2.3. Партийная система Франции в 1988-2009 гг.

Одна из особенностей расстановки сил партий в современной Франции заключается в том, что здесь нет ни одной влиятельной партии, которая стремилась бы занять позиции “центра”. Поэтому к началу XXI в. практически завершился длительный процесс кристаллизации политической системы Пятой республики вокруг двух основных партий, периодически сменяющихся у власти и в оппозиции. Ядром правого лагеря стал Союз за народное движение, СНД (фр. Union pour un mouvement populaire, UMP) или с той же аббревиатурой Союз за президентское большинство (фр. Union pour la majorité présidentielle), созданный в 2002 г. в результате слияния неоголлистского «Объединения в поддержку республики» (ОПР) с большей частью либерально-центристского «Союза за французскую демократию» (СФД). Вне СНД остались лишь осколки СФД, партии Демократическое движение (фр. Mouvement démocrate, MoDem) и Новый центр (фр. Nouveau Centre), и ультраправый Национальный фронт.

В левом лагере ведущую роль играет Социалистическая партия – ФСП (фр. Parti Socialiste), с которой соперничают и сотрудничают коммунисты – ФКП (фр. Parti communiste français), левые радикалы, троцкисты, часть зеленых. Как справа, так и слева каждая из двух системообразующих партий опережает своих партнеров вместе взятых по числу избирателей, как минимум, в 2-3 раза (см. Приложение 3, Таблицу 3.1).

Существование двух противоположных политических блоков является прямым результатом существующей избирательной системы. Национальное собрание Французской Республики избирается сроком на 5 лет по смешанной мажоритарной системе в 2 тура. При этом для избрания в первом туре нужно получить абсолютное большинство поданных голосов (более 50% поданных голосов избирателей и не менее чем 25% от зарегистрированных в избирательном округе избирателей), так как от округа избирается один депутат. Если никто не получил абсолютного большинства, то через неделю проводится второй тур. Для участия в нем допускаются все кандидаты, набравшие в первом туре как минимум 12,5% голосов от числа избирателей, включенных в списки. Если в округе окажется только один кандидат, набравший 12,5%, то во втором туре будет принимать участие и следующий по количеству набранных голосов кандидат.

Важно отметить, что данный барьер в 12,5% появился в избирательном законодательстве Франции отнюдь не сразу. В 1958 году это число составляло 5% поданных голосов. Закон от 29 декабря 1966 года увеличил его до 10%. И, наконец, Закон от 19 июля 1976 года еще более усилил требования и довел это число голосов уже до 12,5%³⁴⁸. Как видно, вектором законодательной динамики развития данной нормы является затруднение деятельности небольших политических партий.

Партийная система Франции заметно отличается от партийных систем государств, рассмотренных выше. И связано это прежде всего с особенностями политического строя страны. Конституция 1958 г. закрепила доминирующее положение президента республики, избирающегося прямым всенародным голосованием, в определении политики государства. Борьба за пост президента через привлечение максимально возможного числа избирателей определила основную цель всех политических партий. Однако правительство ответственно перед Национальным собранием, и президент во внутренней политике отходит на второй план, если его партия проиграла парламентские выборы. В течение последних десятилетий такое «сожительство» разнопартийных президента и премьера повторялось 3 президентских срока подряд, вплоть до 2002 года. Между президентом и премьер-министром был разработан неофициальный «кодекс сосуществования», в соответствии с которым осуществление социально-экономического курса входило в компетенцию правительства. Полномочия президента ограничивались проведением внешней политики и осуществлением функций верховного главнокомандующего, однако именно президент распускает национальное собрание и назначает новые выборы (и может делать это до окончания срока легислатуры парламента)³⁴⁹.

Возможность сосуществования разнопартийных президента и премьера во многом обеспечивалась разными сроками их полномочий: глава государства избирался на 7 лет, а парламент – на 5. Однако в 1990-е гг. была проведена реформа, закончившаяся в 2000 г. референдумом, на котором срок президентского мандата был сокращен до 5 лет. Но введением одной «пятилетки» проблему устранить было невозможно: многое зависело от календарных сроков выборов президента и парламента, интервалов между ними, их последовательностями. Степень легитимности двух основных ветвей власти зависит от того, кто избран позднее другого и насколько.

В 2002 г. зазор между конституционными сроками президентских и парламентских выборов оказался минимальным – порядка одного месяца. Но полномочия депутатов истекали раньше, чем срок действия мандата президента. В таких условиях вчерашние союзники на выборах в Национальное собрание могли оказаться соперниками в розыгрыше главной политической ставки страны – президентского поста. Тогда возобновление «сожительства» вполне стало бы возможным. Поэтому после бурной дискуссии 24 апреля 2001 г. парламент продлил полномочия депутатов на 3 месяца, что привело к ожидаемому эффекту³⁵⁰.

Если на президентских выборах 1988 г. пост получил социалист Ф. Миттеран при победе правых в 1997 г. на выборах в Национальное собрание, а в 1995 г. президентом стал лидер ОПР Ж. Ширак, тогда как в парламенте в 1997 г. большинство досталось ФСП, то с 2002 г. «сожительство» больше не повторялось. И в 2002 г., и в 2007 г. в ходе «сдвоенных» выборов кандидаты от неоголлистов побеждали сначала в борьбе за президентский мандат (Ширак и Саркози, соответственно), а через 2 месяца уверенно завоевывали большинство в Национальном собрании.

По форме правления Францию можно охарактеризовать как децентрализованное унитарное государство. При сохранении на местах института префектов (полномочных представителей государства), административно-территориальное деление страны с 1982 г. насчитывает 3 уровня –22 региона, 96 департаментов (плюс 4 заморских) и 36 433 коммуны³⁵¹, управляющиеся выборными органами. С тех пор местные выборы часто служат «промежуточной» возможностью для избирателей выразить свое недовольство политикой правительства.

Еще одной особенностью партийной системы Франции является то, что в стране нет специализированного закона о деятельности политических партий. Поэтому французская юридическая доктрина широко применяет при определении их статуса Закон об ассоциациях, изданный еще в 1901 г, основные положения которого были подтверждены Конституционным советом, признавшим свободу создания ассоциаций, в том числе и политических, основополагающим принципом конституционного характера. Особенность правового регулирования заключается в данном случае в том, что ни один государственный орган не вправе отказать партии в регистрации, а, следовательно, и в публичном объявлении о ее создании.³⁵² Вследствие этого в состав Национального собрания постоянно проходят различные вновь образованные партии, пусть и являющиеся зачастую преемницами старых. Другим эффектом сложившейся ситуации стал фактический отказ со стороны французских политических организаций преследовать одну из главный традиционных целей партии – увеличение численности индивидуальных членов.

Кандидат в члены Национального собрания может быть выдвинут одним избирателем, вследствие этого часто практикуется такая форма как самовыдвижение (хотя фактически, кандидаты выдвигаются партиями и другими общественными объединениями), и только в одном избирательном округе. Регистрацией кандидатов и контролем законности их выдвижения занимается непосредственно префект департамента³⁵³.

Поэтому фактически, единственным препятствием для регистрации кандидатов в депутаты в парламент является избирательный залог. Для кандидатов в Национальное собрание он составляет около 200 евро, и вносится старшему казначею департамента. Залог не возвращается, если кандидат получил менее 5% голосов.

Единственным аспектом деятельности партий, тщательно регламентируемым французским государством, является их финансирование, законодательная основа которого появилась в 1988 г. («Органический закон» и «Закон о гласности финансирования в политической жизни Франции») и с тех пор постоянно совершенствуется (в 1990-м, 1992-м и 1993-м гг.).

Так в 1990 г. в соответствии с «Законом об ограничении избирательных расходов и о разъяснении в области финансирования политической деятельности Франции» был введен запрет на использование наиболее дорогостоящих форм предвыборной агитации и установление «потолков» максимальных расходов на выборах всех уровней. На парламентских он составлял – 38 тыс. евро плюс 1,12 евро на каждого избирателя. Согласно закону 1995 г. избрание кандидатов, превысивших этот лимит, аннулируется, а сами они лишаются права быть избранными. В целях проверки соблюдения законодательства была создана «Национальная счетная комиссия по предвыборным расходам и финансированию политических партий» (CCFP).

Во Франции к середине 90-х гг. сложилась тенденция, при которой основные вливания в бюджет партий составляли пожертвования от физических и юридических лиц, а именно, крупных промышленных корпораций и финансовых компаний. Партии превратились в лоббистский инструмент влияния мощных финансовых групп, поэтому в 1995 г. во Франции был установлен запрет на финансирование партий частными фирмами и юридическими лицами. Пожертвования физических лиц ограничены 4,6 тыс. евро для каждого, причем любой дар превышающий 150 евро, должен уплачиваться не наличными, а в виде банковского чека.³⁵⁴ С этого момента политические партии почти полностью существуют за счет государственных дотаций, прямого финансирования предвыборных кампаний и самих партий.³⁵⁵

Также кандидат в Национальное собрание, получивший в первом туре не менее 5% голосов, может получить от государства возмещение 50% прямых расходов на выборах. ³⁵⁶ Общий объем средств, выделяемых ежегодно из государственного бюджета на деятельность политических партий, составлял 80 млн. евро³⁵⁷. Субсидии достигают обычно половины расходов на кампании перед всеми выборами, кроме президентских, где они составляют четверть. Размер субсидий партиям зависит от числа собранных ими голосов и полученных мандатов. После выборов 2002 г. государство обязалось выплатить им по 1,66 евро за голос и по 45 398 евро за депутата. Общий объем бюджетных ассигнований составил тогда 73,2 млн. евро³⁵⁸.

Тем не менее нелегальное частное финансирование партий не исчезло, а возродилось под прикрытием всевозможных фондов (формально беспартийных), служащих «мозговыми трестами» по разработке предвыборных программ партий, законодательных инициатив их депутатов и т.д. Это фонды политической инновации у неоголлистов, Жана Жореса у социалистов, Роберта Шумана у центристов и др. На основании закона 2003 г. о меценатстве они вполне законно получают средства как от государства, так и от частного сектора³⁵⁹.

Правые последователи генерала де Голля преобладали в руководстве Пятой республики до 1974 г., когда президентские выборы выиграл либерал Валери Жискар д'Эстен. Но и в его правительстве премьер-министром был лидер голлистской партии Жак Ширак, который на ее фундаменте в 1976 г для реализации своих политических амбиций создал «Объединение в поддержку Республики» (ОПР).

Формально платформа ОПР сохраняла основные компоненты деголлевского наследия: защита государственных институтов Пятой республики; борьба за национальную независимость Франции, опирающаяся на национальную ядерную ударную силу сдерживания; смягчение социальных проблем, в частности безработицы, за счет активизации экономического роста с помощью государства. Если либерал Жискар д'Эстен пытался расширить правоцентристское большинство за счет левого центра с помощью реформ, то Ширак избрал стратегию решительной конфронтации с левой оппозицией и неприятия любой разновидности «коллективизма».

В организационном плане Ширак пытался превратить ОПР из кадровой партии в массовую, но без особою успеха: на протяжении 30 лет существования официальное число его членов редко превышало 400-500 тыс., а фактически было вдвое меньше. Зато кадровой партаппарат существенно укрепился: на местах он был представлен секциями в коммунах, юродских кварталах, объединенных в союзы в рамках избирательного округа и федерации в департаментах. При этом вся полнота реальной власти была сосредоточена в руках председателя партии Ширака и назначенного им генсека, занимавшегося административно-техническими вопросами. ³⁶⁰

В социальной структуре электората неоголлистов преобладают люди среднего (21%) и пожилого возраста (32%). В социальном отношении это фермеры (9,5%), лица свободных профессий (5,4%), торговцы и ремесленники (16,6%), чиновники (22,9%), рабочие и служащие (11,5%). В последние годы заметно увеличилась доля представителей делового мира, высших и средних менеджеров (17%)³⁶¹. Объединение представляло не пестрый конгломерат, близкий по структуре к населению страны в целом, прежде всего его поддерживало большинство средних слоев и управленцев. По мере модернизации экономики и социальной структуры страны различия между двумя основными компонентами правого лагеря – неоголлистского и либерального – постепенно стирались, создавая проблемы идентичности для обоих.

В географическом плане электорат шираковской партии еще плотнее сосредоточился в традиционных зонах влияния правых партий: на Западе (Бретань, Вандея), Востоке (Эльзас, Лотарингия, Арденны), в части Центрального массива, в крупных и средних городах, включая столицу. С избранием Ширака в 1977 г мэром Парижа, которым он оставался 18 лет подряд, ОПР получило мощную материальную базу.³⁶²

Во второй половине 70-х годов Ширак, начавший подкоп под президента Жискар д'Эстена внутри правоцентристского большинства, критиковал его все еще с традиционных голлистских позиций, требуя форсировать затормозившиеся в результате скачков цен на нефть темпы экономического роста и решительно осуждая любой шаг в сторону наднациональных форм евростроительства.

Перед лицом такого вызова, подрывавшего контроль президента над парламентским большинством, Жискар д'Эстен решил противопоставить ОПР собственную партийно-политическую опору, возглавив в 1978 г. «Союз за французскую демократию». Оставаясь вначале по существу всего лишь предвыборным блоком, СФД, в отличие от ОПР, не располагал ни массовым членством, ни прочным центральным аппаратом. Он опирался, подобно классическим кадровым партиям, прежде всего, на комитеты в избирательных округах, создававшиеся перед очередными выборами из «нотаблей» в органах местного самоуправления – муниципальных, генеральных советах.

Пропагандистский багаж либерал-центристов представлял собой пеструю смесь либерализма в экономике и подходе к институтам Пятой республики с умеренным социал-реформаторством демохристианского толка, атлантизмом и решительной поддержкой евростроительства на федеративных, наднациональных принципах.

Организационная рыхлость и идейная неоднородность СФД отчасти компенсировались прочной укорененностью на местах и способностью к гибкому маневрированию, в чем либерал-центристы, безусловно, превосходили громоздкую партийную машину ОПР. Его тактика тяготела не к жесткой конфронтации с лагерем левой оппозиции, а к попыткам отколоть от нее умеренное крыло, расширив правоцентристское большинство за счет антикоммунистической части левого центра.

Однако в 80-90-х гг. СФД так и не удалось выдвинуть на смену бывшему президенту-либералу харизматическую фигуру, способную возглавить правый лагерь в борьбе за Елисейский дворец против Ширака, вследствие чего либерал-центристы неизменно оставались на ролях младших партнеров ОПР вплоть до их слияния в 2002 г. Хотя до 2002 г. электоральные результаты неоголлистов и либерал-центристов оказывались весьма близкими, но с постоянным преимуществом обладали первые.

Возглавив правую оппозицию, ОПР проделало крутой поворот в своей политической стратегии и тактике. Теперь неоголлисты пытались перехватить у либералов многие их лозунги (ограничение вмешательства государства в экономику, приватизации госсектора, приоритет борьбы с инфляцией за счет строгой экономии бюджетных расходов, свертывание системы социальной зашиты и т.д.). Определенной ревизии были подвергнуты и некоторые принципиальные установки де Голля в сфере внешней политики, особенно в евростроительстве, где ОПР перешло от резкой критики наднациональных тенденций к частичному их принятию.

Вместе с тем либеральный дрейф неоголлизма углублял внутренние противоречия в рядах самого ОПР, неоднократно подводя его к грани раскола. После неудачи Ширака на президентских выборах 1988 г. треть активистов во главе с Ш. Паскуа и Ф. Сегеном ушла во внутрипартийную оппозицию, протестуя против отхода от политических заветов де Голля. Спустя семь лет в 1995 г. раскол произошел на противоположном, либеральном фланге ОПР. Ближайший соратник Ширака па протяжении 30 лет Э. Балладюр, премьер-министр правительства правых в 1993-95 гг., выдвинул собственную кандидатуру на президентских выборах. Получив поддержку как партнера по правоцентристской коалиции – СФД, не выставившего собственного кандидата, так и значительной части самого ОПР, особенно министров и парламентариев, Балладюр оказался для Ширака серьезной угрозой. ³⁶³

Вождь неоголлистов сумел проявить тогда незаурядные тактические способности, выступив за возврат к национальным и социальным истокам голлизма. Более того, он предпринял вираж влево, сделав центральной темой своей предвыборной кампании лозунг преодоления «социального надлома» французского общества, вызванного массовой безработицей. Этот ловкий маневр увенчался успехом: в первом туре лидер ОПР обошел своего конкурента в правом лагере – Балладюра (20,8 против 18,6%), а во втором одержал убедительную победу над кандидатом левых сил социалистом Жоспеном (52,6 против 47,7%).³⁶⁴

Добившись поста главы государства, Ширак не замедлил совершить новый крутой поворот – на сей раз вправо, нацелив назначенное им правительство А. Жюппе на проведение серии крайне непопулярных реформ, урезавших систему социальной защиты (в частности, пенсионного обеспечения работников госсектора). Ответом явилась всеобщая забастовка на транспорте, парализовавшая на три недели всю экономику страны накануне рождественских праздников 1995 г, что заставило премьера отступить. Пытаясь укрепить свои пошатнувшиеся позиции, президент распустил Национальное собрание и провел в 1997 г. досрочные парламентские выборы, на которых правые партии потерпели поражение, что обрекло Ширака на пятилетнее «сожительство» с левым кабинетом социалиста Л. Жоспена.

Выход Ле Пена во 2-й тур президентских выборов 2002 г. – небывалое, хоть и во многом случайное стечение обстоятельств, открыло новую страницу в эволюции голлизма, правого лагеря и всей партийно-политической системы Пятой республики. На состоявшихся вскоре парламентских выборах в мае-июне 2002 г. неоголлистское ОПР и большинство либерально-центристского СФД не просто выступили единым фронтом во втором туре, как бывало прежде, но выдвинули 518 общих кандидатов уже в первом туре под флагом «Союза за президентское большинство»³⁶⁵. Получив абсолютное большинство депутатских мандатов в нижней палате, они приступили к органическому слиянию обеих основных правых партий, различия между которыми – как идейно-политические, так и социологические – уже давно по существу стерлись.

В состав вновь образованного в ноябре 2002 г. «Союза за народное движение» вошли неоголлистское ОПР и основные участники либерально-центристского СФД. В момент основания СНД претендовала на 130 тыс. членов, т.е. меньше, чем было у его предшественников вместе взятых. Новая правоцентристская партия унаследовала, с одной стороны, дисциплинированную организационную структуру неоголлистов, а с другой широкую сеть «нотаблей» в органах местного самоуправления, которая всегда была козырем либералов. ³⁶⁶

Стремление к сочетанию специфики двух основных партий правого лагеря, опирающихся теперь на один и тот же электорат, наблюдается и в программных документах СНД, где националистические и социальные рудименты голлизма сочетаются с антиэтатистской и европейской риторикой либералов. Причем идейно-политическая «либерализация» неоголлизма, начавшаяся еще в 80-х годах, отчасти компенсируется его преобладанием в организационном, кадровом и электоральном плане. Тем не менее процесс слияния этих течений далеко не ликвидировал трения между ними, подогреваемые как фракционным и личным соперничеством, которое переместилось отныне внутрь единой правоцентристской партии, так и новой сменой поколений в элите правого лагеря.

После вынужденного ухода верного шираковца А. Жюппе с поста председателя СНД в 2004 г. (он был признан виновным в незаконном использовании общественных средств для финансирования политических организаций и лишен права занимать выборные политические должности³⁶⁷), лидером партии стал динамичный, амбициозный министр внутренних дел, Николя Саркози, являвшийся в середине 90-х годов сторонником тогдашнего конкурента Ширака в правом лагере Э. Балладюра.

В 2005 г. французы отвергли проект европейской Конституции, расцененный общественным мнением как «слишком либеральный». При этом на самом деле большинство французов, сказавших «нет», – сторонники углубления европейской интеграции. Главная причина провала голосования – желание населения выразить протест против непопулярного правительства Жан-Пьера Раффарена (сменившего Жюппе)³⁶⁸. Многие избиратели вели себя на референдуме как на местных выборах, когда выносится промежуточный вердикт внутренней политике центральной власти. Провал Конституции свел к минимуму шансы Ширака в случае повторного выставления (на пятилетний срок) его кандидатуры на пост президента.

Крест на президентских амбициях следующего премьер-министра Франции де Вильпена поставил печально известный «контракт первого найма», призванный, по расчетам разработчиков, придать гибкость рынку труда. Однако молодежь не согласилась с правилом о введении двухгодичного испытательного срока, после которого работника могли уволить без объяснения причин. После массовых забастовок в вузах весной 2006 г. рейтинг премьера опустился на столь низкие отметки, что стала очевидной необходимость представления правыми силами кандидата, не связанного с социально-экономическими аспектами деятельности правительства, им и стал Н. Саркози.³⁶⁹

На фоне падения популярности президента и назначенных им правительств Саркози открыто выдвинул притязания на Елисейский дворец в перспективе президентских выборов 2007 г. в качестве кандидата от СНД против ставленника Ширака премьера Д. де Вильпепа. Первый, как в свое время Балладюр, опирался скорее на либералов, второй на неоголлистов. В конечном счете Саркози одержал верх, став кандидатом СНД на выборах.

Сейчас в правящей партии СНД можно выделить несколько основных течений. Самое крупное – сторонники действующего президента Николя Саркози. Они выступают за жесткую систему управления в сочетании с либеральной экономической политикой. Среди остальных течений выделяются следующие. Неоголлисты – сторонники Жака Ширака (Доминик де Вильпен, Алан Жюппе, Жан-Луи Дебре), они призывают к постепенному реформированию системы управления. Умеренные центристы, социал-демократы (Филипп Дуст-Блази, Эрве де Шаретт) ратуют за активную социальную политику, децентрализацию Франции и федерализацию Европы. Либеральные реформаторы (Эрве Новелли, Патрик Девиджян, Пьер Меэньри) отрицательно относятся к эгалитаризму и дирижизму, поддерживая глобализацию и либерализацию, считают, что экономика должна носить более открытый характер. Суверенисты и националисты (Н. Дюпон-Эньян) относятся к крайне правым, позиционируют себя как подлинных наследников де Голля, являются евроскептиками.

Борьба внутри СНД не прекращается и после победы партии на всех выборах 2007 г. Недавно во Франции начался еще один судебный процесс, который возможно станет самым ярким эпизодом в давнем противостоянии президента Н. Саркози – одного из истцов и бывшего премьера Франции Д. де Вильпена – одного из пяти ответчиков. Как считает Саркози, де Вильпен пытался доказать его причастность к отмыванию крупной суммы денег через люксембургскую финансовую компанию Clearstream и с этой целью санкционировал секретное официальное расследование. И если де Вильпен намеревается принять участие в президентских выборах 2012 г., то его предвыборная кампания уже началась – в зале суда парижского дворца правосудия, где может и закончиться.³⁷⁰

С другой стороны часть либерал-центристов во главе с бывшим министром образования Франсуа Байру отказалась влиться в СНД и сохранила самостоятельность под прежним названием «Союз за французскую демократию». В усеченном варианте СФД претендует на 40 тыс. членов. Его организационная структура типична для небольших кадровых партий: местные комитеты по округам и съезд, избирающий председателя, его заместителя, делегата по координации и т.д. ³⁷¹

На президентских выборах 2002 г. кандидатура Байру получила в первом туре всего 6,9% голосов³⁷², на парламентских выборах месяц спустя кандидаты СФД добились 27 депутатских мандатов из 577, т.е. в 12 раз меньше, чем у СНД. Поэтому положение арбитра партии центра бесповоротно ушло в прошлое, уступая место ротации у власти двух вариантов большинства право- и левоцентристского, формируемых в ходе президентских или парламентских выборов вокруг одной из двух ведущих партий и устойчиво сохраняющихся на все пять лет очередной легислатуры.

В структуре электората центристов преобладают классические для либеральных партий социальные категории, прежде всего традиционные средние слои (мелкие и средние предприниматели, торговцы, фермеры, лица свободных профессий, служащие частного сектора, особенно в провинции). Их типичный избиратель – ревностный католик, житель небольшого провинциального города или деревни на востоке или западе страны, где особенно сильно влияние церкви.³⁷³

Завершение процесса формирования во Франции единой правоконсервативной партии на базе СНД тормозится наличием на крайне правом фланге Национального фронта во главе с Жан-Мари Ле Пеном. В первые годы после создания НФ оставался всего лишь одной из мелких группировок ультраправого толка среди многих других. Однако в 1980-90-е гг. кривая результатов Ле Пена шла на повышение: на президентских выборах 1988 г. он привлек в первом туре голоса 4,4 млн. избирателей (14,6%), в 1995 г. — 4,6 млн. (15,3%), в 2002 г — 4.8 млн. (17,2), обогнав социалиста Л. Жоспена и выйдя во второй тур, получив в нем голоса 5,5 млн. избирателей (17,8%)³⁷⁴.

Тем не менее, НФ не сумел трансформировать своё электоральное влияние в рост политической влиятельности. Мажоритарная избирательная система и отказ центральных организаций СНД и ФСП от предвыборных соглашений с НФ продолжают способствовать успешному отражению его попыток проникнуть в различные органы власти. Зато на местных муниципальных, кантональных, региональных выборах представители НФ регулярно входят в состав соответствующих советов или даже становятся мэрами.

На современном этапе развития численность избирателей НФ растет медленно (исследователями отмечается в этой связи, что многие из тех, кто сегодня поддерживает Ле Пена, вчера выступали за коммунистов³⁷⁵). А в последние несколько лет партия существенно сдала позиции. Ошибочность взятого курса показали результаты последних парламентских выборов, которые оказались провальными для крайне правых: не только ни один из 360 кандидатов не прошёл в парламент, но и вся партия не набрала пяти процентов голосов в общенациональном масштабе. Вследствие чего НФ вынужден был заплатить из своих средств девять миллионов евро за избирательную кампанию своих кандидатов, потерпевших поражение³⁷⁶.

За три десятилетия своего существования Национальный фронт сумел создать прочную и довольно эффективную организационную структуру, цементированную культом Ле Пена, который единолично контролировал ее сверху донизу. В 2004 г. партия официально насчитывала 100 тыс. членов (на деле, видимо, на 30-40 тыс. меньше). НФ опирается на множество подконтрольных ему филиалов («национальных клубов»): молодежных, женских, ветеранских, предпринимательских и т.д. ³⁷⁷

Проблемы иммиграции с самого начала стали основой пропагандистского багажа НФ. Подходя к ним с сугубо шовинистических, ксенофобских, а зачастую и откровенно расистских позиций, НФ требовал свести иммиграцию к нулю, начав с высылки всех нелегалов, резко ужесточить правила предоставления французского гражданства и политического убежища иностранцам, законодательно предоставить «национальное преимущество» этническим французам при приеме на работу, получении дешевого жилья и социальных пособий. Антиарабские и антимусульманские лозунги НФ тесно переплетаются с антисемитизмом. С иммиграцией лепеновцы так или иначе связывают все остальные болезни французского общества: не только безработицу, но и преступность, наркоманию, СПИД, рассадниками которых служат арабо-африканские гетто в пригородах. Отсюда требования резко ужесточить уголовные наказания, восстановить смертную казнь, укрепить правоохранительные органы.

Во внутренней политике НФ требует расширить практику референдумов за счет прав парламента; в экономике его платформа включает дальнейшее ограничение государственного регулирования, снижение налогового бремени, усиление протекционизма; во внешней политике осуждает наднациональные формы евростроительства, проповедует жесткий антиамериканизм и антиглобализм. Необходимым условием сохранения демографического потенциала Франции и ее национально-культурной идентичности НФ объявляет поощрение рождаемости коренных французов путем предоставления льгот многодетным семьям, твердой защиты традиционных моральных устоев от деградации нравов (порнографии, гомосексуализма и т.д.), расширение финансирования частных католических школ.

По данным 2003 г., в электорате НФ доминируют промышленные и сельскохозяйственные рабочие (23%); служащие (22%); фермеры, торговцы, ремесленники, мелкие предприниматели (22%); тогда как наиболее динамичные слои: менеджеры, технические кадры среднего звена, интеллигенция, лица свободных профессий – присутствуют там на вдвое более низком уровне, чем в целом в самодеятельном населении (11-13%). Типичный избиратель НФ – мужчина, скорее пожилой, со средним образованием и доходом, проживающий в небольшом городе или сельской местности. Тем не менее, электорат НФ включает представителей всех социальных классов, подтверждением чему стали региональные выборы весны 2004 г., где националисты получили более 15% голосов³⁷⁸.

Зоны наибольшего влияния Национального фронта включают, с одной стороны, южные департаменты Средиземноморского побережья (Прованс – Лазурный Берег), где особенно высока плотность французов, вернувшихся в свое время из Алжира, и арабов-иммигрантов из стран Магриба, а с другой – регионы Северо-Востока, экономика которых, основанная на традиционных отраслях промышленности (угледобыча, металлургия, машиностроение, текстиль), переживает болезненную структурную перестройку, влекущую за собой высокий уровень безработицы³⁷⁹.

Таким образом, НФ представляет главным образом вчерашнюю Францию, обреченную на исчезновение под нажимом научно-технической революции конца XX начала XXI в. Ограниченность политических возможностей ультраправых усугубляют преклонный возраст их вождя, борьба в верхушке движения за роль его преемника, вызывающие расколы. Так ближайший соратник Ле Пена Брюно Мегре был исключен за нарушение дисциплины и создал 2 октября 1998 г. собственную партию Национальное республиканское движение, но получил в первом туре президентских выборов 2002 г. всего 2,4% голосов³⁸⁰.

Сходная с правыми, хотя совершенно иная по своим идейно-политическим и социальным характеристикам картина наблюдается в левом лагере, где с начала 80-х годов доминирующую роль играет социалистическая партия. Начало новой эпохи в истории социалистов положил Франсуа Миттеран, возглавивший в 1969 г. объединение нескольких некоммунистических группировок.

Важной предпосылкой превращения ее в один из двух полюсов политической системы Пятой республики, способный реально претендовать на парламентское большинство и ключевые государственные посты (президента, премьер-министра), было укрепление ее позиций в органах местного самоуправления, полномочия которых социалисты значительно расширили сразу же после своего прихода к власти путем административной децентрализации.

Своими успехами на выборах на протяжении последней четверти XX в. соцпартия была во многом обязана эволюции своего электората, отвечавшей социально-экономическим сдвигам в населении Франции, тогда как у коммунистов наблюдалась обратная картина.

Структура электората социалистов оказалась, весьма близкой к средним показателям по стране в целом: 25% – управленцы среднего звена и служащие, 30% – рабочие, 24% – пенсионеры, 6% – фермеры, 15% – торговцы, промышленники, менеджеры, лица свободных профессий. Таким образом, миттерановская соцпартия привлекала в ходе борьбы за власть наиболее динамичные, быстро растущие категории населения на уровне членства с традиционным левым электоратом. Типичным избирателем социалистов с 70-х годов XX в. был молодой мужчина со средним иди высшим образованием, служащий или рабочий с уровнем дохода чуть ниже среднего, не посещающий церковь даже при сохранении религиозной принадлежности.

Географические зоны влиянии социалистов долгое время оставались стабильными: промышленный Северо-Восток (департаменты Нор и Па-де-Кале), средиземноморский Юг (Буш-дю-Рон), а также крестьянский Юго-Запад, где соцпартия унаследовала традиционный левый электорат на фоне упадка влияния радикалов. С обновлением соцпартии в конце 60-70-х гг. эти зоны отчасти расширились на запад (Бретань) и восток (Эльзас, Лотарингия) благодаря модернизации экономики – развитию современных отраслей промышленности и роста сферы услуг, молодые управленческие кадры которых, в том числе левые католики, разделяли социал-реформаторские настроения.³⁸¹

Тем не менее, бесспорные успехи соцпартии не компенсируют ряда ее слабостей, которые все заметнее давали себя знать по мере превращения ее из оппозиционной в «системную», претендующую на власть и периодически осуществляющую ее.

Французские социалисты никогда не были массовой партией: даже в высшей точке подъема левых сил в 1982 г. ее численность составляла всего 214 тыс. человек, а за последующие 20 лет (1982-2002 гг.) число членов сократилось наполовину, стабилизировавшись на уровне 110-130 тыс.³⁸²

В организационном плане социалисты всегда уступали коммунистам (а в правом лагере — голлистам) по части дисциплины, активности низовых первичных организаций, сплоченности руководства. Высшим органом соцпартии считается национальный съезд. Он принимает программную резолюцию на основе представленных фракционными течениями проектов, причем «синтеза» между ними, т.е. единого компромиссного варианта, удается достичь далеко не всегда. Тогда большинство принимает свой вариант и обеспечивает контроль своих сторонников над центральными инстанциями партии, которые в принципе формируются на основе пропорционального представительства фракционных течений с учетом числа голосов, полученных их проектами политической резолюции.

Даже после того, как Миттеран дважды избирался президентом республики, став, казалось бы, безусловным хозяином положения в партии, фракционная борьба в ней сначала за близость к вождю, а затем за место его преемника не только не утихла, но, напротив, еще более обострилась. На съезде в марте 1990 г. партия оказалась на грани коллапса: конфликт между течениями Жоспена, подержанного Моруа, и Фабиуса, пользовавшегося сочувствием самого Миттерана, помешал принятию политической резолюции и едва не закончился открытым расколом. Победу во внутрипартийной борьбе тогда, опираясь на широкую поддержку рядовых членов, одержал Л. Жоспен. На протяжении первой половины 90-х гг. социалисты вообще не выходили из хронического внутреннего кризиса, усугубленного неизлечимой болезнью Миттерана и поражением левых сил на парламентских выборах 1993 г. За девять лет (1988-1997) сменились пять первых секретарей: Моруа, Фабиус, Эмманюэли, Жоспен, Олланд (который уже сохранил этот пост на следующие 11 лет).³⁸³

После успешных для левых внеочередных парламентских выборов 1997 г. партия вернулась к власти. Программа Жоспена была выдержана в стремлении компенсировать скромность реально возможных социально-экономических преобразований далеко идущими мерами по демократизации общества³⁸⁴. Также социалистами была выражена поддержка углублению евроинтеграции, и был предложен ряд мер способствовавших этому³⁸⁵.

Однако пребываение у власти не пошло социалистам на пользу: в 2002 г. они проиграли сначала президентские, а затем и парламентские выборы. При чем на первых Жоспен в первом туре уступил не только Шираку, но и Ле Пену. И хотя на выборах в региональные советы в 2004 г. ФСП победила в 22 из 24 регионов³⁸⁶, а также на выборах в Европарламент от Франции, развить свой успех на национальном уровне не смогли, проиграв в 2007 г. и президентские, и парламентские выборы.

Постепенное торможение дальнейшего роста влияния соцпартии, а вместе с ней и левого лагеря в целом, как и ранее его подъем, не были случайностью. Первые программы социалистов строились на лозунгах качественного изменения характера существующего общества - «разрыва с капитализмом», пусть и не революционным путем. Между тем внутренние, а главное — внешние условия никак не соответствовали этим лозунгам. Поэтому с приходом к власти в 1982 г. и после осуществления своей коллективистской программы, ФСП совершила крутой поворот к политике «строгой экономии», имевшей по существу либерально-монетаристский характер. Исторической заслугой Миттерана было то, что он не только своевременно понял неизбежность и необратимость такого поворота, но и сумел убедить в этом большинство своей партии, которое перешло в 80-90-х гг. XX в. от сугубо негативной «культуры оппозиции» к реалистической «культуре управления».

Социалистическое правительство Жоспена проводило схожую политику: в экономике сделав ставку на стимулирование производства через спрос, который служил необходимым условием финансовой стабильности³⁸⁷. Соответственно налоговая политика поощряла не сбережения, уходившие в финансовую сферу, а потребление и инвестиции в реальный сектор. При социалистах быстрыми темпами продолжилась приватизация. За 18 месяцев пребывания у власти левоцентристское правительство денационализировало больше госпредприятий, чем его правые предшественники за два года, и согласилось с созданием частных пенсионных фондов³⁸⁸. В социальной сфере не было революционных реформ, но даже в ограниченном варианте они встретили жесткое сопротивление со стороны населения.

В то же время Жоспен не присоединился к документу Блэра-Шредера, озвучив свою точку зрения на будущее социал-демократии, резюмировать которую можно следующим его высказыванием: «Да – рыночной экономике, нет – рыночному обществу»³⁸⁹. Реализация его концепции возможна путем сужения влияния рынка, восстановления полной занятости, гарантии социальной защиты, создания нового союза со средними слоями и поощрения модернизации государства.

Проблема идеологической идентичности не решена соцпартией до сих пор. Ее доминирующая роль в левом лагере может привлечь к нему большинство избирателей только в случае поддержки ФСП ее «младшими партнерами» и конкурентами «Движением левых радикалов», коммунистами, троцкистами, «зелеными», что усугубляет периодические всплески фракционной борьбы в рядах самих социалистов.

Раскол в среде социалистов хорошо характеризуют выборы в ноябре 2008 г. первого секретаря партии, когда этот пост заняла мэр Лилля Мартин Обри, обойдя свою главную конкурентку – кандидата на пост президента на выборах 2007 г. Сеголен Руаяль – на 102 голоса и набрав 67 451 (50,04 %) голосов однопартийцев (против 67 349 (49,96 %) у Руаяль). Среди основных соперников за пост первого секретаря был ещё мэр Парижа Бертран Деланоэ, хорошо зарекомендовавший себя на этом посту. Он разгрузил пробки и начал превращать Париж из города банков, ресторанов и торговых центров в город чистого воздуха, велосипедистов и парков. Однако ни харизмой, ни внятной программой, способной повести за ним миллионы французов, он явно не обладает. Похоже, единственная яркая сторона его личности — это принадлежность к гей-сообществу (его фотографии в 2005 году на гей-параде в Париже обошли все французские СМИ), но к президенту-гею французы все-таки вряд ли готовы. Тем не менее, первоначально его поддерживали такие влиятельные социалисты, как Лионель Жоспен и прежний лидер партии Франсуа Олланд³⁹⁰.

У Мартин Обри, похоже, тоже нет никаких явных талантов. Ее продвигают как новое женское лицо партии в условиях, когда после двух подряд поражений ФСП на президентских и парламентских выборах необходимость реформ так очевидна. Однако Руаяль, даже проиграв выборы 2007 г., в этой роли выглядит убедительнее Обри.

При этом формально находясь в оппозиции левые активно взаимодействуют с правыми (например, министром иностранных дел является Бернар Кушнер, Доминик Стросс-Кан – глава МВД)³⁹¹.

В левом лагере меньше всего проблем для социалистов составляет «Движение левых радикалов», являющееся с 1972 г. их послушным сателлитом. Осколок от некогда влиятельной организации сейчас обладает лишь семью депутатскими мандатами. Другая часть движения вступила в либерально-центристский СФД Жискар д'Эстена, а в 2002 г. влилась вместе с ним в правоцентристский СНД. К тому моменту она насчитывала всего 10 тыс. членов.

Распад партии радикалов был вполне закономерен: к концу XX в. ее программа оказалась, по существу, исчерпанной, а прежняя социальная база либо растаяла, либо перешла к другим партиям. Хотя левые радикалы, претендующие на 25 тыс. членов, все еще проводят (как и правые) свои съезды, избирают председателя, генсека, национальное бюро, их роль в политической жизни страны, да и в левом лагере, сведена к миниму­му. Выдвигая во втором, а зачастую и в первом туре выборов единые кандидатуры с социалистами, они служат для соцпартии не более чем тактическим прикрытием справа, призванным привлечь часть текучего центристского электората.

Немногим более значительную роль, но уже слева от социалистов, играет ныне и Коммунистическая партия Франции (ФКП), которая на протяжении полувека была крупнейшей политической силой страны. Организация прошла долгий, сложный путь от изолированной секты 20-х первой половины 30-х годов до массового движения, за представителей которого голосовал десятилетиями каждый четвертый-пятый избиратель.

Главной причиной, позволившей компартии добиться столь внушительных успехов, было прежде всего то, что на определенном историческом этапе она выступала в политической жизни страны не как чужеродный элемент, а как органическая составная часть левого лагеря со всеми его традиционными ценностями социальной справедливостью и демократией, патриотизмом и пацифизмом. Действительно, в период наибольшего влияния компартии основная масса ее избирателей руководствовалась отнюдь не марксистско-ленинской доктриной и тем более не советским вариантом ее реализации, а просто стремлением оказать нажим на власть имущих, заставив их учитывать интересы социально уязвленных слоев населения. Иными словами, электорат компартии был гораздо больше протестным, чем идеологически мотивированным.

Важным преимуществом французских коммунистов всегда служила дисциплинированная организация, построенная на сугубо вертикальном принципе «демократического централизма», - от первичных организаций, территориальных секций, департаментских федераций до съездов, ЦК, политбюро и секретариата во главе с всевластным генсеком.

Пик влияния компартии пришелся на первые годы после Второй мировой войны, но и в 1975 г. в ней все еще насчитывалось около 500 тыс. членов. В тот период среди членов и избирателей компартии доминировали рабочие (соответственно 60 и 47%), служащие (18,5 и 10%), особенно в крупных городах, тогда как фермеры, торговцы и ремесленники были представлены слабо (по 5-6%). Зоны ее влияния совпадали с электоральной географией остальных партий левого лагеря — социалистов и радикалов, где они являлись конкурентами, но иногда и вынужденными союзниками: это были промышленный Северо-Восток, в меньшей степени сельскохозяйственный Юг, северо-западная часть Центрального массива и рабочие пригороды Парижа («красный пояс»).³⁹²

Поддержкой компартии служили крупнейший в стране профцентр – Всеобщая конфедерация труда, молодежные, женские, ветеранские и прочие формально беспартийные массовые организации, а также занимаемые коммунистами позиции в выборных органах местного самоуправления – муниципальных, генеральных, региональных советах. Благодаря им коммунисты могли одновременно выступать в двух ипостасях – как авангард классовой борьбы против существующей системы и как конструктивная сила, способная квалифицированно управлять повседневными делами сограждан. В итоге компартия и контролировавшиеся ею организации превратились в некое подобие параллельного общества со своими ценностями, политической культурой, нравами и обычаями, материальной базой, способами формирования элит.

Глубокий кризис Французской компартии, начавшийся в конце 50-х и завершившийся к концу XX в. окончательной маргинализацией, был связан прежде всего с крушением тоталитарных режимов СССР и стран Восточной Европы. Этому способствовала эволюция социально-экономической структуры страны – упадок крупных предприятий традиционных отраслей промышленности (угледобыча, металлургии, ряд отраслей машиностроения, текстильная промышленность), и мелкособственнического, поликультурного сельского хозяйства, сосредоточенных именно в тех регионах, которые всегда были главными оплотами коммунистов на выборах (Северо-Восток, Средиземноморское побережье, часть Центрального массива). Удельный вес рабочего класса в самодеятельном населении снизился с 40% до четверти. Во многих промышленных центрах, в частности в бывшем «красном поясе» вокруг Парижа, места рабочих-французов заняли иммигранты-арабы, зачастую не имевшие права голоса. Между тем среди «белых воротничков» и работников бурно растущей сферы услуг социалисты явно опережали коммунистов.

Результаты не заставили себя ждать: если в 1978 г. компартия еще претендовала на 520 тыс. членов, то десятилетие спустя уже на 330 тыс., в 2003 г. – на 131 тыс. членов. То же самое происходило и с коммунистическим электоратом. На президентских выборах 1988 г. коммунист А. Лажуани получил лишь 2 млн. голосов (5,4%), в 1995 г. новый лидер Робер Ю, сменивший годом ранее Марше, – 2,6 млн. (6,6%). В 2002 г. он собрал меньше миллиона голосов (3,37%)³⁹³. Оказавшись на 11-м месте из 16 кандидатов, фигурировавших в первом туре, Робер Ю отстал не только от представителей ведущих партий, но даже от двух троцкистов.³⁹⁴

В 1990-е гг. в связи с изменениями в партийной идеологии (от еврокоммунизма к новому коммунизму рабочего движения Франции) партия была вынуждена отказываться от своих установок (например, сохранение франка как национальной валюты, борьба с предпринимателями, несправедливо действующими в отношении работников). Апофеозом трансформации партии стал отказ от политического прошлого и принятия в партию различных общественных движений: феминистских, экологических, антирасистских, сексуальных меньшинств³⁹⁵. С данными явлениями был связан переход ряда членов партии в ряды социалистов и падение уровня поддержки электората. Тем не менее, на съезде партии в 2003 году вновь был одобрен курс «нового коммунизма» с поддержкой левых сил и активной оппозиционной деятельностью по отношению к проводимым правительством реформам³⁹⁶. Однако можно утверждать, что сейчас компартия, по существу, утратила статус политической силы общенационального масштаба.

Троцкистское движение, появившееся во Франции в 30-х годах XX в., всегда было и остается конгломератом мелких групп, созданных, как правило, выходцами из компартии. Отвергая как советскую модель, так и реформистскую социал-демократию, они постоянно конфликтуют между собой по поводу выбора оптимальной стратегии и тактики: одни пытались просочиться внутрь соцпартии, профсоюзов, других общественных организаций, причем иногда небезуспешно, другие предпочитают выступать на выборах и особенно в ходе массовых движений, забастовок, демонстраций самостоятельно, стремясь навязать им возможно более радикальные лозунги и методы борьбы.

Влияние троцкистов получило новый импульс в 80-х и особен­но в 90-х годах с приходом социалистов к власти и упадком влияния компартии, связанной с ними предвыборными интересами. На этом фоне троцкизм оказался в роли аналогичного, но значительно менее сильного полюса притяжения протестного электората левом лагере, каким являлся Национальный фронт в правом. Среди двух десятков карликовых партий троцкистского толка более или менее заметными являются лишь «Рабочая борьба» Арлетт Лагийе и «Революционная коммунистическая лига» Алена Кривина – наследники Французской секции IV Интернационала. Хотя численность этих группировок вместе взятых не пре­вышает 10 тыс. человек, они привлекают достаточно избирателей, чтобы оказать определенное влияние на общие результаты голосования.

Это дало себя знать, в частности, на президентских выборах 2002 г., где три троцкистских кандидата – Арлетт Лагийе, Оливье Безансено и Даниель Глюкстейн собрали в обшей сложности 2,8 млн. голосов (10,7%) – втрое больше, чем кандидат компартии Робер Ю, и две трети того, что получил социалист Лионель Жоспен. Отняв голоса у коммунистов и социалистов, троцкисты косвенно способствовали успеху Ле Пена³⁹⁷.

В какой-то мере сравнимую с ними роль дестабилизатора партийной системы играет и движение «зеленых». Во Франции защитники окружающей среды расколоты на несколько соперничающих группировок разного оттенка «Поколение экологии» Бриса Лалонда, «Независимое экологическое движение» Антуана Вештера, «Зеленые» Доминик Вуане и Ноэля Мамера. В отличие от троцкистов зеленым удается проводить своих депутатов в Национальное собрание, Европарламент и даже добиваться министерских портфелей, связанных с защитой окружающей среды, как в левых, так и в правых кабинетах (Д. Вуане, К. Лепаж).

«Лагерная солидарность» вынуждает левые партии также как и правых делить округа и выставлять уже в 1 туре единых кандидатов. Так на выборах 2002 г. Социалистическая партия оказалась центральной осью, вокруг которой организовывались кандидаты от левых партий. Социалистам, коммунистам, экологистам и другим радикальным силам удалось выставить 170 общих кандидатов, 34 из которых были едиными кандидатами от всех этих партий³⁹⁸.

До 2007 г. консервативные французы на протяжении предыдущих 25 лет каждый электоральный цикл меняли парламентское большинство, надеясь улучшить своё материальное положение. И лишь разочарование в неизменившейся Социалистической партии Франции помешало это сделать им снова в 2007 г., при повышенной электоральной активности всего населения Франции³⁹⁹. Французы, под воздействием кризиса, ждали перемен, как и все европейцы.

На последних президентских выборах можно было наблюдать борьбу относительно равных соперников. Но С. Руаяль, дистанцировавшись от своей собственной партии на тех выборах, не смогла помочь ФСП и на парламентских. Она даже не стала избираться в Национальное Собрание, хотя прошла бы, решив бороться за пост лидера партии. В итоге не преуспела ни там, ни там.

В июне 2007 г. правящая партия умело воспользовалась разногласиями в левом стане после проигранных месяцем ранее президентских выборов Сеголен Руаяль, в ходе которых её штаб вообще не контактировал с партаппаратом ФСП⁴⁰⁰. Однако исследователи отмечают, что и на этих выборах французы «в очередной раз "надули" политический класс страны»⁴⁰¹. Ведь накануне второго тура социологические опросы предсказывали правым до 450-500 мест в парламенте.

Проблематика различных избирательных кампаний в настоящее время схожа, даже если политические силы на выборах и не делают акцент на одних темах или если возникают новые проблемные измерения. На первом плане в избирательных кампаниях стоят экономические и социальные вопросы. Такие темы, как безработица, бедность, молодежная политика, иммиграция, борьба с социальной атомизацией и др. постоянно находятся в центре избирательных кампаний вне зависимости от уровня их проведения и привлекают интерес общенациональных и местных СМИ. Крупные СМИ, а также многочисленные предвыборные опросы вне зависимости от вида выборов навязывают избирателям определенные проблемные измерения кампаний, трактовку смысла того или иного вопроса. Также на выборах 2007 г в ходе избирательной кампании носили упрощенный характер внешнеполитические дискуссии, кандидаты ограничивались декларациями общего плана⁴⁰².

Исследователями также отмечается парламентская предвыборная кампания французских правых. Она прошла достаточно технологично: они, в частности, сумели решить традиционно сложную задачу мобилизации своего электората в дни выборов. Но и ФСП сумела за себя постоять. Социалисты успешно преодолели фрустрацию, связанную с недавним поражением на выборах своего кандидата в президенты – С. Руаяль. И они провели очень жесткую и эффективную контркампанию в промежутке между первым и вторым турами парламентских выборов. Именно жесткая критика “партии власти”, а не абстрактные опасения французов по поводу ее засилья, привела к активизации левого и левоцентристского электората и положительной динамике голосования за кандидатов-социалистов⁴⁰³.

Тем не менее, в результате последних выборов СНД даже не вступая в коалиции, в прямом смысле слова, сумел обеспечить себе плотную поддержку со стороны широкого спектра общественных сил. Этому способствовало «открытие» правого большинства в сторону центра и даже левого лагеря, обещанное новым президентом после избрания. Оно выразилось в назначении на ключевые внешнеполитические посты выходцев из оппозиционной Социалистической партии: министром иностранных дел стал Бернар Кушнер, госсекретарем по европейским делам – Жан-Пьер Жуйе. После парламентских выборов в июне правительство пополнил еще один социалист – мэр Мюлуза Жан-Мари Бокель, назначенный госсекретарем по сотрудничеству и франкофонии⁴⁰⁴. Дополнительным плюсом такой «открытости» является возможность для президента возложить часть ответственности за возможные издержки на перебежчиков из левого лагеря.

Несмотря на то, что правыми по традиции были проиграны следующие за национальными выборы в местные органы власти в марте 2008 г.⁴⁰⁵, их последняя убедительная победа в борьбе за места в Европарламенте в июне 2009 г., показывает, что они всё ещё пользуются поддержкой широких слоёв населения. В отличие от социалистов, чей результат оказался рекордно низким, всего десятыми долями процента отличаясь от показателя объединённых «зелёных» (чуть более 16% у обеих партий)⁴⁰⁶.

В 1980-90-е гг. неуклонно снижалось число французов, участвовавших в выборах. Около 4 млн. французов, т.е. 9 % потенциальных избирателей, вообще не вносят свои фамилии в избирательные списки⁴⁰⁷. Рекордный уровень абсентеизма (практически 40%) был зафиксирован на последних парламентских выборах. Подобная ситуация не может не отражаться на легитимности режима в целом, нанося ущерб механизму обратной связи между государством и обществом. Результатом оказывается периодический выход социально-экономических, политических, межэтнических и прочих конфликтов за пределы правового поля. Из подобных событий стоит выделить двухнедельный «бунт мусульманских предместий» в большинстве крупных городов Франции в октябре-ноябре 2005 г.⁴⁰⁸

В целом можно наблюдать тенденцию к нормализации поля партийного взаимодействия. Основой этого процесса является постепенная эрозия враждебных идеологий консерватизма и либерализма справа, социализма и коммунизма слева, значительно ускорившаяся с окончанием раскола мира и Европы на противоположные общественные системы. Тем самым антагонизм между двумя традиционными лагерями французских партий снижается, он постепенно утрачивает прежний характер непримиримой конфронтации морально-этических и философских ценностей. Однако, до культуры прагматических компромиссов, присущей неписаным правилам политической игры в других постиндустриальных государствах и базирующейся на национальном консенсусе по основным ценностям, Франции пока далеко.

В самом деле, заложенное в полупрезидентской Конституции Пятой республики противоречие между президентским и парламентским режимами все еще дает себя знать, особенно в периоды «сожительства» между президентом и премьером разного политического профиля. Ни выравнивание сроков полномочий представителей различных ветвей власти, ни унификация порядка их избрания не создают пока достаточно надежных гарантий от рецидивов таких конфликтных ситуаций, снижающих эффективность порядка принятия политических решений основными государственными институтами.

Особенностью французской партийной системы явилось относительно недолгое существование трехполюсности, когда в конце 80-х гг. в разряд основных партий вышел Национальный фронт. При этом такая партийная система характеризовалась весьма своеобразным положением третьей основной партии как "силы без власти"⁴⁰⁹. После недолгого периода относительной популярности националисты, так и не пожелавшие интегрироваться в действующую систему, в последние годы стали терять свой электорат. Сторонников правого полюса консолидировал Союз за Народное Движение действующего президента Н. Саркози, серьёзно сдвинувшийся вправо по идеологической оси в борьбе с мигрантами за французскую идентичность. При этом его партия объединилась с центристской организацией Союз за Французскую Демократию и, по сути, превратилась в масштабную партию, выражающую самые широкие общественные интересы. В то же время на левом фланге социалисты должны стать консолидирующей силой, но вследствие внутреннего кризиса идентичности, аналогичных проблем у коммунистов и раздробленности троцкистских и зеленых движений, не могут этого сделать. Тем не менее результаты последнего электорального цикла свидетельствуют об обратной трансформации партийной системы Франции в сторону биполярности.

Биполяризация партийно-политической системы также не завершена. Консенсус вокруг фундаментальных ценностей: политической демократии, социальной рыночной экономики, правового государства – остается во Франции менее широким, чем во многих других государствах сопоставимого уровня развития. Конкуренция лепеновцев создает определенные лимиты для эволюции умеренных правых, в том числе СНД, в сторону центра, точно так же как для социалистов сохранение слева компартии, даже ослабленной, вкупе с троцкистами и частью зеленых. Таким образом, французское политическое пространство остается более поляризованным, чем в других постиндустриальных демократиях Запада.