение сомневаться даже в том, что кажется очевид_Ным,

Так формируется «транслиминарный» (не ограниченный жест_кими рам­ками и привычными стереотипами) ум, готовый к творческому пр_орр1ву на основе развитой фантазии, который невозможен без «crazy qualify» ./- «су­масшедших» идей исследователя, демонстрирующих смелость поиска ^и У^ме" ние идти «против течения». Ведь на пути творческого решения на^₀ преодо­левать барьер привычного.

Обычно первые шаги исследователя связаны с созерцательнсь_Чу_В£твен~ ным подходом, фиксирующим внешние свойства изучаемого явле_НИЯ/ Затем проявляется рассудочное, «полу»-творческое использование рац_ее ^нара­ботанных» схем, оперирование устоявшимся, кажущимся незыбл_емым зна­нием и формально-дискурсивным использованием методологического ^аппа" рата в постановке и решении задач по расширению, а не углубленц_{ю З}нания. А от него важен переход на разумное мышление (рассудок — пр_ед_П(?сылка разума, и разум невозможен без рассудка) — творчески активн_{Ое н}а базе гибкого использования методологии, адекватной проблеме и пр_едм^ту ис­следования, причем с явным привлечением фантазии, активной «работой» творческого воображения при латентном участии интуиции. Толь_ко ^а этом пути возможно проникновение в «неявленные» другим сторону _Пр£дмета и движение к пониманию «вещи в себе», сущности изучаемого. Ода)?^енные исследователи гибко сочетают все три эти формы, используя каждую ^{в на}А~ лежащем случае.

При этом исследователю на каждом этапе деятельности необ^д^ма ра­циональность — притом в разных проявлениях. Прежде всего _Это Р^аи^ио~ нальность самого исследователя — выбор, принятие и осуществлений ^такои исследовательской парадигмы, использование которой ведет к ^_ерн^ым Р^е' шениям проблемы. От этого, затем, зависит «предметная рациона^_ьность» — обнаружение и «вышелушивание» рациональных, существенно ₃нЛ^имых сторон изучаемой проблемной ситуации и ее субъектов — действу_Ю111их лиц, даже если они субъективно ведут себя иррационально, не осозна_Вая смысла и значения своих поступков. Наконец, это рациональность осознания ^<<сви~ детельств» как тех современников и/или участников «про6лем._нои ситуа­ции», кто в дневниках, записках, письмах, показаниях, других до_Ку_М£нталь-ных свидетельствах так или иначе (в сложном переплетении о6ъек^^ивного и субъективного) повествовал о предметной сфере исследования _так и тех,

UJ

NT ГО

кто позднее обращался к ней (это не только исследователи, но также и обще­ственные деятели, политики, писатели, потомки участников событий и т.д.). А для этого важно ощущать себя «внутри» рассматриваемой «про­блемной ситуации». Это означает, что исследователю важно обладать спо­собностью к «перевоплощению», чтобы осознавать себя как бы участником журналистской деятельности прошлого или настоящего. Притом в разных ка­чествах — владельца, редактора, автора («своего» и «других» СМИ в их кон­кретных отношениях), социальной среды того времени (законодательства, властей и их отношения к СМИ) и т.д. При этом надо владеть «литературой вопроса» — подходами и интерпретациями других исследователей (если, ра­зумеется, имеются соответствующие работы). И, «отстраняясь» от них, на ос­нове конструктивной критики формировать свой подход и решение, в кото­ром будет не «голое отрицание», а новое, более адекватное решение, вовсе не исключающее включения трансформированных «заимствований». А так­же, разумеется, быть готовым к дискуссии и отстаиванию своего взгляда и возможному его изменению на основе конструктивного принятия серьез­ных возражений и предложений.

Особую сферу менталитета исследователя составляет система его этиче­ских представлений и принципов. Конечно, для исследователя важно зна­ние, владение и следование общим этическим нормам. Специально же следу­ет обратить внимание на две области проявления этических принципов.

Первая — строгое отношение к целевым установкам исследования. Наука должна служить прогрессу журналистики как института демократии. Значит, важно ставить такие проблемы, решение которых актуально для ее развития. И это касается и теории, и социологии, и истории. Для теоретика, занимаю­щегося, скажем, проблемами свободы и знающего, как сложна проблема и как много интерпретаций ее имеется, важна устремленность к объективно­му анализу, который неизбежно содержит этический «заряд» — настроен­ность на создание концепции, которая поможет журналистам быть макси­мально свободными в служении «добру, истине и справедливости». А отсюда и этическая обязанность противостояния взглядам, открыто или скрытно уравнивающим свободу и произвол. Анализ же различных подходов к взаи­модействию с аудиторией («лобовому», «хвостистскому», «манипулятивно-му» и др.) не может не основываться на этическом требовании служить гума­нистическому и демократическому развитию аудитории, а не подчинению ее поверхностным запросам, ложным потребностям (часто сформированным в зависимости от «частных» интересов учредителя или владельца СМИ). Со­ответственно изучение «грязных» технологий в рекламе и PR не может быть объективистски-констатирующим — этично только противостояние им и формирование таких представлений в журналистских кругах, которые от­вратят от «грязи» (хотя «заказчики» исследований часто хотят обратного). Точно так же и в социологии: этика исследователя требует противостояния

«неадекватному» заказу и объективистскому подходу, а тем более субъекти­вистской интерпретации данных исследования. То же требование и к истори­кам — изучение исторического наследия должно обогащать современных журналистов, помогать им познавать, осваивать и использовать позитивный опыт прошлого и отвергать негативный.

Вторая — строгая этичность в отношениях с коллегами-исследователя­ми. Известно, что даже в самой хорошей работе объем оригинального, со­бранного и обработанного самим исследователем, материала в редких случа­ях превышает 20%. Остальное — своего рода «заимствование» из других работ. Прямые заимствования фактов и положений, с которыми автор согла­сен, требуют точной отсылки (цитирования с указанием источника). Особая осторожность требуется, когда в исследовательской работе автор вступает в полемику — недопустимо прибегать к вырванным из контекста цитатам, в результате этого возникает «выгодная», но произвольная интерпретация. Честная полемика предполагает максимальную точность понимания позиции оппонента и уважительное отношение к ней (если это, конечно, не грубая по­делка). Указания на фактические неполноту и неточности, нарушение логи­ки, неточности и ошибки должны быть корректными при всей прямоте суж­дений. Тогда же, когда очевидны софистические «ходы», различного рода сознательные извращения и умолчания, неизбежным оказывается некоторое «повышение тона» критики.

Только в учебных пособиях и учебниках можно обойтись без цитирова­ния, но изложение заимствований должно быть трансформированным, чтобы не было подозрения на плагиат. И лучше снабдить публикацию списком ис­пользованной литературы (который может быть также и в «Программе кур­са», по которой написано пособие или учебник).

.■»:■)■■' ■ ■

ю m