1 Переход российской федерации к государственной самостоятельности

1.1 Социально-экономические реформы и их последствия в постсоветский период

На состоявшемся в конце октября 1991 г. V Съезде народных депутатов Б.Н. Ельцин заявил, что настал момент перехода к решительному реформированию экономики. Обозначив программу своих действий и обратившись к населению за поддержкой, он подчеркнул, что предстоящие меры будут болезненны, но предлагаемый им путь – единственно возможный в сложившихся условиях. Трудности и лишения, по словам Президента, будут ощущаться в течение года, но к осени 1992 г. начнется «стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей».

План сводился к либерализации цен (элемент экономической политики, заключающийся в ослаблении государственного регулирования в области ценообразования), ускоренной приватизации (передаче контролируемой теми или иными государственными органами общественной собственности в частный сектор), земельной реформе с введением права купли-продажи земли, реформированию банковской системы. Чтобы смягчить положение населения, которому предстояло выдержать резкое повышение цен, предусматривались некоторые меры социальной защиты.

Краеугольным камнем заявленных реформ было освобождение цен из-под контроля государства. Сторонники этого шага доказывали, что разовое освобождение цен быстро приведет к установлению сбалансированного соотношения спроса и цен, сократит избыточную денежную массу, наполнит товарами прилавки, будет способствовать конкуренции и в конечном итоге приведет к оживлению и росту экономики. В то же время противники либерализации предупреждали, что в условиях монополизированной советской экономики освобождение цен само по себе не приведет к росту конкуренции предприятий в борьбе за потребителя. Напротив, отпуск цен, особенно на сырье, энергоносители и транспортные услуги приведет к фактическому банкротству большинства предприятий, резкому падению производства, массовой безработице и обнищанию большей части населения страны. Ряд ученых и политиков обращали внимание и на тот факт, что нигде в мире монетаристская модель не была реализована в чистом виде. Монетаристская модель – это экономическая теория, в основе которой лежало положение о том, что рыночная экономика представляет собой самонастраивающуюся систему, ценовой механизм, который сам определяет рациональный уровень занятости¹. При такой системе вмешательство государства приводит к сбою механизма регуляции рынка, а денежное воздействие на совокупный спрос со стороны государства в конечном итоге приведет к раскручиванию инфляционной спирали. Согласно монетаристской модели отклонения занятости от своего естественного уровня могут быть только краткосрочными. Если уровень занятости больше равновесного, то это приводит к ускоряющейся инфляции, если меньше, то к ускоряющейся дефляции. Политика стабилизации занятости должна быть направлена на борьбу с отклонениями уровня безработицы от ее естественной нормы, с колебаниями объемов производства и численности занятых. Для уравновешивания рынка труда монетаристская модель предлагает использовать рычаги денежно-кредитной политики. Между тем и в США в период «великой депрессии», и в Германии, Японии и других странах, которым пришлось выходить из кризиса, огромная регулирующая роль в экономике принадлежала государству.

Подвергалась резкой критике и программа ускоренной приватизации, которая, по мнению ее критиков, приведет не к появлению эффективного собственника, а к растаскиванию государственной собственности. Правительство, возглавляемое вице-премьером Е.Т. Гайдаром, отказалось от предложений по реформированию экономики на основе регулирующего воздействия государства и сохранения за ним контроля в базовых отраслях. Ставка делалась на ускоренное формирование слоя собственников, которые могли стать прочной основой реформ и власти. Радикальные реформы положили начало переходу к принципиально иному социально-экономическому строю.

В этой связи следует отметить, что еще в 1990 г. Г.А. Явлинским была предложена программа «500» дней – программа преодоления экономического кризиса в СССР путем перехода на рыночную экономику. Эта программа была доработана рабочей группой под руководством С.С. Шаталина (экономического советника М.С. Горбачева). Сущность ее состояла не в установлении просчитанных до минут сроков вхождения в рынок, что было чисто популистским элементом, а в намерении добиваться финансовой стабильности решительным рывком вперед, по сути, шокотерапией. Либерализация цен (наряду с радикальной отменой дотаций предприятиям и снижением военных расходов) сама должна была стать методом стабилизации. В этом программы Явлинского и Гайдара были идентичны.

Благодаря активному воздействию на население средств массовой информации, особенно телевидения, многие россияне оказались подготовленными к отказу от прежнего общественного устройства. Власти удалось нейтрализовать возможное неприятие его негативных сторон.

Вместе с тем, рост цен с января 1992 г. оказался необычайно высоким. Вместо предполагаемого их увеличения в 3-5 раз (оптимистический прогноз) и 8-10 раз (пессимистический прогноз), в течение 1992 г. цены возросли в 36 раз!

Либерализация цен не включила механизм конкуренции – предприятия-монополисты пошли не по пути снижения издержек, а по пути повышения цен на свою продукцию. В стране шел резкий спад производства. В особенно сложном положении оказались предприятия военно-промышленного комплекса, которые по замыслу должны были стать основным локомотивом реформ в области промышленности. Предполагалось, что именно предприятия «оборонки», обладавшие высокими технологиями, современным оборудованием и самыми квалифицированными работниками обеспечат прорыв отечественной промышленности на мировой рынок. Но реально произошло резкое сокращение оборонного заказа и экспорта вооружений, а на проведение конверсии военного производства (перевода предприятий, выпускающих военную продукцию, на производство гражданской продукции, а также использование их научно-технических разработок в мирных целях) денег у государства не оказалось. В итоге в оборонных отраслях резко сокращалось производство, сотни тысяч высококвалифицированных специалистов вынуждены были уйти с оборонных предприятий, в основном, в торговлю. Отрицательные тенденции в оборонной отрасли не преодолены и к настоящему времени.

Не оправдались надежды и на быстрое реформирование сельского хозяйства. Фермерам не удавалось встать на ноги без финансовой поддержки государства и в условиях диспаритета цен – нарушения соотношения цен на различные товары и отсутствия соответствия между затратами общественно-необходимого труда на сельскохозяйственные и промышленные товары. При этом если к 1990 г. существенного ценового диспаритета не наблюдалось, то за период 1990–2000 гг. он стал ярко выраженным: цены на сельскохозяйственную продукцию выросли в 2 600 раз, в то время как на промышленную продукцию и услуги – в 13 100 раз. Через диспаритет цен за эти годы из сельского хозяйства было изъято и направлено в другие отрасли более 300 млрд руб.¹

Ситуацию обострял передел колхозно-совхозной собственности, который, во-первых, не мог дать достаточных материальных средств, а во-вторых, он натолкнулся на сопротивление как самих крестьян, так и руководителей колхозов и совхозов. Сельскохозяйственное производство сокращалось, и страна все более зависела от продовольственного импорта.

На качестве реформ сказывалось и отсутствие должной законодательной базы. С учетом этого фактора законодательной и исполнительной властью издавались многочисленные, зачастую недостаточно проработанные нормативные правовые акты. Так, 29 января 1992 г. Президент издал Указ «О свободе торговли», предоставивший равные права каждому, кто собирался заняться предпринимательской деятельностью в сфере торговли. Этот Указ подтолкнул к занятию торгово-посреднической деятельностью сотни тысяч людей, совершавших торгово-посреднические операции на фоне падения общего промышленного производства и снижения престижа производительного труда. Скрытая безработица, простои предприятий, с одной стороны, примитивная торгово-посредническая деятельность, с другой, вели к резкому расслоению общества и как следствие – к росту социальной напряженности. В обществе произошли резкие подвижки социальной структуры. По данным Российской Академии наук, к концу 1993 г. слой богатых в стране составил 3-5 %, среднеобеспеченных – 13-15 %, бедных – 40 %, живущих за чертой бедности – также 40 %.

В тяжелом положении оказалось не только производство, но и социальная сфера, наука, здравоохранение, образование. Только в 1992 г. в коммерцию ушли 90 тыс. ученых, а численность научно-педагогических работников сократилась на 27 %.

Сокращение производства привело к росту безработицы, наличие которой как необходимого фактора повышения производительности труда и мобильности рынка рабочей силы оказалось неоправданным. Плановая экономика страны и характер размещения предприятий, отсутствие свободного и доступного рынка жилья сделали проблему безработицы исключительно острой. На конец 1994 г. реальная безработица в стране составляла 9,9 млн человек или 13,2 % всего трудоспособного населения страны, но официальный статус безработного имели всего 1,5 млн человек или 2 % экономически активного населения страны.

Чтобы покончить с монополией государства в сфере производства, стимулировать заинтересованность производителей в результатах своего труда, сделать каждого в той или иной мере собственником, было принято решение провести приватизацию. Приватизация – передача контролируемой теми или иными государственными органами общественной собственности в частный сектор. На руки гражданам были выданы приватизационные чеки. Это преподносилось как наиболее справедливый путь приватизации, то есть разгосударствления предприятий, так как каждый гражданин через чеки становился как бы совладельцем всего государственного имущества. Всего было роздано 146 млн чеков. Гражданам предложили выбрать для себя схему реализации чека: либо использовать его при закрытой подписке на акции своего предприятия, либо участвовать в чековом аукционе, либо купить акции чекового инвестиционного фонда (ЧИФа), либо продать. Таким образом, граждане не напрямую должны были осуществлять свое право на участие в приватизации, а через акционирование своих предприятий, разместив свои чеки там, либо передав их в специально созданные чековые инвестиционные фонды – таковых было создано около 650.

На практике приватизационные чеки оказались втянуты в спекулятивный оборот. Многие граждане продавали свои чеки коммерсантам, или отдавали их в ЧИФы, рассчитывая на получение в будущем дивидендов. Реальная стоимость чеков быстро снижалась, и население спешило от них избавиться, так как были установлены довольно жесткие сроки их реализации. В результате приватизационные чеки сосредоточились в руках спекулянтов, легализовавшихся теневиков и, в значительной мере, у администрации предприятий, чиновников, создавших побочные коммерческие структуры, которые специально занимались сбором приватизационных чеков у населения и работников предприятий.

Важнейшей чертой ваучерной приватизации стал беспримерный темп ее проведения. Оценочным является заявление, сделанное в июле 1994 г. вице-премьером правительства А. Чубайсом: «Ни в одной стране мира подобного масштаба программа в подобные сроки мирным образом не совершалась, Россия сделала это впервые не только в своей истории, но и вообще в истории… именно программа российской приватизации сделала необратимой… всю программу российских экономических реформ».

Фактически мирно, бескровно произошел передел собственности. Директора государственных предприятий стали главами акционерных обществ. К тому же, создав к этому времени коммерческие структуры при предприятиях и сохраняя в них контроль, они получили возможность завладеть значительной долей акций приватизируемых предприятий. Принципиально важным полагаем отметить, что в самом механизме приватизации были заложены возможности для перераспределения собственности в другие руки.

30 июля 1994 г. Госкомимущество заявило, что чековая приватизация завершилась. В официальном документе по итогам приватизации говорилось, что главным ее результатом «явилось создание широкого слоя частных собственников, который сформировался благодаря введению в обращение приватизационных чеков». К 1 июля 1994 г. было приватизировано 75,4 % предприятий торговли, 66,3 % предприятий общественного питания, 76,4 % предприятий обслуживания населения.

Но вывод Госкомимущества вряд ли можно назвать объективным. Большинство акционеров не стали, да и не могли стать эффективными собственниками. Чтобы участвовать в управлении предприятием, нужно было обладать, по крайней мере, 10 %-ным пакетом акций, что для абсолютного большинства граждан было невозможно. Не оправдались и надежды простого населения на получение дивидендов. Из 646 фондов только 136 начислили во втором квартале 1994 г. скромные дивиденды.

Поступление доходов от приватизации также оказалось намного ниже ожидавшихся. Для сравнения заметим, что Венгрия от приватизации получила в два раза больше, чем Россия. Вопреки прогнозам резко сократились иностранные инвестиции в экономику страны. При этом инвестиции шли в основном не в высокотехнологичные производства и в обрабатывающую промышленность, а в сырьевые отрасли.

Предложенный механизм приватизации позволил через чековые инвестиционные фонды обеспечить передачу государственной собственности новым владельцам по очень низким ценам. 500 крупнейших приватизированных предприятий России стоимостью не менее 200 млрд долл. были фактически проданы за 7,2 млрд долл. США. Так, автомобильный завод им. Лихачева в Москве продан за 4 млн долл., тогда как стоимость его основных фондов составляла на момент продажи не менее 1 млрд долл. На таких же принципах приватизировалась и государственная собственность за рубежом. Так, собственность Союзнефтеэкспорта (позже нефтяная компания «Нафта»), которая составляла 1 млрд долл. США, также приватизировали практически за бесценок.

Одной из негативных сторон приватизации является то, что она осуществлялась без учета специфики предприятий оборонного комплекса страны, их роли в выполнении государственного оборонного заказа. Этим обстоятельством сразу воспользовались иностранные компании, действовавшие через посреднические фирмы, зарегистрированные в России. Они стали скупать акции важных для обороны страны предприятий. Таким образом, в руках частных иностранных компаний оказались предприятия машиностроения, нефтегазодобычи и переработки, электроэнергетики, морского, речного и авиационного транспорта, объекты связи.

Государственная Дума Российской Федерации первый этап приватизации признала неудовлетворительным. Декларировавшиеся цели не были достигнуты. Продолжился спад производства и инвестиционной активности, резко ускорилась деиндустриализация страны, разрушался научно-промышленный потенциал, снижалась реальная заработная плата и продолжительность жизни населения страны.