1.2. Понятие, типологии и методы исследования партийных систем

В отличие от понятия «политическая партия» содержание категории «партийная система» в научном отношении не столь сложно и многогранно, а потому не является дискуссионным в той степени, в какой это свойственно партийным определениям. Как правило, исследователи при описании данного феномена руководствуются двумя позициями. Во-первых, акцентируют внимание на признаках первого порядка, т. е. таких, которые касаются сути самого понятия «система». Систему можно определить как совокупность элементов, определённым образом взаимосвязанных между собой вокруг какого-либо ядра. Таким образом, в партийной системе – за элементы принимаются политические партии, а за ядро – механизм достижения и реализации государственной власти. Например, Дж. Сартори под партийной системой понимает политическую конфигурацию, составленную из совокупности независимых элементов и определенную количеством и параметрами существующих в ней партий¹¹⁵. Во-вторых, в содержательную структуру партийной системы может включаться различный набор системных элементов (больший или меньший), который, по мнению того или иного автора, формирует её качественные характеристики. «В любой стране (за исключением государств с однопартийным режимом) сосуществуют несколько партий: формы и способы этого сосуществования определяют “партийную систему” рассматриваемой страны» - такое определение даёт М. Дюверже¹¹⁶.

Объединяя оба эти подхода, Спасский Е.Н определяет партийную систему как совокупность взаимозависимых между собой партийных акторов, находящихся во взаимодействии, образующих некую целостность, которая функционирует по определённым законам¹¹⁷. Границы данной целостности являются подвижными, изменяясь во времени и пространстве. Редуцируя элементы данной дефиниции к их эмпирической сущности, можно квалифицировать партийных акторов в качестве отдельных партий и их косвен­ных (коллатеральных) организаций. Временная и пространственная динамика партийных систем (их объём и границы) означает, что в течение разных хронологических отрезков они могут сужаться или расширяться.

Исходя из этих определений, а также ряда других партийную систему государства можно определить как совокупность легально действующих в стране партий, взаимодействующих в рамках определенной политической системы между собой, а также с государством и обществом.

Критериев типологизации партийных систем несколько. Наиболее распространены классификации по двум признакам — один учитывает число включенных в систему партий, другой — их параметры (масштабы). По количественному критерию ещё Дюверже выделил однопартийные, двухпартийные и многопартийные системы. Ж. Блондель развил данную классификацию, выделив в отдельный вид систему «двух с половиной партий», в этом случае рядом с двумя основными партиями появляется третье образование, оно способно предопределять успех одной из них и, следовательно, контуры правительственной коалиции¹¹⁸.

Параметры, «вес» партий приобретают особое значение при многопартийности; здесь политологи оперируют тремя показателями: числом членов партии, количеством ее избирателей и числом полученных ею депутатских мандатов. Именно специфика распределения депутатских мест вызвала к жизни еще одну классификацию партийных систем, основанную на сравнительных масштабах влияния нескольких партий: мажоритарная партия, получающая по итогам голосования абсолютное большинство мест в парламенте и право на формирование правительства; партия, призванная быть мажоритарной, т. е. способная в условиях чередования и по итогам следующих выборов стать мажоритарной; доминирующая партия, имеющая относительное большинство депутатских мандатов; наконец, миноритарная партия¹¹⁹.

Американский политолог П. Ордешук по сходному критерию выделил следующие типы партийных систем:

 двухполюсная система (характеризуется наличием двух больших партий или двух больших и одной или двух малых партий, которые, однако, могут оказывать существенное влияние на баланс сил в парламенте);

 однополюсная система (характеризуется такая система одной доминирующей партией, в оппозиции к которой находится много мелких партий);

 многополюсная система (характеризуется наличием нескольких больших партий¹²⁰).

Среди типологий существующих партийно-политических систем, сочетающих оба этих критерия, наиболее полной представляется типология, предложенная Дж. Сартори, который, с одной стороны, отмечал несоразмерность применения к современным реалиям прежнего деления (одно-, двух- и многопартийные системы), с другой, выступал в защиту количественного критерия. По его словам, реальная проблема состоит не в том, какое значение имеет число партий, а в том, в какой степени количественный критерий позво­ляет установить значимость этого числа. Он модернизировал правила подсчёта партий, введя понятие значимых (релевантных) группировок. Так, партия считается релевантной, когда само её существование или появление влияет на тактику партийного соревнования, и особенно когда оно изменяет направление конкуренции, определяя переход от центростремительного к центробежному соревнованию нацеленных на участие в управлении партий левого, правого толка или и тех и других.¹²¹

В итоге классификация партийных систем Сартори включает семь основных положений:

1. политическая система с одной партией (партия фактически срастается с государством);

2. система с партией-гегемоном (партии-сателлиты признают руководящую роль правящей партии и реально не влияют на процессы принятия политических решений);

3. система с преобладающей партией (несмотря на наличие основных демократических процедур и множества партий, одна партия постоянно побеждает на выборах и доминирует во властных структурах);

4. система простого плюрализма (двухпартийная система, где 2 основные парии сменяют друг друга у власти);

5. система умеренного (ограниченного) плюрализма («нормальное количество партий» - 3 или 4);

6. система крайнего плюрализма (система более 5 партий, в которой затруднено формирование устойчивых парламентских коалиций и возможна поляризация партийного спектра);

7. атомизированная система (система более 8 партий, где наблюдается распыление политического влияния и дисперсия ролей). ¹²²

Типология Дж. Сартори стала основой для последующих классификаций. Так, К. фон Байме, анализируя партийные системы западных демократий, разграничивает четыре типа — двухпартийные системы, системы умеренного плюрализма, поляризованного плюрализма, системы с доминирующей партией. Второй и третий типы он рассматривает более дифференцированно, разделяя их на подтипы. В рамках систем умеренного плюрализма им дифференцируются системы без коалиции (1-й подтип, к которому относится Великобритания, Канада и Австрия), с коалицией (2-й подтип - Австралия, ФРГ), а также такие, в которых у власти находились коалиции «середины» или большие коалиции (3-й подтип). Полемизируя с Дж. Сартори, он замечает, что тип поляризованного плюрализма едва ли существует в чистом виде. Граница между ними весьма условна и количественно пролегает между пятью и шестью партиями. Вместе с тем он также делит системы поляризованного плюрализма на два подтипа: первый характеризуется наличием фундаментальной оппозиции слева и справа, второй – коалиционно-способной центристской партией (Франция, Израиль, Финляндия, Италия, Испания)¹²³.

Комбинируя количественный критерий со степенью межпартийной конкуренции, Р.-Ж. Шварценберг вводит так называемую шкалу уменьшения конкуренции, классифицируя плюралистические партийные системы следующим образом:

1) многопартийные системы:

• с полной многопартийностью;

• с умеренной многопартийностью;

2) двухпартийные системы:

• с несовершенной двухпартийностью;

• с совершенной двухпартийностью;

3) многопартийные системы с господствующей партией, где выделяются:

- системы с господствующей партией;

- системы со сверхгосподствующей партией.¹²⁴

Что касается двухпартийных систем, то в чистом виде они в условиях политического плюрализма практически не встречаются, представляя, по словам К. фон Байме, скорее абстракцию, чем реальность, так как наряду с основными партиями всегда имеются другие группировки¹²⁵. Однако если исходить из количества значимых партий, то можно вести речь о существовании двухпартийности. Дифференциация внутри двухпартийных систем зависит от величины влияния главных партий как между собой, так и по отношению к мелким партийным акторам. Совершенная двухпартийность имеет место тогда, когда обе доминирующие партии собирают более 90% голосов избирателей. В случае если третья группировка получает более 10 % голосов, то налицо несовершенная двухпартийность¹²⁶.

В рамках многопартийных систем наряду с чередованием партий у власти существует ситуация гегемонии одной партии. В этом случае речь идёт о так называемой господствующей или даже сверхгосподствующей партии. Это понятие было введено М. Дюверже, который называл в качестве таковой группировку, которая:

• явно опережает своих соперников в течение длительного периода;

• отождествляет себя со всей страной, её доктрины, идеи и стиль сливаются в одно целое с идеями, присущими данному периоду общественного развития¹²⁷.

Дж. Сартори называет такие партии доминирующими, а К. фон Байме полагает, что они могут быть отстранены от власти с помощью коалиции всех или большинства остальных группировок. К числу западноевропейских стран с подобными партийными системами он относил Ирландию, а, по мнению Ж. Блонделя, в этом ряду в разные периоды времени также стояли Швеция, Норвегия, Дания (социал-демократы), Исландия (консерваторы) и Италия (демохристиане)¹²⁸.

Системы со сверхгосподствующими партиями менее всего ориентированы на конкуренцию и являются переходным этапом к однопартийности, однако их принципиальное отличие от неконкурентных состоит в том, что остальные политические группировки здесь не запрещены и доминирующее положение господствующей партии не закреплено юридически. Иными словами, её преимущество достигается в результате соперничества с другими партийными образованиями.

В основу другой классификации была положена степень межпартийной конкуренции, присущая той или иной системе. Исходя из этого все партийные системы подразделяются на конкурентные и неконкурентные. Данные критерии могут совмещаться. Так, неконкурентные системы можно оценивать с точки зрения количества представленных в них партий, хотя их главным имманентным свойством будет являться реально существующая однопартийность, что подразумевает принцип властной монополии одной политической группировки. Поэтому, как отмечает Р.-Ж. Шварценберг, понятия «неконкурентные системы» и «однопартийные системы» можно считать синонимами, варьируя их типологию в зависимости от характера господствующей партии¹²⁹. В виду этого следует различать, идёт ли речь о коммунистических, фашистских или развивающихся государствах. На это также обращал внимание М. Дюверже, выделяя различные виды однопартийности и не связывая ее наличие исключительно с тоталитаризмом¹³⁰.

В рамках конкурентных систем межпартийное взаимодействие характеризуется большим многообразием. Наиболее распространённым критерием их классификации является упоминавшийся количественный критерий, применение которого в партологии с течением времени постоянно совершенствовалось.

Если у М. Дюверже двух- и многопартийность рассматривается главным образом через призму избирательных режимов, то в дальнейших партийных исследованиях начали активно применяться количественные методы анализа партийных систем. Одним из перспективных инструментов которого в современной политической науке считаются индексы. Индексы — это относительные величины, количественно характеризующие динамику совокупности, состоящей из непосредственно несоизмеримых единиц, или части такой совокупности¹³¹.

Одним из первых по этому пути пошел Д. Рае, разработавший индекс, позволяющий измерять степень партийной фракционализации парламента. Он вычисляется по формуле: I_R = 1 − ∑S_i², где S_i – доля мест i-ой партии в парламенте, i меняется от 1 до n (общее количество всех партий)¹³².

Финские учёные М. Лааксо и Р. Таагепера ввели в научный оборот понятие эффективного числа партий. Они же предложили индекс его вычисления, наиболее часто используемый для определения степени фрагментации партийной системы, т.е. выделения количества наиболее значимых партий¹³³. Эффективное число партий позволяло провести четкое различие между значимыми и менее значимыми политическими объединениями. Сейчас существует 2 варианта использования данного индекса: эффективное число электоральных (ENPV) и парламентских (ENPS) партий:

ENPV = 1/∑v_i², где v_i – доля голосов, полученных i-ой партией на выборах;

ENPS= 1/∑s_i², где s_i – доля мест в парламенте, полученных i-ой партией¹³⁴.

Несоответствие между значениями этих индексов для конкретных государств показывает степень диспропорции между полученными партиями голосами избирателей и их представительством в парламенте.

Позже при сравнительном анализе партийных систем получило распространение исследование их «форматов». Под «форматом партийной системы» обычно понимают совокупность ее внешних (т.е. не имеющих прямого отношения к расстановке политических сил в данном обществе) характеристик. Основными такими характеристиками являются уже упоминавшаяся степень политической фрагментации и электоральной неустойчивости. Неустойчивыми считаются те партийные системы, где велика доля избирателей, меняющих свои предпочтения в промежутках между выборами, а фрагментированными — те, которые состоят из значительного числа элементов, т.е. партий¹³⁵.

При вычислении неустойчивости партийных систем чаще всего применяется индекс Педерсена (Р). Для его получения нужно сложить все изменения в долях парламентских мест или голосов, полученных партиями на двух выборах, а сумму разделить на два. Если, например, P = 15, это означает, что на рассматриваемых выборах какие-то партии в сумме набрали на 15% голосов или мест больше, чем на предыдущих, а другие столько же потеряли. Следует отметить, что результирующий показатель ничего не говорит о долях избирателей, реально изменивших свои партийные предпочтения. Так называемая индивидуальная неустойчивость, измеряемая по данным опросов общественного мнения и часто весьма отличающаяся от значений индекса Педерсена¹³⁶.

Ещё одним способом сравнения партийных систем по количественным показателям стал метод, изобретенный в 1997 г. М. Нагайамой (Masao Nagayama), и представленного англоговорящему научному сообществу С. Ридом в 2001 г¹³⁷. Его уникальность состоит в простоте использования и наглядности получаемых результатов.

Данный метод использует распределение парных показателей партийных систем на графике, осями которого являются доли голосов или мест, полученных ведущими партиями. Так на оси абсцисс распределяются показатели победившей партии (S₁), а на оси ординат – показатели второй партии (S₂). Сумма показателей не может превышать 100%, а показатель второй партии всегда меньше 50%. Эти 2 ограничения и приводят к тому, что все индексы партийных систем располагаются внутри фигуры, названной Ридом треугольником Нагайамы. В его левую часть распределяются индексы партийных систем с равновесными политическими партиями: чем больше выражен межпартийный паритет, тем ближе к границе треугольника будут располагаться индексы. В правую часть попадают партийные системы с доминирующей партией: чем больше превосходство главной партии над другими, тем ближе к правому углу треугольника будут распределяться показатели. К вершине треугольника будут стремиться индексы двухпартийных систем: чем меньше влияние третьих партий, тем ближе к пику будут располагаться индексы. В область левого угла распределятся многопартийные системы: чем меньшим потенциалом обладают главные партии, тем ближе к углу распределятся показатели.

Первоначально исследователи использовали распределение Нагайамы при анализе партийных систем государств с мажоритарным режимом выборов в 1 тур. Но в дальнейшем применение метода было существенно расширено. Так, Р. Таагепера показал, что такое распределение может применяться при исследовании стран и с другими избирательными системами,¹³⁸ Он же предложил использовать треугольник Нагайамы для сравнения показателей партии-лидера не только с результатами второй партией страны, но и с любой другой, т. е. ось ординат S₂ может быть заменена на S_i, где i – порядковый номер партии по результатам выборов¹³⁹. Очертания треугольника будут несколько иными: вершина будет находиться в точке с координатами по оси абсцисс S₁ = S_i; и по оси ординат S_i = (100% – S₁)/i – 1.

Исследователи Бернард Грофман (Bernard Grofman), Алессандро Чиарамонте (Alessandro Chiaramonte), Роберто д’Алимонте (Roberto D’Alimonte) и Скотт Фелд (Scott L. Feld) сравнили треугольник Нагайамы со своим, разделённым на 8 частей, показывающих относительные силы первой, второй и третьей партии страны¹⁴⁰. Также они предложили рассматривать треугольник партийного распределения как равнобедренный и разграничили его медианами на 6 долей, позволяющих представить показатели любой партии как точку на пересечении трёх прямых, отражающую место партии в системе¹⁴¹.

В итоге стоит отметить, что акцент на формализованные, количественные показатели не должен упускать из виду качественные характеристики партийных систем, отражающие их внутренние механизмы развития, на что обращается внимание в ряде исследований. Поэтому анализ факторов, способствующих дифференциации партийных систем, и их классическая типология, хотя и постоянно модифицируемая, в русле традиций М. Дюверже, по-прежнему, сохраняют своё значение в партологии.

Подводя краткие итоги методологии исследования партийных систем, можно отметить следующее. Партийную систему государства можно определить как совокупность легально действующих в стране партий, взаимодействующих в рамках определенной политической системы между собой, а также с государством и обществом. В критериях классификации этого феномена по-прежнему доминируют такие параметры, как количество системообразующих партий и их вес. Среди методов исследования партийных систем особое внимание следует уделять количественным методикам, в числе которых следует отметить сравнение их форматов и динамики распределения в треугольнике Нагаймы.