1. Функции как сущностные свойства языка

Язык обладает определённой структурой, в которой взаимо­действует множество элементов. На изучение этой, так называе­мой формальной стороны языка направлены усилия многих на­учных школ и теорий, относящихся, в частности, к структурализ­му и генеративизму. Вместе с тем язык обладает определённым множеством функций. Рассмотрение языка в его функциональ­ном плане тоже всегда было одной из главных задач исследова­телей.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Формальная и функциональная стороны языка неразрывно связаны. Но в лингвистическом описании нередко может быть акцентирована либо первая сторона, что является обычным для традиционного языкознания, либо вторая сторона, привлекающая всё большее внимание исследователей в последние десятилетия.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

При формальном подходе, опирающемся на аналитические процедуры и имеющем целью "открыть" (или "обнаружить") стоящую за речевой деятельностью и высказываниями / текстами языковую систему, лингвист идёт от языковых средств к их функциям и значениям. В лингвистической семантике этот путь называется семасиологическим.[1, c.109]

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Функциональный же подход предполагает движение иссле­довательской мысли в противоположном направлении: от функ­ций, значений, коммуникативных целей и намерений к имею­щимся в данном языке средствам, к формальным показате­лям. При необходимости могут учитываться также средства иных, невербальных коммуникативных систем (жестикуляция, мимика и т.п.), ресурсы других языков. Таков, между прочим, и путь говорящего (и пишущего). В семантике этот путь именуется ономасиологическим.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Формалисты изучают язык прежде всего или исключительно как замкнутую в себе систему, строение которой диктуется её внутренней логикой. Функционалисты делают упор на том, что многое в строении языка, в наборе и организации его единиц оп­ределяется теми задачами, которые он выполняет в жизнедея­тельности общества и индивида. В функциях они видят ведущие, сущностные свойства языка.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Вместе с тем определённые особенности строения языка обусловлены биологической природой человека (в частности, ог­раниченным объёмом памяти, возможностями органов воспри­ятия внешнего мира, характером процессов преобразования моз­гом целостных картин мира в множества отдельных, дискретных элементов сознания и в линейно упорядоченные цепочки языко­вых знаков при порождении речи, устройством произносительно­го и слухового аппарата).

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Из множества выполняемых языком функций обычно выде­ляются две как основные. С одной стороны, язык обеспечивает взаимодействие отправителя вербального (словесного) сообще­ния и его получателя, адресата. В этом случае говорят о комму­никативной функции языка. Данную функцию принято считать ведущей, поскольку именно она, по мнению большинства совре­менных учёных, определяет сущность языка.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

С другой стороны, язык направлен на действительность и на тот мир образов, который выстраивается между действительностью и человеком, выступая как множество знаний, образующих в сово­купности картину, или модель, мира. Эта картина мира, локализо­ванная в сознании, постоянно пополняемая и корректируемая, регу­лирует поведение человека. Язык не просто передаёт в актах ком­муникации в виде высказываний сообщения, в которых содержатся те или иные знания о каких-то фрагментах мира. Он играет важную роль в накоплении знаний и их хранении в памяти, способствуя их упорядочению, систематизации, т.е. участвуя в их обработке. Тем самым язык обеспечивает познавательную деятельность человека. В данном случае говорят о его когнитивной функции.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Обе функции языка неразрывно связаны, они взаимно пред­полагают друг друга. Для лучшего понимания этих сторон языка можно обратиться к более подробному рассмотрению того, что собой представляют познание мира и языковая коммуникация.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Если понимать язык как особый, а именно коммуникатив­ный и — более узко — вербальный способ (или форму) человече­ского поведения, то следует учитывать исключительную способ­ность каждого конкретного языка приспособляться к бесконеч­ному разнообразию жизненных ситуаций и выражать бесчисленное множество значений. Поэтому так трудно познать свой родной язык и неизмеримо сложнее познать чужой язык (или чужие языки). Выражение Язык бесконечен, и полностью выучить его невозможно не лишено смысла. [3, c.143]

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Во многом трудности овладения и родным, и тем более чу­жими языками заключаются в том, что язык — это не просто но­менклатура слов и множество грамматических правил. Любой отдельный язык не существует сам по себе как абстрактная сис­тема, а привязан к конкретным условиям существования опреде­лённого племени, народности, нации в определённую историче­скую эпоху. В словарях и тем более в грамматических описаниях сведения такого рода обычно не содержатся.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Инвентари звуковых единиц, морфем и даже слов, наборы грамматических правил каждого данного языка в принципе ко­нечны. Но количество значений, которые могут быть выражены на данном языке, по сути дела бесконечно. Существующие лин­гвистические словари фиксируют далеко не все возможные зна­чения. Для понимания многих слов и выражений мало знать сам язык, необходимы знания энциклопедического характера, т.е. знания о мире.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Язык одновременно и конечен, и бесконечен.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Культуре данного этноса, отношениям в данном социуме противостоит не просто язык как таковой, а присущая человеку целостная коммуникативно-когнитивная система, которую образуют тесно взаимосвязанные друг с другом мышление, соз­нание и язык. И понять, что же такое язык, вне этой системы не­возможно. [5, c.131]

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Язык представляет собой не просто знаковую систему, символически обозначающую предметы и явления. Язык – это еще и инструмент деятельности человека, в которой он выполняет ряд функций. К основным функциям языка можно отнести коммуникативную, познавательную, номинативную и аккумулятивную. Есть также и второстепенные функции (например, эстетическая функция языка). В данной статье мы рассмотрим основные функции, которые выполняет язык, и их сущность. Основные функции языка: коммуникативная функция.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Эта функция связана с тем, что язык – это средство межличностного общения, которое позволяет одному человеку высказать свои мысли и передать их другому, а другому, в свою очередь, понять их и отреагировать. По сути, язык возник именно для коммуникации, то есть общения, обмена информацией. Коммуникативная функция осуществляется благодаря знаковости языка. В пределах коммуникативной функции можно выделить эмоциональную функцию, объясняя ее тем, что при помощи языка можно передать чувства, желания, состояния. Животные, которые не могут произносить слова, общаются именно для передачи эмоций. Эмоциональная функция нашей речи, естественно, более сложная, чем у животных.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Таким образом, коммуникативная функция подразумевает под собой реализацию коммуникации посредством сообщения, общения, воздействия и выражения эмоций, состояний и чувств. Основные функции языка: познавательная функция Познавательная функция связана с тем, что в языковых знаках присутствует человеческое сознание. Язык – инструмент сознания, отражающий результат когнитивной деятельности человека. Споры лингвистов о том, что возникает раньше, язык или мышление, кажется, не прекращались никогда. Единственное мнение, которое безошибочно: язык неразрывно связан с мышлением, ведь мы не только выражаем словами наши мысли, но и сами мысли представлены в виде слов; человек думает словами. Когнитивная функция позволяет фиксировать результаты мышления и использовать их в общении. Эта функция помогает познавать мир и вербализировать его. [5, c.102]

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Основные функции языка: номинативная функция Известно, что человек мыслит категориями, и в процессе познания он называет новые для себя понятия и явления. Такая функция языка называется номинативной. Она тесно связана с когнитивной, так как все познанное должно иметь свое имя. Также она связана со способностью языкового знака обозначать вещи. Именно эта способность помогла человеку создать символический мир. Тем не менее в нашем мире есть масса вещей, у которых нет названий. Как, интересно, назвать штырек на пряжке для ремня? На самом деле, несмотря на отсутствие названия, номинативная функция реализована посредством описания. Основные функции языка: аккумулятивная функция Аккумулятивная функция связана со сбором и хранением информации. Не секрет, что язык живет намного дольше людей, народа. Яркий пример – мертвые языки, которые пережили своих носителей. Каким бы ни был язык, живым или мертвым, он хранит память целых поколений, многовековую историю человечества. Даже в случае потери устного предания можно изучить древние письмена и сделать определенные выводы о прошлом нации. В последнее время процесс накопления информации ускоряется, а объем информации, которую производит человек в наши дни, увеличивается на 30% в год.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Многие лингвисты выделяют и другие функции языка. Среди них, например, контактоустанавливающая, эстетическая и другие. Если внимательно присмотреться к дополнительным функциям, можно сделать вывод, что все они тем или иным образом связаны с вышеупомянутыми.

Вопросы о двух различных способах определения круга лиц, под­лежащих призванию к наследованию оснований наследования (кстати, наименование ст. 111 Кодекса). Если наследование — это частный случай универсаль­ного правопреемства, то называя «закон» и «завещание» основаниями наследования, мы должны будем признать, что они являются юриди­ческими фактами — основаниями наследственного правопреемства или, по крайней мере, основаниями возникновения наследственного правоотношения. Наличие завещания можно было бы, конечно, рассматривать в каче­стве юридического факта (правда, не очень понятно, к какой их разно­видности относящегося), но как быть с его полным либо частичным отсутствием, а также с наличием обстоятельств, исключающих (пол­ностью или в части) применение содержащихся в нем норм?

Исследование второстепенных функций языка не прекращается и дает очень интересные данные для дальнейших научных изысканий. Можно с уверенностью сказать, что язык и его функции всегда будут актуальны для человека.