Глава 21

ПОХОДЫ ЗА ПРЕДЕЛЫ ИМПЕРИИ

Июль—сентябрь 1207 года

После заключения перемирия император Анри вернулся в Константинополь и тут же объявил, что собирается идти к Адрианополю со всеми силами, которыми располагает. Свое войско он собрал в Селимбрии; но уже прошло столько времени, что сбор этот состоялся только к началу июля, примерно через неделю после дня Иоанна Крестителя. Император двинулся в путь и через несколько дней прибыл к Адрианополю, где и разбил свой лагерь на ближних лугах перед городом. Горожане, которые давно ждали его появления, вышли шествием и приняли его чрезвычайно доброжелательно. И все греки этих земель явились приветствовать его.

Император Анри оставался под городом лишь один день, но и этого времени хватило убедиться, какие огромные разрушения катапульты и саперы Иоханнитцы причинили стенам и башням Адрианополя. Восстанавливать его было бы слишком дорого. На следующий день Анри снова снялся с места и пустился в путь по направлению к землям Иохан-нитцы, проведя на марше четыре дня. На пятый он прибыл к подножию Валахских гор (горы Фракии. — Ред.), где стоял город Эулуй, который Иоханнитца недавно заселил заново. Как только горожане увидели, что подходит войско французов, они бросили город и бежали в горы.

Император и его армия встали перед городом. Отряды фуражиров, объезжая эти места, захватили множество быков, коров, буйволов и другого скота. Кое-кто из жителей Адрианополя, пребывающих в нужде, пошли со своими повозками вслед за войском. Они нагрузили их мукой и зерном. Войско стояло здесь три дня; и каждый день отряды фуражиров искали добычу. Но почва в этих местах была очень гористая, с глубокими ущельями, и армия потеряла многих фуражиров, которые были слишком безрассудны и не смотрели за дорогой.

Наконец, чтобы взять их под защиту, император Анри поставил над ними своего брата Эсташа, Ансо де Кайо, Тьерри Фландрского, своего племянника, Готье д'Эскорнэ, и Жана Блио. Эти боевые отряды, выполняя свои обязанности, двинулись, чтобы охранять охотников за добычей, и углубились в высокие крутые горы. А когда фуражиры покончили со своими делами и собирались возвращаться, они убедились, что ущелья надежно укреплены валахами, которые собрались сюда со всех окрестных мест. Напав на французов, валахи нанесли им большой урон в людях и в конях. Наши люди с трудом избежали разгрома. Дело дошло до того, что рыцарям пришлось спешиться и драться пешими. Однако по милости Божьей они все же возвратились в лагерь, но понесли большие потери.

На следующий день император Анри и войско оставили Эулуй и пошли по тому пути, который они уже проделали. Через несколько дней они вернулись к Адрианополю, куда доставили с собой зерно и другие припасы. На равнине близ города император провел добрых пятнадцать дней.

В это же время маркиз Бонифаций Монферратский, находившийся в городе Сере, который он перестроил и укрепил, совершал конные вылазки по всем этим местам, вплоть до Мосинополя, постепенно прибирая окружающую землю под свою руку. Когда это свершилось, он послал гонцов к императору Анри и сказал, что хотел бы встретиться с ним на переговорах у реки, что протекает под Ипсалой. Ведь раньше, когда французы вели завоевание [Восточной Римской] империи, у них не было возможности встретиться лицом к лицу, ибо их разделяло слишком много врагов. Так что, когда император и его совет прослышали, что Бонифаций Монферратский в Мосинополе, они очень обрадовались. Император в ответ послал к нему своих гонцов передать, что он встретится с ним в назначенный день.

Император пустился в путь, оставив охранять Адрианополь и окружающие земли Конона Бетюнского с сотней рыцарей. В назначенный день Анри и его люди прибыли на место встречи, на красивую равнину близ города Ипсала. Император подъехал с одной стороны, а маркиз — с другой, и оба они встретились с огромной радостью. Что было неудивительно: ведь они долгое время не виделись. Маркиз спросил, как поживает его дочь, императрица Агнесс, и очень обрадовался, когда император сообщил, что она ждет ребенка. Маркиз принес вассальную клятву верности Анри, точно так же как был вассалом его брата императора Балду-ина. Тогда же маркиз Бонифаций пожаловал Жоффруа де Виллардуэну, маршалу Романии и Шампани, на правах выбора один из двух городов: Мосинополь со всеми зависимыми от него владениями либо Сере. Так что маршал стал его вассалом, оставаясь в то же время вассалом императора Константинопольского.

Маркиз и император провели вместе два счастливых дня на равнине под Ипсалой. Они сказали друг другу, что, поелику Бог даровал им возможность снова встретиться, они должны вместе выступить против врагов и снова нанести им поражение. Они договорились, что по прошествии лета, в октябре, они со всеми своими войсками прибудут на равнину близ города Адрианополя, чтобы пойти войной против короля Валахии. Радостные и довольные, они расстались. Маркиз вернулся в Мосинополь, а император Анри — в Константинополь.

Маркиз не пробыл в Мосинополе и пяти дней, как, по совету греков, жителей этих мест, он совершил конный набег в Мосинопольские горы, лежавшие в полном дне пути от города. Когда он уже собирался поворачивать в сторону дома, тамошние болгары увидели, что у маркиза при себе только небольшой отряд. Собравшись отовсюду, они напали на его арьергард. Как только маркиз услышал тревожные призывы, он, как был, совсем без доспехов, вскочил на коня и помчался с копьем в руке. Прискакав на место, где болгары схватились врукопашную с его арьергардом, он ворвался в их гущу и отогнал на большое расстояние.

Но пока маркиз Бонифаций мчался за ними, он был смертельно ранен в грудь, ниже плеча, и стал истекать кровью. Когда его люди это увидели, они впали в смятение, растерялись и начали отступать. Те же, что были рядом с маркизом, поддержали его. Он потерял так много крови, что лишился сознания. Поняв, что их вождь уже не может оказать им никакой помощи, его люди окончательно впали в панику и кинулись в бегство, оставив его. Так этот несчастный случай привел их к поражению. Те же немногие, кто оставался с маркизом, все были перебиты. Болгары отрубили голову маркизу и отослали ее Иоханнитце, который испытал при виде ее самую большую радость в жизни. (Уже была по крайней мере еще одна такая радость — пленение и смерть императора Латинской империи Балдуина. — Ред.)

Увы! Сколь печальна была эта утрата для императора Анри и для всех жителей империи, французов и венецианцев, — лишиться из-за несчастного случая такого человека, одного из лучших сеньоров, одного из самых щедрых, одного из лучших рыцарей на свете! И произошло это несчастье в год от Рождества Господа нашего 1207-й.

Жан де Жуанвиль

ЖИЗНЬ ЛЮДОВИКА СВЯТОГО

ПОСВЯЩЕНИЕ

Своему доброму господину Людовику, сыну короля Франции и милостью Божьей королю Наварры и пфальцграфу Шампани и Брие, Жан, сеньор Жуанвиля (на совр. карте Жуэнвиль. — Ред.), шлет свою любовь и преданность.

Мой дорогой господин, я пользуюсь этой возможностью сказать вам, что королева, ваша мать, — да благословит ее Бог — с большой серьезностью попросила меня написать для нее книгу, которая содержала бы благочестивые высказывания и добрые деяния нашего короля Людовика Святого. Я пообещал ей сделать это, и ныне я завершил книгу, которую разделил на две части. Первая во всех подробностях рассказывает, как король Людовик IX вел свою жизнь в соответствии с волей Божьей и законами святой церкви, а также о благах его правления. Во второй части говорится о его непревзойденном мужестве и о великих военных подвигах.

Господин мой, поскольку написано: «Первым делом твори то, что предписано служением Господу, и он поведет тебя во всех остальных твоих деяниях», я посвятил первую часть моей книги тем трем вещам, о которых упоминал выше, — то есть тем, что имеют отношение к благам души и здоровью тела, а также справедливому правлению над людьми.

И более того, я касаюсь этих материй, чтобы воздать долг чести воистине святому человеку, потому что таким образом я смогу внушить людям, что ни один смертный в наше время не обладал такой святостью, как он, всю свою жизнь — с начала своего правления и до самой смерти. Мне самому не довелось присутствовать при его кончине, но его сын, граф Пьер д'Алансон, — который искренне любил меня, — был там, и рассказал мне, какой благостный конец постиг его отца, описание чего вы найдете ближе к завершению этой книги.

И в этой связи сдается мне, что те, кто отказывают королю Людовику в месте среди великомучеников, недостаточно отдают ему честь, учитывая великие страдания, которые он испытал за те шесть лет, что я был с ним в Крестовом походе, и особенно потому, что он следовал примеру Господа нашего, возложив на себя крест. Ибо если Христос умер на кресте, то Людовик, скончавшись в Тунисе, как крестоносец, нес на себе этот святой знак.

Вторая часть моей книги поведает вам о примерах его великой отваги, удивительном мужестве, о тех четырех случаях, когда он проявлял его, — потом расскажу о них подробнее, — добровольно подвергая свою жизнь опасности, чтобы уберечь от беды своих людей.

В первый раз он рисковал жизнью, когда мы появились перед Дамиеттой (совр. Думьят в Египте. — Ред.). Как мне рассказывали, все его приближенные советовали ему оставаться на борту судна, пока он не увидит, как складываются дела у его рыцарей, которые готовились высадиться на берег. Причина, по которой они давали королю такой совет, была в том, что если он высадится на берег вместе со своими рыцарями и вместе с ними падет в бою, то все начинание потерпит неудачу; с другой стороны, если он останется на корабле, то сможет возглавить новый поход для завоевания Египта. Тем не менее Людовик не стал никого слушать и в полном вооружении, со щитом на шее и копьем в руке, прыгнул в море и одним из первых достиг берега.

Второй случай произошел, когда король собирался оставить Эль-Мансуру и отходить к Дамиетте. Его приближенные, как мне дали понять, посоветовали ему совершить этот путь на галере. Совет этот был дан ему частично потому, что, если с его людьми случится какое-то несчастье, он будет в лучшем положении и сможет спасти их от плена. Но главным образом совет этот был дан из-за состояния здоровья короля, имея в виду, что он страдал от нескольких болезней — стоит упомянуть перемежающуюся лихорадку, тяжелую дизентерию и общее недомогание, которое мучило всю армию (специфические местные заболевания, передающиеся через грязную воду Нила. — Ред.). Оно сказывалось на его ногах. И снова он не стал никого слушать и сказал, что никогда не оставит своих людей и пусть его постигнет такой же конец, что и их (хотя он страдал от непрерывных приступов дизентерии и испытывал такие мучения из-за лихорадки, что несколько раз за вечер терял сознание).

Третий случай связан с теми четырьмя годами, что он оставался в Святой земле после того, как его братья вернулись во Францию. В то время наши жизни подвергались большой опасности, потому что весь этот период король провел в Акре, где на одного человека из его армии приходилось тридцать жителей города (когда Акра была взята сарацинами). Сам я не могу придумать ни одной причины, по которой мусульмане не появились в это время и не захватили нас в Акре, разве что Божья любовь к королю вселила такой страх в сердца наших врагов, что они не осмелились напасть на нас. Ибо разве не написано: «Бойся Бога, и все будут бояться тебя». Так что, несмотря на советы своих ближних, король остался в Святой земле, подвергая опасности свою жизнь, дабы защитить народ этой земли, который ждала бы гибель, не останься король помогать ему.

В четвертый раз король подвергся такому же риску, когда мы, возвращаясь домой из-за моря, плыли вдоль берегов острова Кипр. Наше судно с такой силой бросило на скалы, что корабль потерял почти три метра киля. Король послал за четырнадцатью опытными капитанами со своего судна и с других и спросил их, что он должен делать. Все они посоветовали ему перейти на борт другого судна, потому что они не видят, как этот корабль сможет выдержать удары волн, потому что почти все гвозди, скреплявшие доски обшивки, уже потеряны. Они привели королю пример опасности, которой подвергается корабль, рассказав, что, когда мы плыли в заморские земли, один из наших кораблей был потерян точно таким же образом. (Я сам встречал женщину и ребенка, которые были единственными выжившими с этого судна.)

На что король ответил: «Мой добрые господа, я знаю, что, если оставлю корабль, он будет обречен на гибель. Насколько мне известно, на борту его находится больше восьмисот душ. Поскольку каждый из людей дорожит своей жизнью так же, как и я, то, если я оставлю корабль, никто не рискнет остаться на нем, и все окажутся на Кипре. Вот почему, с Божьего благословения, я не подвергну своих людей опасности гибели, а останусь на своем месте и спасу их». Так что король остался на борту своего корабля, и Бог, в которого мы веруем, спасал нас от опасностей морских глубин, пока мы не вошли в гавань.

Могу добавить, что некий Оливье де Терм, который, пока мы были за морем, достойно вел себя и неоднократно являл примеры своего мужества, фактически бросил короля и остался на Кипре. Мы не видели его полтора года. Тем не менее король, оставшись на корабле, спас всех восемьсот человек своих людей от больших бед.

Во второй части этой книги я поведаю вам о смерти короля Людовика и о благостности, с которой он принял кончину.

Как я говорил вам, господин мой, король Наварры, я обещал моей королеве, вашей матери, — да благословит ее Бог, — что составлю эту книгу, и сейчас, выполняя свое обещание, я написал ее. И поскольку я не могу представить, кто бы имел на нее больше прав, чем вы, ее наследник, я посылаю книгу вам, чтобы вы и ваши братья — и любой, кто сможет прочитать ее, — почерпнули из нее хорошие примеры и воплотили их в жизнь, заслужив тем самым благоволение Господа.

Часть первая