310 В Севпросе («Кооператив служащих в комиссариате

Просвещения Северной Коммуны») выдавали мокрую кар-

тофель и еще что-то из подпорченных овощей, а вместо

обещанной повидлы искусственный мед — зависть не

включенных в кооператив.

Всю эту добычу чтобы получить, нужно было выстоять

в очереди не малый час и отнести мешок домой.

После Севпроса пошел Скворцов в Петрокоммуну.

Там в «отделе распределения ненормированных про-

дуктов» стоял он в медленном, упорном и норовистом

хвосте с прошением о керосине:

«для вечерних работ».

И в Севпросе и в Петрокоммуне все одно: куча не

выходила из головы — куча завалила и картофель и мед

и все вороха бумаг — ордера.

И хотя было о чем сообразить или так спохватить-

ся — —

ведь стоишь, бывало, час и другой и вдруг спо-

хватишься: из-за чего? Да из-за каких-то пяти-трех

фунтов керосину или из-за четверки хлеба, чтобы

сжечь или съесть и опять стать в очередь и снова

терпеливо стоять! И какая обидная доля — и

твоя и тех вот, попадали ж люди упора и воли

необычайной! — никогда-то ничего не построить,

а из ничего, всеми правдами и неправдами, добыть

и распределить по декрету, чтобы сожгли или

съели, и ничего — ничего-то больше — бесслед-

но —

«Бесследно? нет — — !»

Скворцов уж прилип и не ногой и не рукой, хуже:

глаз-то, это наше прекрасное окно на Божий мир, попро-

буй-ка ты, прочисти!

«И какая это могла собака сделать? Верно, очень боль-

шая! И надо же: вбежать на 6-ой этаж и около самого

лифта сесть! Хорошо еще лифт не действует, а то так

бы прямо ногой и попал. И странное дело: где теперь

собаку увидишь? В прошлом году падали лошади, потом

собаки: зашелудивит и кончится».

Скворцову вспомнилась вся лошадиная падаль, особенно

на мостах, и подыхающие собаки — последние — ужасные.

311 «А вот и выискалась! и чего такого она могла съесть?

И где? что добыла?»

Сосед Вавилонов из Наркомзема (Народный ко-

миссариат Земледелия) имел такую повадку —

всюду водил с собой собаку. Собака его Бобик

по гостям и питалась: что плохо лежит, все сожрет

этот вонючий Бобик.

«Вавилонская собака Бобик? Выдачу чью-нибудь со-

жрала? Повидло? И почему на моей именно, на моей

площадке на самой высокой? Почему не ниже? у упол-

номоченного? или у того же Вавилонова? у Смётовой,

Гребневой, Алимова, Терёхина? Вот бы у Терёхина!»

Впрочем, все равно: лестницу-то чистить Скворцову

все равно сверху и донизу, и на какой площадке накладена

куча, безразлично.

Да, Скворцов прилип и нес это не в глазах уж, а где-то

в самом мозгу.

*

Под вечер в очереди за хлебом в Продовольственной

лавке № 34 — очень долго пришлось ждать, всё не везли

хлеба, так до вечера и дотянули! — на одном из поворотов

изождавшегося притесняемого ворчливого хвоста уж со-

всем близко к Наталье Ивановне (Наталья Ивановна за

прилавком хлеб режет) столкнулся Скворцов с уполномо-

ченным Назаровым.

— А ничего куча, — подмигнул уполномоченный, —

вот так собачка! — и добавил совсем неподходящее, но

созвучное: — копровуч!

Конечно, нижние жильцы — ни Смётова, ни Гребнева,

ни Алимов, ни Вавилонов, ни Терёхин — не заметили б:

кого на 6-ой этаж потянет! А вот уполномоченный до-

знался. Но Назаров, хотя бы и о куче — другой, может,

и позлорадствовал бы, что — «не все ж нам подчищать,

а и вашей милости не угодно ль!» — нет, Назаров пра-

вильно, как и всякий на его месте, только изумился перед

величием: «копровуч!»

«Копровуч» — кооператив высших учебных за-

ведений — никакого отношения к занимаемому

предмету, но по наглядности — метко.