2.4. Количественные показатели трансформации партийных систем Великобритании, Германии и Франции

Основным показателем трансформации партийных систем Великобритании, Германии и Франции является изменение их форматов. Для детального сравнения по этому критерию были вычислены все рассмотренные в теоретической части работы (см. параграф 1.2.) индексы за последние 5 избирательных циклов (см. Приложения 1-3, Таблицы 1.2-3.2).

Как видно из графиков динамики индексов ENPV и ENPS (см. Приложения 1-3, Рисунки 1.2-3.2) отчетливо прослеживается диспропорциональность между количеством голосов поданных за партии и их представительством в парламенте: в большинстве случаев «третьи» партии недополучили «положенных» им мандатов. Также следует отметить особенно большую диспропорциональность между этими индексами во Франции – на выборах 2002 г. несоответствие составило более 2-х раз.

В этой связи показательно, что динамика указанной диспропорциональности в разных странах различна. В Великобритании от выборов к выборам ее уровень практически не меняется, в Германии намечалась тенденция к ее сокращению (самый низкий уровень был на выборах 2005 г.). Во Франции уровень диспропорциональности волнообразно «скачет»: после резкого повышения в 1993 г., последовало снижение в 1997 г., а затем – новое увеличение в 2002 г и снижение в 2007 г. Интересно, что, исключая последние выборы, низкий уровень диспропорциональности соответствует правительствам левого большинства.

Примечательно неуклонное увеличение значений индексов ENPV и ENPS на последних двух парламентских выборов в Великобритании и ФРГ в сторону увеличения эффективных чисел партий. Так в Объединённом Королевстве ENPV вырос с 3,21 до 3,58, а ENPS – с 2,12 до 2,45, а в Германии эффективные числа партийных мест и голосов повысились с 3,21 до 4,59 и с 2,8 до 3,97 соответственно. Во Франции же индексы движутся разнонаправлено: если ENPV с 1993 поступательно снижается и сейчас вернулся на уровень 1988 г, когда он составлял 4,33, то ENPS «прыгает» в противоположные стороны уже четвёртые выборы подряд (последний раз в сторону увеличения с 2,24 до 2,48), тем не менее последние 10 лет постоянно сближаясь по значению с эффективным числом голосов на выборах. Также стоит отметить общее уменьшение значения эффективного числа парламентских фракций во Франции, в отличие от аналогичных показателей Великобритании и Германии.

По динамике эффективного числа парламентских партий и индекса Рае можно проследить изменение степени фракционализации в парламентах рассматриваемых стран. В результате можно отметить, что до последних выборов во всех исследуемых зарубежных странах колебания этого показателя были очень незначительны (в пределах одной десятой по индексу I_R). Также наблюдается, что степень фракционализации в парламенте Франции до начала 2000-х гг. была выше чем в Германии и в Великобритании. Но после выборов 2002 г. на первое место по этому показателю вышла Германия, а Франция откатилась на последнее место, став «более двухпартийной» чем Великобритания (!), при чём ситуация существенно не изменилась и после выборов в Национальное собрание 2007 г (индексы Рае этих двух стран почти одинаковы).

Из анализа графика сравнения динамики индексов Рае (см. Приложение 4, Рисунок 4.3), можно сделать вывод, что разница в степенях фракционализации в парламентах всех государств ни разу не превышала 20%. При этом индекс партийной системы Великобритании за последние пять электоральных циклов увеличился на 5%, Германии – на 9%, а Франции – снизился на те же 9%. Наибольшего расхождения значения степени фракционализации достигли на рубеже веков, и с этого периода начали претерпевать существенные изменения. Французский индекс Рае резко упал, а британский и немецкий – выросли.

Степень неустойчивости парламентских партий можно оценить, используя индекс Педерсена. По графикам его динамики (см. Приложения 1-3, Рисунки 1.3-3.3) видно, что индексы P_V и P_S слабо коррелируют между собой. Следовательно в исследуемых государствах изменение количества голосов, поданных за партии, не гарантирует существенных изменений в распределение депутатских мест между ними. Также можно отметить, что значительное изменение индекса P_V происходило только при смене правящего большинства в парламенте. Однако этот показатель слабо коррелирует с изменением индекса P_S.. Это означает, что незначительного изменения в количестве голосов, поданных за партии, часто хватало им для смены правящего большинства в парламенте.

Интересна динамика этих индексов (хотя далеко не везде на ее основании можно делать даже промежуточные выводы). В целом, она подтверждается результатами общенациональных выборов в парламенты рассматриваемых государств.

В Германии (см. Приложение 2, Рисунок 2.3) до 2005 г. на протяжении 3-х электоральных циклов наблюдалось снижение индекса P_V при одновременном повышении индекса P_S. Хотя в обоих случаях изменения крайне незначительны, но это может быть истолковано следующим образом: при незначительном изменении в количестве поданных голосов за политические партии, происходило повышение неустойчивости в распределении депутатских мест в Бундестаге. А фактическое соединение в 2009 г. графиков в одну точку говорит о закономерности результатов последних выборов (впервые изменение в распределении избирательных голосов привело к идентичному изменению в распределении парламентских мест). В Великобритании (см. Приложение 1, Рисунок 3) заметно повышение устойчивости в распределении мандатов в Палате общин: значения индексов P_V и P_S с 1992 г. уменьшаются, как и разница между ними. А во Франции (см. Приложение 3, Рисунок 3.3) оба индекса «скачут»: и если P_V до 2002 г. менялся незначительно, то P_S с каждым электоральным циклом увеличивался или уменьшался на 10-12%.

Самой устойчивой следует признать партийную систему Германии: максимумы ее индексов P_V и P_S составили всего 12,7%, колебания их значений не превышали 4%, а разница между ними – 3%. За ней идет партийная система Великобритании: максимум ее график P_S составил 26,7% (его размах - 20%), а графика P_V – 12,4% (размах 8%), при максимальном расхождении между ними в 14%. Самой неустойчивой является партийная система Франции: в высшей точке график P_S достиг почти 42% (амплитуда колебаний превышала 26%), а P_V – 22,3: (амплитуда 11%), с максимальной разницей между значениями двух индексов в 31%.

Из анализа сравнения всех показателей (см. Приложение 4) можно сделать вывод, что партийные системы рассматриваемых государств за последние несколько лет подверглись существенным изменениям. Так, результаты последних электоральных циклов показывают трансформацию партийной системы Великобритании из двухпартийной в систему «двух-с-половиной» парламентских партий, и из трехпартийной в «трех-с-половиной» электоральных. Четко прослеживается тенденция в изменении партийной системы Германии от «двух-с-половиной» партийной к многопартийной как по электоральным, так и по парламентским результатам. Обратная тенденция наблюдается во Франции: незначительно изменившись на электоральном уровне, она трансформировалась из многопартийной в систему «двух-с-половиной» партийную на парламентском. Но все партийные системы рассмотренных государств можно признать устойчивыми и сохраняющими относительно низкую Степень фрагментации британской и немецкой партийных систем увеличилась, а французской – снизилась.

Далее предлагается к рассмотрению сравнение партийных систем Великобритании, Германии и Франции с метода распределения Нагайамы (см. Приложение 1-3, Рисунки 1). На графиках представлены распределения внутри треугольника Нагайамы показателей двух главных партий Великобритании, Германии и Франции за последние 4 электоральных цикла. Тёмные графики отражают изменение процентного соотношения набранных голосов, светлые – процентные соотношения полученных в парламентах мест.

Для индексов британской партийной системы (рис. 1) в качестве координат по оси абсцисс (S₁) в точках, соответствующих выборам 1997, 2001 и 2005 гг. использовались показатели Лейбористской (ЛПВ), по оси ординат (S₂) для их построения откладывались результаты Консервативной партий (КПВ). В точках выборов 1987 и 1992 гг. координаты по осям поменялись местами (так как тогда победили консерваторы, то именно их показатель соответствует абсциссе S₁).

Для немецкой партийной системы (рис. 2) в качестве координат по оси абсцисс (S₁) в точках, соответствующих выборам 1994, 2002 2005 и 2009 гг. использовались показатели коалиции Христианско-демократического союза и Христианско-социального союза (ХДС/ХСС), ординатами в них послужили результаты Социал-демократической партии Германии (СДПГ). Исключением в этом ряду стали выборы 2002 г., когда при равном количестве набранных голосов СДПГ в Бундестаге получила на 3 мандата больше, поэтому в соответствующей точке «2002» на «сером графике», в качестве абсциссы используются именно её показатель. На выборах 1998 г и по распределению голосов и по распределению парламентских мест победили социал-демократы, поэтому их результаты и стали координатами по оси S₁.

Для индексов французской партийной системы (рис. 3.1) в качестве координат по оси S₁ в точках, соответствующих выборам 1993, 2002 и 2007 гг. использовались показатели правого Объединения в поддержку республики (ОПР), координатами по оси S₂ в них послужили результаты Социалистической партии (ФСП). На выборах 1988 и 1997 г. побеждали социалисты, поэтому их результаты и стали абсциссами индексов на графиках, в соответствующих точках, показатели ОПР в них стали ординатами. Индексы графика распределения голосов отражают результаты партий в первом туре выборов в Национальную Ассамблею.

На графиках можно легко проследить несоответствие между количественным распределениями полученных голосов избирателей и парламентских мест. При этом во всех странах оно одностороннее, направленное в сторону увеличения парламентского представительства победившей на выборах партии. Что характерно, проигравшая партия также получает большее количество мандатов, нежели чем набирает голосов, за исключением последних трёх выборов в Великобритании, и выборов 1993 г во Франции. Все эти особенности партийных систем объясняются характеристиками избирательных режимов, подтверждая тем самым действие законов Дюверже, и исключения в этих случаях лишь подтверждают правило.

Так в Великобритании, где в чистом виде функционирует мажоритарная избирательная система, график распределения парламентских мест в целом повторяет ломаную прямую распределения голосов, но с гораздо большим размахом амплитуды изменений.

В наименьшей степени несоответствие в распределении полученных голосов и парламентских мест проявляется в Германии вследствие действующей там смешанной избирательной системы, когда результаты выборов по одномандатным округам значительно сглаживаются голосованием по партийным спискам.

Во Франции же наоборот представительство партий в парламенте значительно превосходит их первоначальные результаты на выборах именно из-за наличия второго тура голосования, в котором могут принимать участие лишь ведущие партии страны.

Рассматривая расположение графиков партийных систем исследуемых стран внутри треугольника Нагайамы, можно отметить, что наиболее близкой к его пику находиться индекс распределения парламентских мест британской партийной системы, соответствующий выборам 1992 г. (см. Приложение 1, Рисунок 1). Это говорит о том, что в тот период времени (правление последнего консервативного правительства) партийная система Великобритании была наиболее близка к идеалу двухпартийного типа, при котором влияние третьих партий минимально.

Однако два следующих электоральных цикла резко изменили расклад сил на политической сцене. Победы лейбористов на выборах 1997 и 2001 гг. были подавляющими, вследствие чего график распределения парламентских мест резко упал вниз и вправо, и там закрепился, подтверждая наличие партии-гегемона в партийной системе, когда ближайший конкурент уступает более чем в 2 раза. Необходимо отметить, что ломаная индексов распределения голосов не только не отражает столь значительное преобладание одной партии над другой (хотя и она незначительно снижается), а даже наоборот в точке соответствующей выборам 2001 г уходит вверх и влево, показывая практически повторение результатов консерваторов в этот период времени с показателями лейбористов 1992 г.

Тем не менее, на последних парламентских выборах 2005 г консерваторам удалось укрепить своё положение в Палате Общин, несмотря на такое же количество полученных голосов, как и на выборах 2001 г. Поэтому график индексов распределения парламентских мест возвращается наверх и влево, но всё же не достигает показателей 1997 г., останавливаясь в верхней части треугольника Нагайамы ближе к его центру. Это говорит об относительной слабости второй главной партии страны, когда влияние третьих сил в парламенте значительно, но уже не позволяющее им существенно влиять на расстановку сил на политической сцене страны. Более того, ломаная индексов распределения голосов в этот период времени, оставаясь на прежнем уровне, вплотную приближается к границе треугольника Нагайамы, подтверждая практически полный паритет в плане электоральной поддержки двух ведущих партий Великобритании, при сохранении влияния третьих партий в системе.

Прямо противоположную картину можно наблюдать, взглянув на динамику показателей партийной системы Франции (см. Приложение 3, Рисунок 1). В точке, соответствующей выборам 1993 г. индекс распределения парламентских мест находился в нижней левой части треугольника Нагайамы ближе к его центру, отражая слабость второй главной партии страны в тот период времени и наибольшую фрагментацию всей партийной системы среди исследуемых государств. В этом плане показательна близость соответствующего индекса распределения голосов к границам и левому нижнему углу треугольника Нагайамы, подтверждающая относительную слабость позиций ведущих партий в национальном масштабе при равенстве их поддержки со стороны избирателей. Электоральный цикл 1993-1997 гг. в принципе занимает отдельное место в развитии французской партийной системы: социалисты находились в его ходе лишь на 3-ем месте, пропустив вперёд правоцентристское объединение Союз за французскую демократию В.Ж. д’Эстена как по количеству мандатов, так и по набранным в 1 туре выборов голосам.

В дальнейшем график распределения парламентских мест устремляется практически вертикально вверх, достигнув центральной части треугольника Нагайамы, подтверждая укрепление влияния ведущих партий в стране при сохраняющейся многопартийности. В 1997 г. на лидирующие позиции в Национальной Ассамблее выходит ФСП по числу мандатов социалистам удалось повторить результат правых, показанный ими на предыдущих выборах, а по количеству полученных голосов заметно их превзойти, что отражается снижением вправо ломаной индексов распределения голосов. Характерно, что график распределения парламентских мест сближается с точкой предыдущей победы ФСП на выборах 1988 г.

Однако уже в ходе следующего электорального цикла 2002-2007 г. преобладание на политической сцене ОПР было столь велико, что индекс распределения парламентских мест сместился резко вправо, соответствуя наличию партии-гегемона в системе. Социалисты же по числу мандатов повторили результат правых, показанный ими на предыдущих выборах, а по количеству набранных голосов оставшись на своём прежнем уровне. ОПР же смогла увеличить свою электоральную поддержку более чем в 2 раза, поэтому и ломаная индексов распределения голосов также резко смещается вверх и вправо.

На последних выборах 2007 г. ФСП удалось существенно улучшить свои результаты по числу полученных мандатов, но оставшись на прежнем уровне по количеству набранных голосов. Правые же вновь смогли повысить уровень своей электоральной поддержки, пусть и потеряв небольшую часть мест в Национальной ассамблее. Поэтому график распределения голосов сместился к центру, оставшись на прежней высоте, соответствуя тем самым увеличению влияния лидирующей партии. Ломаная индексов распределения парламентских мест устремилась вверх и влево, к вершине треугольника, показывая изменения расстановки сил в парламенте. И хотя влияние третьих партий всё ещё остаётся значительным, очертания партийной системы всё больше приближают её к двухпартийному типу.

Картину совершенно иного плана, нежели в Великобритании и Франции, можно наблюдать на графиках развития партийной системы Германии (см. Приложение 2, Рисунок 1). По сравнению с британскими и французскими аналогами колебания немецких ломаных распределения индексов, как набранных голосов, так и парламентских мест, за исключением последних выборов 2009 г. – минимальны, и находятся в пределах верхней левой части треугольника Нагайамы. Поэтому партийную систему Германии в 1994-2005 гг. можно охарактеризовать как близкую к двухпартийной с сохранением относительного паритета по степени влияния ведущих партий страны. Тем не менее, и она в последние полтора десятилетия претерпела некоторую трансформацию.

Результаты ХДС/ХСС и СДПГ по числу полученных депутатских мандатов после выборов в Бундестаг 1998 г. практически совпадают с показателями 1994 г. с точностью до наоборот. Если в ходе первого электорального цикла незначительное преимущество в парламенте было у христианских демократов, то в ходе второго партии поменялись местами, при этом разница в показателях индексов распределения парламентских мест составила менее одного процента. В точке, соответствующей выборам 1998 г. несколько изменился график распределения набранных голосов, сместившись вниз и влево, отражая уменьшение поддержки со стороны избирателей ХДС/ХСС и в меньшей степени СДПГ. Всё это говорит о том, что в 1990-е гг. динамика партийной системы Германии была стабильной с последовательной сменой лидирующей партии при сохранении позиций второго субъекта электоральной конкуренции.

Выборы 2002 и 2005 гг. ещё больше выровняли показатели рассматриваемых партий, как по количеству набранных голосов, так и по числу полученных депутатских мандатов. Графики обоих индексов переместились вверх и влево, оказавшись на самой границе треугольника Нагайамы, отражая полный паритет позиций ХДС/ХСС и СДПГ в партийной системе страны. При этом если после выборов 2002 г индекс распределения парламентских мест расположился в области самой вершины треугольника, то в 2005 г. график сместился по его краю вниз и влево. Это отражает первоначальное повышение степени двухпартийности системы, с дальнейшим увеличением влияния роли третьих партий. Что характерно, ломаная индексов распределения набранных голосов полностью повторяет все изменения графика распределения парламентских мест, лишь незначительно (менее 3%) отличаясь от него в показателях, подтверждая тем самым уже упомянутый выше эффект сглаживания несоответствия между электоральными и парламентскими результатами партий.

Практически отвесное падение графиков в точке последних выборов 2009 г. показывает значительное падение влияния второй главной партии страны (СДПГ), при сохранении на прежнем уровне высоких позиций первого субъекта электоральной конкуренции. Смещение индексов распределения к левому нижнему углу треугольника Нагайамы говорит о существенном усилении роли третьих партий в системе.

Анализируя динамику электоральной конкуренции в целом можно отметить, что партийные системы рассматриваемых государств претерпевают разнонаправленные изменения. В Германии партийная система трансформируются из двухпартийной в многопартийную. В Великобритании изменения не столь заметны, но и здесь в последнее время падает роль двух главных партий страны. Во Франции наоборот, развитие происходит от значительной фрагментации к укреплению влияния ведущих партий страны. В итоге в ходе последнего электорального цикла сложилась ситуация, когда вторые партии Великобритании и Франции по количеству занимаемых в парламентах мест расположились примерно на одном уровне (в 30-35%). При этом французские социалисты опережают британских консерваторов. Немецкие социал-демократы в ходе последних выборов откатились на последнее место.

Сравнивая индексы распределения парламентских мест на последних выборах, наибольшую многопартийность (близость к левому углу треугольника Нагайамы) демонстрирует партийная система Германии. Аналогичные показатели Великобритании и Франции располагаются значительно правее. При этом французский индекс находится выше британского (т. е. ближе к вершине), отражая большую степень двухпартийности партийной системы страны.

В Великобритании и Франции можно отметить намного большую диспропорциональность между двумя ведущими партиями нежели чем в Германии. При этом всего одним электоральным циклом ранее британский и французский индексы распределения парламентских мест располагались ещё ближе к правому углу треугольника Нагайамы, что отражала полное доминирование одной главной партии в стране. Однако затем, партийные системы этих государств вернулись к более привычному относительному паритету между двумя главными партийными объединениями. В Германии, как уже говорилось, в 2002 – 2005 гг. сложилось практически полное равенство позиций ХДС/ХСС и СДПГ в партийной системе (индексы этих двух выборов расположились на самой левой границе треугольника). Однако, на последних выборах показатели сместились вниз от очертаний фигуры Нагайамы, отражая относительное превосходство главной партии над конкурентом.

Таким образом, партийные системы Великобритании и Франции демонстрируют большую степень влияния главной партии страны и слабость второй, что делает систему более устойчивой. В Германии наоборот складывалось равновесие ведущих политических сил, но при этом, ни одна из них не могла считаться главной. С уменьшением влияния второй ведущей партии (СДПГ), степень поддержки первой (ХДС/ХСС) не увеличилась. Это подтверждает факт того, что система находиться в сильной зависимости от третьих партий.

Всё вышеперечисленное отражает достаточно глубокую степень трансформации, которую пережили партийные системы исследуемых стран в ходе последних электоральных циклов. Ни одна из них не отвечает главной характеристике двухпартийности - близости к вершине треугольника Нагайамы. Этот факт, а также значительные смещения графиков по вертикальной оси от выборов к выборам говорит о том, что смена доминирующей партии происходит не за счет повышения степени её влияния, а в результате ослабления главного конкурента, и, как следствие, увеличения роли третьих партий.