3.2. Культура – ценностная форма осознания бытия. Двойственность культуры

Из культуры произрастают родственные понятия: честь (верность), правдивость, независимость, терпение. Их образцы содержатся в человеческой природе, извлекаются воспитанием и образованием. Древнекитайская культура практиковала эти качества.

Ученики школы Мо‑цзы готовы были пожертвовать всем ради достижения справедливости, могли лишить и единственного сына за зло, содеянное постороннему. Они знали, что «нужно уметь слушать человеческую природу». Если этому не учить, то ученик может лишиться своей природы и пойти по ложному пути. Тогда ничего не поймет ни в музыке, ни в грамматике, ни в управлении страной, не сможет стать благородным мужем [16].

Подобное происходило и в древнеиндийском обществе. Все воспитание направлялось на то, чтобы помочь гражданам сформировать внутреннюю самодисциплину, ибо невозможно поддерживать порядок внешней угрозой наказания. Народ лишится стыда и будет хитростью избегать наказания законом. Внутренняя самодисциплина есть отражение универсального порядка Природы (космоса), ее законы даны людям изначально. Внутренняя самодисциплина, воспитание основаны на союзе ума и сердца, на умении отделять истинные ценности от мнимых («темный, непросветленный воспитанием разум может служить злу»; «добрый разум – союзник совести»; «не распинайся перед бездельником»; «правдив тот, кто говорит слово из сердца»).

Правильное воспитание подразумевало и опору на укоренившиеся традиции народа. К ним относились справедливая жизнь, законность, стремление к мудрости и знаниям: «ищи одну мудрость», «выбирай доброе», «стремись к общему благу», «чти закон». Они заслуживали общего одобрения, вознаграждались вниманием, поощрялись наградами. Лжецы, лжесвидетели, трусы презирались.

Учителя Востока и Запада искали меру в сочетании природных качеств и привитых культурой (Будда, Мэн‑цзы, Аристотель, греческие стоики), оставляя первичность за природой. Меру находили «мудрецы», исполняющие Закон, Долг и контролирующие свои мысли; зло преодолимо перестройкой поведения и мышления; человек оскверняет себя помрачением духа, но может очиститься; мудрец, победивший себя, – величайший победитель (Будда); «благородный муж» знает долг и отвергает выгоду; любит правдивость и отвергает лень; человеческая природа изначально заключает в себе добро; кто познает природу, познает Небо (Мэн‑цзы); «добродетельный человек» опирается на общее благо и дружбу, на естественный порыв души и рассудительность (Аристотель). Мировая история подтвердила прочность Меры природы и культуры. Родовые ценности существовали тысячелетия. В средневековом обществе из Меры вырастают «кодексы чести рыцаря», «героической личности», «монашеские обеты», «общинные нормы крестьян», «законы естественного права». Они сохранили свое значение до ХХ века включительно.

Общение и Добро, удерживая жизнь в границах естественного и культурного, несут в себе и отрицательные черты самопоклонения – зерно будущего распада. Человеку везде чудится собственное отражение, он поклоняется выстроенным копиям, затем отбрасывает их и ставит новые. Чувство справедливости и желание добра оказываются более низкими по своей энергетической мощи, чем свобода творить Космос в союзе с богами. Новые ценности не могут творить жизнь, но обладают способностью поддерживать определенную стабильность, порядок. Уже у Софокла «свободный человек», захотевший стать «как боги» и предпринимающий сверхусилия для сплочения людей, даже испытавший временный успех на этом пути, чувствует самообман и обреченность. Этеокл ценит свое царское достоинство и всеобщее благо выше божественного закона, но умирает в одиночестве, покинутый богами и не понятый людьми («Эдип в Колоне»). Самопоклонение заканчивается трагически. Противоречивость и непрочность человеческой сущности отмечал и Платон. Его попытка соединить природу и воспитание оказалась не совсем удачной из‑за «несовершенного человека».

Эпоха Возрождения также зафиксировала двойственность человеческой натуры – небывалый всплеск творчества, ориентированный на максимальное самоутверждение, готовность делать себя по законам красоты и благородства (Дж. Манетти, Т. Мор, Петрарка) и темный демонизм, разгул страстей (Данте, М. Лютер, В. Соловьев). Культура обособляется от Культа, поднимает восстание родовой эгоизм. В сознании людей конфликтовали два потока: духовная культура античности и уже остывающая религиозная вера. Конфликт исходил от нарождающегося социального субъекта с его своеволием, эгоизмом, равнодушием к общему благу. Он учится ложь маскировать под «правду жизни», своеволие под добро.

Впервые человек сталкивается с парадоксом: творит культуру, надеясь на свое величие как царя природы, а она обедняет жизнь своего господина, лишая возможности быть судьей природы. Хотел сохранить центральное положение в мире, но вместо этого своеволием обесчеловечил мир. Распинал Космос и мечтал о свободе, но обрел зависимость. Мечтал о славе и могуществе Рода, но, выделившись в отдельное Я, испытал муки одиночества. Хотел обрести жизнь и счастье, но встал на путь проклятья. Желал покоя и мира, но обрел непрестанную суету и тревогу за собственную безопасность. Свобода обернулась произволом и погоней за собственностью. Культура заставляет царя опираться на силу вещей и денег, которые встали между человеком и богом, между человеком и человеком. Падение культуры проявилось в том, что она вместо органической коэволюции космического и человеческого пошла по пути ложных форм жизни, углубляя грехопадение человека и подталкивая к обладанию вещами. В результате падает ценность человека.

Кризис антропоцентризма окончательно разделил человечество на две большие группы – Запад и Восток. Западная цивилизация пошла по пути овладения материальной культурой и рациональным мышлением, достижения господства над внешней природой. Восточная цивилизация, вплоть до ХХ века, удерживалась в рамках духовно‑религиозной культуры, мистического сознания, общинного уклада жизни. Человек постепенно из «меры сущего» превращается в «меру всех вещей». Утерянное «золотое время» в дальнейшем вспоминается в фантазиях, сказках, во сне. Сознание людей озабочено идеей спасения.