3.3. Анализ влияния внутрисистемных изменений

Переходя к факторам, источник воздействия которых находиться непосредственно в партийных системах, начать стоит с внутрипартийных причин электоральных успехов различных политических сил. Среди последних следует остановиться на факторах организации, степени вовлеченности рядовых членов, фракционности и электоральной привлекательности.

Из факторов организации партий выделяются характер внутренней структуры и количество членов партии. Анализируя наличие фиксированного членства и его характер, а также степень развитости территориальной структуры, можно признать, что наиболее значимы и развиты эти факторы в Германии, а наименее – во Франции.

Немецкие политические партии подвержены сильному влиянию федеративного устройства страны, поэтому вынуждены огромную долю автономии и полномочий передавать на уровень земель, партийные организации которых и определяют имена кандидатов в Бундестаг. Общенациональные лидеры партий также чаще всего рекрутируются из руководства партийных объединений федеральных субъектов. Поэтому в Германии у каждой политической силы страны действует развитая сеть региональных представительств. Все немецкие политические группировки стремятся к увеличению количества своих членов, вследствие чего главные из них являются по-настоящему массовыми организациями. Все это приводит к тесным связям между политическими партиями и их избирателями, что способствует устойчивости партийной системы страны.

Структуры политических партий Великобритании и Франции ориентированы на выборы по мажоритарной системе, поэтому местные отделения партий организованы по избирательным округам. У партий этих стран нет необходимости в постоянной поддержке большого числа сторонников, так как им не столь важен высокий средний уровень электоральной популярности со стороны населения. Их интересуют лишь результаты выборов в каждом конкретном округе, где для победы иногда бывает достаточно привлечения относительно небольшого количества избирателей. Поэтому и численность партийных организаций в Великобритании и Франции сегодня существенно ниже, чем в Германии.

Исключением в этом ряду является Партия либеральных демократов Великобритании, основанная на принципе территориальности. Она имеет двухуровневую структуру, включая, с одной стороны, «государственные партии» Англии, Шотландии и Уэльса, а с другой – общенациональную «федеральную» партию (что больше похоже на организацию политических партий Германии). Это является одним из факторов электоральных успехов ЛДП в регионах «кельтской периферии», где они смогли существенно потеснить как главные партии страны (лейбористов и консерваторов), так и национальные организации Шотландии и Уэльса⁴²⁸.

Во Франции свои особенности налагает и тот факт, что многие партийные организации претерпевают значительные изменения перед каждыми новыми выборами: меняются названия, происходят объединения в избирательные блоки, составные части прежних партий становятся независимыми группировками, возникают новые движения и т.п. Все это не может не сказываться на степени интегрированности партий во французское общество, понижая партийную идентификацию среди населения.

Останавливаясь подробнее на способе формирования руководства, принятия решений и роли лидера среди партий Великобритании, Германии и Франции необходимо отметить процесс реформирования, который прошли ведущие организации всех стран. В ходе реформ последних десятилетий были проведены демократизация всех объединений, способствовавшая расширению прав рядовых членов при выборах кандидатов в парламент и лидера, при одновременном снижении влияния активистов и других смежных организаций (профсоюзов, «спонсоров» и др.). С другой стороны расширилась автономия руководителей партий в принятии решений от своих партийных аппаратов.

Недовольство избирателей растущей олигархизацией партий, озабоченность верхов падением их престижа, привели в последнее время к демократизации внутреннего режима в партиях, внедрения в их жизнь элементов непосредственной демократии (в частности, под влиянием развернувшихся на Западе дискуссий о возможности сочетания представительных систем с прямой демократией). Так на сегодняшний день в избрании лидеров всех ведущих партий исследуемых стран принимают активное участие все их рядовые члены⁴²⁹.

Такая демократизация современных партий происходит за счет выхолащивания роли партийных активистов. Это происходит в соответствии с «законом криволинейного несоответствия» Дж. Мэя⁴³⁰. Согласно ему «лидеры» - руководители партии, ее фракции в парламенте стремятся расширить ее электорат, и озабочены прагматичными вопросами по привлечению голосов избирателей. С ними расходятся интересы «суб-лидеров» - активистов местных партийных отделений и части членов парламентской фракции, которые видят себя стражами чистоты партийной идеологии и не готовы идти на компромисс в этих вопросах ради голосов избирателей. В результате ракурсу, с которого оценивают позиции партии ее «лидеры», ближе восприятие «не-лидеров», - симпатизирующих избирателей и рядовых членов.

Все это способствовало улучшению имиджа политических партий в глазах населения и увеличению их популярности. При этом существенно возросла роль руководителей организаций – каждое объединение имеет свое «политическое лицо», все достоинства и недостатки которого автоматически накладывается и на его партию. Естественно от этого выиграли объединения, обладающие привлекательными и харизматичными лидерами.

Характеризуя отношения между парламентской фракцией и региональными отделениями, а также степень вовлечённости рядовых членов во внутрипартийную жизнь, нужно отметить, что наиболее плотными они являются в Германии, а наименее – во Франции. Это наглядно демонстрируют показатели политической активности немцев и французов на парламентских выборах за последние 4 электоральных цикла (см. таблицы 2.1 и 3.1).

В Великобритании в 1990-2000-е гг. обе ведущие партии стали активно перенимать опыт либеральных демократов и применять внутрипартийные референдумы, легитимизируя решения руководства партии без учета мнений региональных организаций. Это также увеличило способности партий к мобилизации своих сторонников, однако степень вовлечённости избирателей во внутрипартийную жизнь уже невысока, поэтому до показателей 80-х гг. по этому критерию им ещё далеко.

Среди главных источников финансирования партий исследуемых стран на сегодняшний день в Германии и Франции остались лишь государственные дотации, более подробно рассмотренные выше. Альтернативы финансовой государственной поддержке в этих странах практически нет, что переводит в нелегальную плоскость все другие возможности дохода, в независимости от идеологических предпочтений самих партий. Как отмечает С. Скэрроу, перед лицом собственного организационного кризиса и коалиционных перспектив даже немецкие Зеленые – традиционные противники «самофинансирования» (‘self-serve’ financing) государственных партий, изменили свою позицию по этому вопросу⁴³¹. Именно с подобным положением дел связано столь большое количество коррупционных скандалов во всех государствах.

В целом можно утверждать, что от внешнего финансирования больше всего зависят партии Великобритании, при чем бюджет консерваторов состоит из частных пожертвований на 90%, а либеральных демократов– на 66%⁴³². Поэтому нет ничего удивительного в том, что эти организации отстаивают интересы не только простых избирателей, но и различных корпораций. Французские политические партии обладают большей степенью государственной поддержки, а источники финансирования многих депутатов Национального собрания находятся в регионах, от которых они избираются. Ярким примером этого является Ж. Ширак, 18 лет возглавлявший мэрию Парижа и использовавший имеющиеся ресурсы на нужды своей партии ОПР (именно за это нецелевое расходование бюджетных средств столицы был осужден его ближайший сподвижник А. Жюппе).

Рассматривая факторы внутренней сплочённости и фракционности партий исследуемых государств, следует помнить о количестве, идеологической направленности внутрипартийных течений, их конфликтогенности, а также на наличие в одном объединении нескольких лидеров, способных привлечь на свою сторону, как членов партии, так и простых избирателей, и отношения между ними.

Тем не менее главными фракциями внутри британских лейбористов являются группы приверженцев старого и нового премьеров: «блэриты» и «брауниты». При этом первые теряют руководящие посты, как в правительстве, так и в партии. Разногласия между этими двумя группами внутри ЛПВ и кабинета министров периодически выносятся в прессу (как было в июне 2009 г., когда буквально в течение недели в отставку подали сразу 6 министров, сторонников Т. Блэра⁴³³), что не способствует увеличению популярности объединения в обществе перед новыми выборами.

Тем не менее, реальной конкуренции у действующего премьер-министра нет. Во-первых, потому, что новое поколение министров кабинета – таких как Д. Милибэнд и Э. Боллс – обязано ему своей карьерой, да и просто еще слишком молодо на роль лидера. А «блэриты» старшего поколения – бывшие министры С. Байерс, Дж. Рид, Ч. Кларк, А. Милберн – считаются людьми вчерашнего дня⁴³⁴.

Британские консерваторы также продолжительное время были расколоты на сторонников и противников евроинтеграции. Однако торможение этого процесса провалами референдумов по проекту европейской Конституции во Франции и Нидерландах, а также то, что лейбористы перестали поднимать вопрос присоединения к еврозоне, привело к восстановлению относительного единства Консервативной партии. И хотя многие идеологические противоречия остались неурегулированными, сейчас практически все сторонники традиционных правых объединились вокруг нового молодого лидера Д. Камерон, с его программой «трансформации общества».

Французские политические партии также неоднородны по своему составу. Так, в правящей партии СНД выделяются несколько основных течений. Главными из которых являются группировки сторонников действующего президента Н. Саркози и бывшего – Ж. Ширака. Между ними продолжает вестись ожесточённая внутрипартийная борьба. Иллюстрацией этого противостояния является начавшийся в сентябре 2009 г. суд над бывшим премьером Д. де Вильпеном по иску действующего президента, который наверняка повлияет на исход избирательных кампаний 2012 г.

В среде французских социалистов внутрипартийный раскол еще глубже. В соцпартии можно выделить три группировки, каждая из которых выдвигала своего кандидата на пост первого секретаря партии. К первой относятся сторонники кандидата от ФСП в президенты на последних выборах С. Руаяль, обладающей наибоьшей популярностью среди простых избирателей. Вторую составляют последователи мэра Парижа Б. Деланоэ, поддерживаемого такими влиятельными социалистами, как бывший премьер-министр Л. Жоспен и прежний лидер партии Ф. Олланд. К третьей принадлежат приверженцы мэра Лилля М. Обри, за которой стоит большинство видных партийных функционеров.⁴³⁵ На сегодняшний день победу в борьбе за партийное руководство одержали представители последней группировки, но у М. Обри, похоже, тоже нет никаких явных талантов, и в качестве нового «женского лица» партии она выглядит неубедительно.

Немецкая СДПГ наиболее сильно пострадала из-за накала внутрипартийной борьбы. Вследствие памятного конфликта между «новыми социал-демократами» во главе с действующим канцлером Г. Шредером и «старыми», в лице бывших лидеров партии О. Лафонтена и Б. Энгхольма, последние покинули партию, впоследствии примкнув к ПДС. Произошедший раскол несколько восстановил порядок в заметно поправевшей оставшейся основной части СДПГ, но создал для неё конкурента федерального масштаба в лице вновь образованной Левой партии.

Последнее поражение социал-демократов на выборах 2009 г. привело к полной смене руководства. В отставку подали председатель партии Ф. Мюнтеферинг, генеральный секретарь СДПГ Х. Хайль и заместитель председателя П. Штайнбрюк. Это может привести к конфликту между остающимися приверженцами ушедших (которых наверняка объединит лидер фракции в Бундестаге В. Штайнмайер) и новым поколением молодых социал-демократов, выразителем интересов которых наблюдатели считают З. Габриэля (он принадлежит к левому крылу социал-демократов, а в правительстве большой коалиции занимал пост министра экологии)⁴³⁶.

В отличие СДПГ христианские демократы на современном этапе не подвержены внутрипартийным расколам. Прежние разногласия между партнерами по альянсу ХДС и ХСС остались в прошлом, и сейчас А. Меркель – самый популярный политик не только среди избирателей, но в собственной партии.

Анализируя воздействие факторов внутренней сплоченности и фракционности ведущих партий исследуемых государств, можно отметить, что наибольшее единство демонстрируют немецкие организации, а наименьшее – французские. При этом во всех государствах правые партии сейчас демонстрируют большую сплоченность, нежели левые. Во Франции внутрипартийная борьба не позволяют социалистам составить серьезную конкуренцию неоголлистам второй электоральный цикл подряд. В Германии сложилась аналогичная ситуация, при которой раскол в партии социал-демократов отобрал у них голоса, отошедшие Левой партии, вследствие чего они проигрывают вторые выборы к ряду. В Великобритании лейбористам удавалось обыгрывать консерваторов помимо прочего во многом благодаря разногласиям в среде последних, однако сейчас картина поменялась с точностью до наоборот: уже КПВ предстает сплоченной организацией, а ЛПВ переживает конфликты в руководстве партии. Все это говорит о преимуществе британских правых в свете парламентских выборов 2010 г.

Анализируя влияние фактора привлекательности партии и её кандидатов в глазах избирателей, нужно отметить, что он стал одним из определяющих в обеспечении успехов на общенациональных выборах. Для всех партий стало жизненно необходимым наличие в их рядах политических лидеров, умеющих завоевывать сердца широких слоев населения. Личные качества Т. Блэра, Г. Шредера, Й. Фишера, Г. Гизи, Ж. Ширака, Н. Саркози, Ж.-М. Ле Пена определяли высокий процент набранных голосов их партиями в не меньшей, а зачастую и большей степени, чем их предвыборные программы. Умения выгодно «подать» себя публике, держаться перед камерами, просто нравиться людям и внушать им симпатию в ходе последних выборов для более успешных их результатов ранее не хватало Л. Жоспену, Э. Штойберу, А. Меркель и М. Говарду.

Интересен такой факт, что в Великобритании и Германии прежние лидеры лейбористов и социал-демократов ранее были факторами электоральных успехов, а нынешние же наоборот – тянут партию вниз. Т. Блэр и Г. Шредер единолично приводившие свои партии к власти в 1997, 2001 и 1998, 2001 гг. соответственно (а харизма последнего и в 2005 г. спасла СДПГ от более чувствительного поражения⁴³⁷), уступили свои посты не столь темпераментным преемникам. А их партии утратили преимущество в этом лидерском компоненте избирательной кампании. Как отмечал Рой Дженкинс: «Блэр обладает второразрядным интеллектом, но перворазрядным темпераментом, а в премьер-министрах характер значит больше, чем интеллект»⁴³⁸.

Правые же в Великобритании и Германии, наоборот, преобразились именно в этом показателе: Д. Камерон опережает по популярности Г. Брауна⁴³⁹, а А. Меркель, набравшись опыта государственного управления, обошла на выборах 2009 г. Ф.-В. Штайнмайера.

Лишь во Франции на последних президентских выборах можно было наблюдать борьбу относительно равных соперников. Но С. Руаяль, дистанцировавшись от своей собственной партии на тех выборах, не смогла помочь ФСП и на парламентских.

Связанным с предыдущим фактором электоральных побед оказалось и умение использовать в избирательных кампаниях современные политтехнологии. Выгодная подача своих партий, политических программ и достоинств лидеров в СМИ во многом определили электоральные успехи лейбористов в Великобритании, социал-демократов в Германии, и неоголлистов во Франции. Особенно широко в ходе выборов последних лет всеми партиями применялась «антиреклама» основных конкурентов. Британские консерваторы, немецкие христианские демократы и французские социалисты достигли в этой области меньших успехов, что также повлияло на результаты общенациональных выборов.

Организованные по самым современным технологиям избирательные кампании играли особую роль в электоральных успехах британских лейбористов. Команда Т. Блэра первой взяла за образец американские предвыборные баталии, и уже с 1997 г. стала включать как зарекомендовавших себя ораторов и пропагандистов, так и опытных разработчиков стратегии и тактики пиара. Опыт лейбористов был перенят практически всеми партиями, как в Великобритании, так и в Германии и Франции.

Однако одной команды профессионалов, даже идеально сработавшейся и согласованно действующей, недостаточно для победы на выборах. Она практически всегда формируется под конкретную личность, и не имея в наличии энергичного, компетентного и популярного лидера, рассчитывать на электоральные успехи не приходится. Поэтому все мероприятия, продвигающие какие-либо партии, обычно основаны на участии лидера организации. Так, лидер британских консерваторов в ходе кампании «Напрямую с Камероном», проводит личные встречи с жителями небольших населенных пунктов.

В Германии широко распространена мощная плакатная агитация в пользу топ-кандидатов ведущих партий. Например, перед последними выборами большой популярностью пользовались агитационные плакаты кандидата от ХДС В. Ленгсфельд, на которых она фигурирует рядом с канцлером А. Меркель; причем обе женщины изображены с глубокими откровенными декольте, а надпись гласит: «Мы можем предложить куда больше»⁴⁴⁰. Существенным влиянием на волеизъявление избирателей обычно обладают также результаты теледебатов лидеров партий в прямом эфире, однако последние выборы стали исключением: большинству немцев последняя «дуэль» показалась не острой политической дискуссией, а скорее «деловым обсуждением» текущих вопросов⁴⁴¹.

Во Франции пик электоральной борьбы приходится на президентские выборы, поэтому парламентские проходят более спокойно. Тем не менее, общенациональные кампании французских партий отличаются достаточной технологичностью: они, в частности, решают традиционно сложную задачу мобилизации своего электората в дни выборов. Особенно важны так называемые контркампании в промежутке между первым и вторым турами, чем с успехом воспользовались социалисты на последних выборах 2007 г. Именно жесткая критика «партии власти», а не абстрактные опасения французов по поводу ее засилья, привела тогда к активизации левого и левоцентристского электората и положительной динамике голосования за кандидатов от ФСП⁴⁴².

В целом, можно утверждать, что на современном этапе проведение грамотной избирательной кампании, может существенно улучшить итоговый результат партии на выборах в любой из рассматриваемых стран.

Среди детерминант межпартийного взаимодействия, влияющих на партийные системы, можно выделить такие факторы как идеологический антагонизм, коалиционная способность партий, направленность и способы противодействия политической конкуренции.

Такой фактор как идеологический антагонизм практически не влияет на партийные системы Великобритании, Германии и Франции, вследствие сближения программ всех ведущих партий этих стран. Единственным исключением является французский Национальный фронт. Именно идеологический антагонизм ультраправых не позволил им закрепиться в партийной системе страны, отказавшись от своих антисистемных требований и приняв существующие правила политической игры. Вследствие этого, на последних выборах, НФ был фактически вытеснен из электорального поля сместившимся вправо СНД.

Коалиционная способность французских и немецких партий зачастую определяет итоги выборов в парламенты этих стран. Особенно это значимо для Германии, где на национальном уровне функционируют пять объединений, каждое из которых способно стать партнером при формировании правительства. В Великобритании этот фактор пока не играет существенной роли, вследствие относительно малого политического веса третьих партий.

Коалиционная способность христианских демократов позволила им успешно завоевать власть в Германии и закрепиться там. После выборов 2005 г. ХДС/ХСС сумели вернуть себе доверие избирателей по итогам работы «большой коалиции», не смотря на то, что им пришлось отдать большинство ключевых постов в руки СДПГ. А существующие противоречия между социал-демократами и представителями Левой партии, а также нежелание первых вступать с последними в коалицию, способствовали поражению второй народной партии страны.

Французский СНД, даже не вступая в коалицию в прямом смысле, сумел обеспечить себе плотную поддержку со стороны широкого спектра общественных сил. Этому способствовало «открытие» правого большинства в сторону центра и даже левого лагеря, обещанное новым президентом после избрания. Оно выразилось в назначении на ключевые внешнеполитические посты выходцев из оппозиционной Социалистической партии. Дополнительным плюсом такой «открытости» является возможность для президента возложить часть ответственности за возможные издержки на перебежчиков из левого лагеря.

Наиболее успешными направлениями и способами межпартийного противодействия среди рассматриваемых государств, следует признать тактику британских либеральных демократов и французских новых правых. Первые, начиная с 1997 г., неуклонно увеличивали свое представительство в Палате Общин. Причем делали они это за счет консерваторов, благоразумно не идя на конфронтацию с популярными тогда лейбористами. Они перераспределили своих кандидатов по консервативным округам и отняли у них значительную часть депутатских мест.

Французский СНД в последние несколько лет вообще сумел включить в свой состав бывшую влиятельную партию политического центра – Союз за французскую демократию – за счет простого переманивания парламентской фракции последнего в правящее большинство. И хотя формально преемником СФД является независимая партия Демократическое движение Ф. Байру, называть ее полноценной организацией сложно, так как ее представительство в Национальной Ассамблее ничтожно (3 депутата).

Подводя итоги влияния внутрисистемных факторов на поля партийного взаимодействия Великобритании, Германии и Франции, можно разделить их на две группы. Это характеристики действующих в системе объединений, а также особенности их взаимодействия между собой. Среди первых выделяются факторы внутренней организации, степени вовлеченности рядовых членов, фракционности, электоральной привлекательности и умение использовать в избирательных кампаниях современные политтехнологи. Среди вторых отмечены идеологический антагонизм, коалиционная способность, направления и способы межпартийного противодействия. В результате проведенного анализа можно сделать вывод, что внутрисистемные изменения во многом определяют действующую и будущую конфигурацию партийных расстановок в исследуемых государствах, не затрагивая аспекты кардинальной трансформации партийных систем Великобритании, Германии и Франции.