Психопатология образа тела. Схема и образ тела ф. Дольто (1908–1988)

«Любое испытание – это опыт жизни тела, опыт реальности. Чтобы психика продолжала жить дальше, нужно, чтобы был обмен речью, экспрессивной, актуальной с кем-то, кто дает тому, кого слушает, ценность субъекта его собственной истории». Ф. Дольто.

Француаза Дольто – одна из ключевых фигур французского психоанализа, ученица Жана Лакана, клиницист. Инициатор и организатор центра ранней социализации – Зеленый дом. Первый Зеленый дом был организован Ф. Дольто в январе 1979 г. в Париже. В настоящее время центры ранней социализации существуют во многих городах Франции, в Швейцарии, в Бельгии, России и в других странах.

Развитие по Ф. Дольто. Инстинкты, влечения обладают ритмом, фазы отдыха (немые фазы) чередуются с фазами возбуждения (соответствует появлению влечений). Инстинктивные влечения подвержены повторению. Инстинкты сохранения не могут надолго быть отсроченными в своем удовлетворении. Сексуальные инстинкты могут быть отсрочены, а их энергия трансформирована на пользу другим видам деятельности.

Лучшим объективным критерием развития человека является аффективный критерий, т. е. поведение индивида по отношению к объектам его любви. История стадий помогает понять основы дальнейшего поведения, как нормальных индивидов, так и индивидов с анормальными проявлениями.

Оральная стадия. Фаза организации либидо от рождения до отлучения от груди; первичной является ротовая эрогенная зона. Удовольствие от сосания позволяет пережить аутоэротическое удовольствие. Это тип первичного нарциссического удовольствия; у ребенка нет понятия внешнего мира, отличного от него.

Ребенок любит так же, как самого себя, то, что кладут ему в рот (грудь, соску), и экстенсивно (поскольку он еще не приобрел понятия границ своего собственного тела) – мать, связанную с удовольствием (при сосании) и с кем он, таким образом, идентифицируется. Все моменты сладострастного ощущения – купание, туалет, укачивание – связаны с матерью посредством зрения, звучания, трогания. Мать ассоциируется с этими ощущениями удовольствия и становится вся целиком в своем присутствии и своей персоны объектом любви-привязанности.

Модель этих отношений любви-привязанности будет следовать установке относительно внешнего мира. Поглотить предмет, обладать его частями влечет удовольствие «иметь», которое смешивается для грудного ребенка с удовольствием «быть».

Это оральная стадия в своей первой пассивной форме. Далее следует активный период оральной стадии. Появляются зубы, ребенок кусает все, что у него во рту – предметы, грудь. Это первое агрессивное влечение.

Если ребенка отлучают от груди в данный момент, то отлучение будет рассматриваться как последствие агрессии, т. е. наказание по типу фрустрации. У детей, отлученных от груди слишком поздно, отмечается трудность полностью использовать свою потребность к агрессивности.

В случае внезапного лишения груди, когда ребенок еще не перенес на другие предметы инвестирование своего либидо, есть возможность остаться зафиксированным на пассивном оральном способе: здесь можно отметить любителей сосать большой палец – ораторы, певцы, курильщики, алкоголики, токсикоманы, «большие едоки». К оральной стадии относится формирование эгоистических характеров захватнического типа.

У страдающего неврозом, чья регрессия либидо приводит к оральной стадии, бессознательная идентификация субъекта с объектом проводит к тому, что потеря объекта вызывает необходимость умереть (меланхолия). У здорового взрослого, который впадает в регрессию, приступы булимии могут заменить сексуальный акт, а ментальная анорексия – символизировать отказ от сексуальности.

Анальная стадия. Для ребенка от 1–3 лет одной из значимых тем выступает еда и научение чистоплотности сфинктера. Уход за чистотой осуществляется матерью. Противоречивые переживания, ассоциирующиеся с матерью – это первое открытие ситуации амбивалентности. Произвести свои экскременты в подходящий момент, когда взрослый просит, становится способом вознаграждения, знаком доброго согласия с матерью, в то время как отказ подчиниться ее желаниям эквивалентен наказанию или отсутствию согласия с ней. Это период открытия мазохистического аутоэротического удовольствия.

Научившись контролировать сфинктер, ребенок открывает для себя понятие власти. Аутоэротической власти над своим транзитом, аффективной властью над матерью, которую он может вознаградить или нет. И «подарок», который он сделает, будет подобен другим подаркам (деньги, вещи, предметы), которые ценны по той простой причине, что их дают. Это открытие садистического удовольствия («я делаю тебе что-то моим телом, я хочу право жизни и смерти над предметами, над живущими, тобой – как я этого хотел над моими экскрементами»). Подобный способ отношений переносится на другие объекты реальности: он будет носить с собой предметы, к которым никто не может прикоснуться, не вызвав его гнева; только он имеет на них права жизни или смерти, т. е. сжимать их в руках или их уничтожать, бросать; дать им существование или нет как, своим экскрементам.

Теперь ребенок подходит к удовлетворительному нейромышечному развитию, что создает у него потребность свободно распоряжаться группами своих мышц и дает ему возможность имитировать взрослого не только в речах, но и во всех его жестах. Он активный, шумный, грубый, агрессивный с предметами, которые он берет, рвет, бросает. В процессе воспитания желательно позволить ему играть настолько шумно, грубо, как ему захочется. Это защитное условие для его дальнейшей жизни и его либидо в будущем; иначе ребенок будет чувствовать себя раздавленным под садистической властью взрослого (не потому что тот садист, а потому, что сам ребенок проецирует на него свой неудовлетворенный садизм) и дальнейшая его деятельность будет насыщена потребностью в наказании, что вызовет поиск случаев, когда он пассивно окажется битым и подчиненным.

К анальной стадии относится формирование характеров сознательных, сдержанных, аккуратных, работящих, серьезных; у других обнаружатся характеры упрямцев, ворчунов, тех, кто любит поскандалить, недисциплинированность.

Объект любви, который ищут индивиды этого характера, не является специфически гетеросексуальным или гомосексуальным. При контакте с другим для такого индивида важно обрести тип эмоциональных отношений, испытанных по отношению к доминирующему и одновременно ценимому выше, чем надо, взрослому из предгенитального детства. Покорять или быть покоренным – таков предел отношений.

Это время сравнительного исследования. Всякая женщина – это мама, добрая-злая. Всякая женщина в возрасте – это бабушка, добрая-злая. Объекты, которые сопротивляются воле ребенка, являются «злыми», он их бьет; и он ссорится с ними и со всем тем, что на них похоже или с ними ассоциируется. Если желания находятся в противоречии с желаниями взрослого, он не может его бить. Ребенок уступает, потому что испытывает потребность во взрослом, во всемогущем «божественном» волшебнике-взрослом. Зная о желании взрослого, ребенок делает выбор «быть послушным», выбор комфортный взрослому.

Мысли на анальной стадии характеризуются механизмами идентификации и проекции: эти проекции всегда осуществляются в рамках дуальности, внутренне присущей садомазохистической амбивалентности объектных отношений. Это время тотемных животных и время фобий, через них выражается страх перед объектом.

На анальной стадии девочка играет в куклы, интерес мальчика направлен на лошадей, автомобили. Она любит играть с водой, стирая тряпки, купая кукол, мальчики – бросать камни, играть в рыбалку или лодки.

Далее, ребенок отказывается от интереса к фекалиям, чтобы доставить удовольствие своим воспитателям и «купить» их любовь-защитницу. Его интерес центрируется на фаллической эрогенной зоне.

Фаллическая стадия. Сексуальное любопытство начинается с 2-летнего возраста, в разгар анального садистического периода. Первоначальная цель ребенка – узнать, откуда берутся дети. Появляются первые наброски разнообразных теорий в связи со знанием анатомии: пищеварительные концепции, рождение путем дефекации матери и пр.

Ребенок задается вопросом – чем отличается мальчик от девочки, в чем их разница? Дети замечают, что мальчики мочатся стоя, чего не могут делать девочки. На это смотрят как на превосходство, что для мальчика – само собой разумеется, в то время как девочка воображает, что клитор отрастет.

Примерно к 5–6 годам, в процессе разговоров, сексуальных игр мальчик полагает, что девочка обладает пенисом тоже. Аналогично, он думает, что пенис есть и у матери. У матери не может отсутствовать то, что она дала. У девочки его нет из-за ее немилости.

Чем больше становится ребенок, тем меньше мать занимается им материально. Она существует в его фантазмах, мечтаниях. Они [фантазмы, мечтания] сопровождают все проявления активности ребенка, и при мастурбации тоже. Аффективная атмосфера мастурбационных фантазмов является садомазохистической с преобладанием садизма у мальчика и мазохизма у девочки в случаях нормальности матери.

Если в реальности мать не может уделить время ребенку, то он повинуется ей и берет с собой, что может, от матери: ее слова, которые он повторяет себе, часто во весь голос; или же остается послушно смотреть, что она делает.

До сих пор ребенок действовал в соответствии со своими влечениями, стремился удовлетворить их и получить удовольствие. Он не умел отсрочить их во времени и реагировал немедленно капризами при их неудовлетворении. Бесполезность гневного протеста, аффективный комфорт в противоположность послушанию; ожидание «я скоро», обещанное взрослым, научают ребенка понятию времени. Раньше все происходило в настоящем. Сейчас появляется «скоро» и «завтра». Он усваивает прошедшее время «вчера, однажды».

Наблюдая за матерью, ребенок научается обращать внимание на многочисленные мотивы движений и действий взрослого. Он замечает, что один и тот же предмет имеет несколько использований, таким образом, ребенок развивает в себе потребность обобщения, базирующегося на поиске многочисленных мотиваций, связанных с одним и тем же предметом. Он спрашивает себя по поводу всех интересующих его предметов: «Зачем они? Чему они служат?»

Это период открытия смерти. Наблюдая за животными, он открывает смерть. Убить – значит сделать неподвижным. То, что понимает ребенок на анальной стадии и в начале фаллической стадии, поэтому он играет в «убить» из честолюбия и садистического всемогущества. Смысл причинить смерть – это привести живое в состояние неживой вещи. Полная или частичная неподвижность тела воспринимается ребенком как садистическая.

Болтание, говорение – это знак физиологически здоровой ментальной деятельности любого ребенка до 7 лет. Молчание и неподвижность послушного ребенка выступают для ребенка динамической ампутацией, сведением к состоянию фекального объекта, смертью навязанной и испытанной.

На фаллической стадии девочка играет в гости с куклой, укладывает ее спать, лечит, укачивает, одевает. Она интересуется свои туалетом, платьями, она наряжается, забирает у мамы косметику, прогуливается с сумочкой по улице. Она идентифицирует себя с мамой. Мальчик же предается всем агрессивным играм: в деспота (с палкой и ружьем), он любит командовать и любит пугать. Он идентифицирует себя с отцом, используя его вещи и подражая ему в поведении.

Дети играют в маму и папу. Как правило, роли распределяются так, как они будут в жизни. Мальчик берет на себя роль отца, девочка – роль матери. Обратно – симптом невротической реакции.

К четырем годам мальчик вступает в открытую эмоциональную борьбу с отцом; он играет в то, чтобы его убить, пытается завладеть нежностью матери, говорит ей, что женится на ней, увезет в свой дом и у них будут дети. Мальчик входит в эдипов комплекс.

Девочка к 3,5–4 годам ведет себя по отношению к отцу как маленькая влюбленная, соблазнительница, центрирует весь интерес своего либидо на отце. Она ревнует его; пытается завладеть его вниманием, его любовью. Говорит, что он станет ее мужем, увезет ее в красивый дом и у них будет много детей.

Ребенку следует отказаться от соперничества, примириться с ситуаций невозможности стать возлюбленным своего родителя и идентифицироваться с ним. Ребенок должен развить качества, которые из мальчика сделают мужчину, из девочки – женщину.

Эдипов комплекс порождает страх кастрации, который возникает параллельно страху смерти. Эдипов комплекс неизбежен в ходе индивидуального развития. Страх кастрации навязывает три установки: 1) подчинение, т. е. разрешение эдипова комплекса, является удачным и адекватным решением для социального поведения, называемого нормальным; 2) бегство перед лицом страха кастрации. Выражает либо полным торможением своей активности, либо нестабильностью – ментальным бегством, либо реальным бегством (т. е., те, кто поступают к психиатру); 3) протест и открытая борьба против нее. Нарушения в характере, сопровождаемые регрессией к стадиям архаичной организации сексуальности. Отмечаются проявления необщительности и перверсий. Переживания вины, она умиротворяется чувством страха. Если наказание не наступает, страх становится невыносимым, следует самонаказание. Если наказание состоялось, оно усиливает еще больше чувство неполноценности и бунта, что приводит снова к новым агрессивным проявлениям, делинквентности. Субъект вовлечен в «гонку к смерти».

Страх кастрации у мальчика. Это страх фаллической кастрации, он вплетается в эдипов комплекс. «Бедная девочка» лишена пениса – делает более ценным пенис. Фаллос инвестируется нарциссическим либидо, переживание удовлетворения от мастурбации – дополнительно инвестируется либидо и доверие к себе. Сексуальность мальчика еще садистическая, захватническо-агрессивная, что проявляется в шумных грубых играх, гонках, бросании камней как можно дальше, воинственных фантазмах, играх в солдатиков.

Объектом любви выступает мать. Мальчик пытается завоевать ее нежность. Агрессивность служит средством завоевания любви и нежности матери – так она может им гордиться. От его отношений с ней зависит окрашенность переживаний, благодаря которым он входит в контакт с новыми объектами. Мальчик любит занятия, где примешивается вкус к риску, здесь он получает удовольствие, показывает себя смелым и хитроумным. Это рыцарский возраст.

Мальчик испытывает уважение и ревность к отцу. Отец переживается как соперник. Мальчик пытается одержать победу над отцом, стать полезным матери во всем и всему научиться, что ей необходимо, доставить ей удовольствие. Так формируются его наметки Сверх-Я, чтобы мама сказала: «Вот ты и настоящий мужчина».

Он старается нравиться маме и быть как папа. Эдиповы фантазии мальчика: он увозит ее, он у руля, выбирает профессию...она будет счастлива и у них будут дети.

Для разрушения эдипова комплекса важна сублимация либидо соперничества с отцом – в разного рода деятельности; значимо принять отцовское превосходство над мальчиком и отделиться. Патологичное разрешение комплекса проявляется в чувстве неполноценности, фиксации на матери.

Страх кастрации у девочки проходит в два этапа: на первом – страх фаллической кастрации проходит в предэдиповой атмосфере; на втором – утероовариально-вагинальной кастрации вплетается в эдипов комплекс; это страх эвисцерации женского генитального желания.

Девочка борется против страха кастрации, она отрицает факт отсутствия у нее пениса, продолжает убеждать себя, что он отрастет. Она испытывает чувство обделенности, обвиняет мать в нехватке. Желание пениса становится темой ее фаллических мастурбаторных фантазмов.

Девочка склонна к проявлению эксгибиционизма. Она поднимает юбку, хочет показать себя обнаженной, для того чтобы все ею восхитились. Дольто приводит пример, как девочка трех лет снимает штанишки с куклы с презрением и насмешкой говорит: «У нее нет пуговки, она недовольна». Одевает и продолжает: «Она злая». Это реакция Я девочки со страхом фаллической кастрации. Она отрицает и отвергает подарок женщины, например, куклу, чтобы показать, что мать злая, когда дарит ей куклу, напоминая ей о ее судьбе.

Обнаружение фаллической кастрации девочкой заставляет ее инвестировать свою мать усилением пассивного либидо, чтобы завладеть ее нежностью. Она использует сублимированное либидо для овладения знаниями взрослых. Это может быть причиной того, почему девочки лучше говорят и у них больше запас слов.

Следующий этап – отказ от надежд и своего желания обрести пенис. Необходимо принять, что ни у нее, ни у ее матери никогда не будет пениса. Либидо перемещается на лицо и все тело девочки. Появляется стремление к украшению, прическам, бантам, коронам, бижутерии – чтобы бессознательно компенсировать сознательно покинутый фаллос. Девочка украшает себя, чтобы сначала нравиться самой себе. Это желание нравиться приносит ее самолюбию удовлетворение и позволяет отказаться от фаллических прерогатив.

Далее девочка пытается завоевать мужчину – и это начало эдиповой стадии. Она хвалит папу: «Папа гораздо сильнее, чем они и предпочитает меня, а это значит – я лучше». Счастливое разрешение комплекса кастрации – вагинальное инвестирование. Она стремится идентифицировать себя со своей матерью, не переживая больше по поводу отсутствия пениса. Девочка начинает гордиться своим полом.

Вагинальные женские игровые фантазмы оказывают влияние на игру. В три года девочка предпочитает маленьких кукол, чтобы их было много. В 5 лет любит, чтобы у нее была одна-две куклы, часто столько, сколько детей в семье. Она проявляет к ним те же реакции, что есть у нее бессознательно. Проецирует чувство вины на одну, на другой избавляется от агрессивных влечений, которые ее Я не может вынести. Она уже не фантазирует о ворах, отрезанных пальцах, а думает о кольце на пальце (брильянт, мерцающий как солнце – отцовский символизм), который ей дарит принц, потому что она принцесса в его глазах. Девочка кокетлива, заявляет отцу, что они поженятся и у них будут дети.

Открывая тайну рождения, девочка беспокоится по поводу страдания – это вторая фаза комплекса кастрации – страх вагинальной кастрации (фантазмы – в тело войдет нож, ее живот прорвется) может произойти регрессия либидо.

Фаза латентности. Это период когда сексуальные желания «замолкают». Это период приобретения знаний, необходимых для жизни. Постепенно входит в действие способность к сублимации. Вытеснение эротического сексуального интереса позволяет ребенку почувствовать себя освобожденным и направить свою сознательную и предсознательную активность на завоевание внешнего мира. Либидо ребенка не обездвиженное в бессознательном (как у ребенка-невротика) позволяет держать на почтительном расстоянии вытесненные аффекты, оно будет полностью на службе объективного Сверх-Я. Бессознательное также участвует в освоении культуры, в завоевании внешнего мира. Эдипов комплекс постепенно и полностью диссоциируется, а табу на инцест интегрируется в жизни воображения. Как только у ребенка наступят аффективные и эротические переживания (пубертат), он расцветет и сумеет без застенчивости и стеснения приобрести свободу, без чувства вины и реакций самонаказания.

В этот период закладываются социальные характеристики индивида. Важно как проживает этот период ребенок – невротически или нормально, позволит ему сфокусироваться или нет, преувеличить или стереть архаичные составляющие сексуальности и ее перверсные составляющие.

Генитальная стадия. В зависимости от того, была ли латентная стадия пройдена здоровой или помешало чувство неполноценности, начало пубертата покажет нам разрешение инфантильного конфликта или регрессию либидо к ранним стадиям развития, разворачивается нормальная или перверсная сексуальность при более или менее выраженном неврозе.

В пубертатный период девочка узнает с гордостью, что стала женщиной (набухание грудей, менструация). Соперничество с матерью завершается завоеванием свободы вкусов, одежды, культурных сублимаций. Преобладание пассивного либидо не позволит девочке устремиться одной в социальную жизнь. Она может только подготовиться к тому, чтобы нравиться. Она в ожидании, если есть недостаток отцовской любви и присутствия мужчин, девочка может остаться вечно в ожидании и неспособной изменить внешние события. Это в том случае, если мужчина, субститут отца, не придет к ней на помощь, чтобы пробудить спящую красавицу. Мужчина способствует завершить ей доверие к самой себе, завершить инвестирование вагинальной зоны через знакомство с оргазмом – рождение ребенка. Тогда она будет способна отделиться от матери – она станет ей равной. Дело женщины – общее дело с тем, кого она любит. Дело мужчины – то же самое, но у него есть свободное время, чтобы использовать его на чисто личные занятия. Аффективным мотивом мужчины является «дать от себя». Аффективный мотив женщины – «отдать себя» этому делу.

Схема тела и образ тела. Образ тела – некое сообщение, посредством ассоциаций ребенка. Образ тела – не образ, представленный на рисунке или в лепке, он проступает в диалоге ребенка и аналитика. Ассоциации ребенка способны дать аналитику элементы для психоаналитической интерпретации.

Негативный образ тела влияет на разрушение здоровой схемы тела. Схема тела – реальность – жизнь нашей плоти в контакте с физическим миром. Наш опыт этой реальности зависит от целостности организма или от ее нарушений – неврологической, мышечной и пр., а также от наших физиологических ощущений. Увечная схема тела и здоровый образ тела может сосуществовать в одном и том же субъекте.

Если ребенок признается как субъект желания, если родители любят его в реальности, которую не стремятся дать забыть, могут дать ответы на его вопросы посредством речи – это все структурирует здоровый образ тела. Тогда дети без рук и ног научаются рисовать ртом так же хорошо, как это делают дети, имеющие конечности. Но это возможно в том случае, если ребенка любят и поддерживают у него те возможности, которыми он располагает.

Схема тела одна и та же для всех инвалидов. Образ тела носит индивидуальный характер – он связан с субъектом и его историей. Это живой синтез нашего эмоционального опыта – отношений с людьми. Схема тела частично бессознательна, но также и сознательна и предсознательна. Образ тела – бессознателен.

Обоняние, зрение, слух, тактильные ощущения, ритм образа жизни матери – это то, что формирует образ тела. Благодаря нашему образу тела, воплощаемому схемой тела и пересекающемуся с ней, мы можем войти в коммуникацию с Другим.

Три динамических аспекта образа тела. Базовый образ – то, что позволяет ребенку чувствовать себя в самобытии: образуется понятие «существование, я есть». Базовый образ присущ каждой фазе развития. После рождения появляется дыхательно-обонятельный базовый образ (полость и грудная клетка). Далее формируется оральный базовый образ (зона рта, глотки, гортани, полость и грудная клетка, образ живота – пустота или заполненность). Далее анальный базовый образ – удержание или удаление из нижней части пищеварительного тракта, таз, тактильные представления ягодиц.

Функциональный образ – образ субъекта, имеющий цель осуществления желания. Локализуется в эрогенном месте, что вызывает желание, но обогащает возможность общения с другими частями тела. Кисть руки, прежде всего оральная хватательная – эрогенная зона.

Эрогенный образ соединяется с функциональным образом тела того места, где фокусируется эротическое удовольствие или неудовольствие в его отношении с другими. Три образа связаны между собой динамическим образом – это есть синоним безопасности. Их разъединение позволяет влечению смерти преобладать над влечением жизни. Динамический образ выражается в каждом из нас. Т. е. субъект чувствует себя в состоянии желания.

Символогенная кастрация, согласно автору, когда другой дает ребенку знать, что осуществление его желания в той форме, в которой он хотел, запрещено Законом. «Это значение передается через язык, при условии, что ребенок чувствует, что взрослый, объясняющий ему его сексуальную идентичность (Эдипов период), говоря: «Ты не должен желать меня», в то же время любит его. «Любовь – это сублимация желания, а не его удовлетворение. Нет необходимости обнимать ребенка, чтобы он почувствовал себя любимым: нужного слова бывает достаточно. Именно любовь, опосредованная речью, позволяет ребенку расцвести и стать объектом желания для других. Это общий принцип в общении со всеми нашими пациентами: мы не знали бы, как их слушать, если бы не были способны любить их... это любовь, выраженная в словах – словах, поддерживающих ребенка в течение всего испытания»⁴⁶. Ребенок должен знать, что взрослый, так же как он, отмечен этим запретом – это то, что помогает вынести кастрацию и сохранить доверие к взрослому.

Кастрация не тождественна сублимации, но может к ней привести. А так же может вывести на перверсию. Кастрация порождает новый способ существования перед лицом желания. Испытание кастрацией ведет индивида к большему доверию к самому себе и дифференцированной коммуникации с другими, так как благодаря кастрации активно используется речь.

Ф. Дольто выделяет пупочную кастрацию (момент отрыва от матери посредством перерезания пуповины в момент рождения); оральную кастрацию (лишение ребенка всего того, что связано для него каннибализмом по отношению к матери, то есть отлучение от груди, запрет брать в рот то, что является смертоносным ядом, т. е. не является пищевым). Эта кастрация, когда она разумна, приводит к желанию и возможности говорить, а значит, к открытию новых средств коммуникации и разных удовольствий с объектами. Мать сама должна быть способна на коммуникацию, а не на давание ему кормления и забирание у него экскрементов. Для ребенка оральная кастрация является разлукой с частью него самого, которая находилась в теле матери. Если мать не проявляет бдительность, он переносит свои каннибалические влечения на собственные руки, начинает сосать большой палец или кулак, питая иллюзию, что тем самым продолжает находиться у груди своей матери. Кроме этого, кулак позволяет ему заполнить огромную пропасть, и он удостоверяется, что рот никуда не исчез. Только после отлучения от груди начинается усвоение родного языка, начиная с сочетания фонем, ощущений, эмоций, тактильных ощущений от близкого присутствия матери. Язык встраивается и становится символом связи «тело к телу». Ребенок – дублер своей матери сначала в симбиозе, затем в диаде.

Анальная кастрация берет начало в произвольном функционировании сфинктера (ребенок сам способен достичь контроля независимо от взрослых. Испражнения как таковые не могут быть подарком, согласно Дольто. Они становятся таковыми, если мать радуется больше им, нежели игровым действиям руками и голосом). Это время обретения автономии. И выражается в запрете на любое «действие» во вред другому и действование во вред своему собственному телу. По сути дела – запрет на убийство и вандализм во имя здоровой гармонии группы. Анальная кастрация направляет ребенка к самоконтролю за его движениями, а не только за движениями его экскрементов. Т. е. он научается контролировать свои движения.

Ребенок здесь же научается относиться с уважением к чужому в отсутствие хозяев этих вещей – это возможно, если дитя само имеет в собственном владении собственные предметы, принадлежащие ему, и если взрослый не покушается на них, когда он отсутствует. Ни одна вещь ребенка не должна быть конфискована взрослым или выброшена, если такое решение не принял он сам. Если с уважением относиться к вещам ребенка, то он будет с уважением относиться к чужим вещам. Анальная кастрация должна научить ребенка разнице между тем, что есть его обладание, в чем он совершенно свободен и тем, что есть владение другого, использование чего должно пройти через слово просьбы, обращенной к другому дать на время предметы, которыми он хотел бы попользоваться, и принимающего, что другой может ему в этом отказать (дарение и обмен игрушками).

Опыт зеркала. Посредством опыта зеркала ребенок открывает реальность, открывает свое тело по отношению к телу других. Недостаточно иметь в реальности плоское зеркало. Оно ничему не служит, если субъект на самом деле сталкивается с отсутствием зеркала своего существа в другом. Ребенок может потеряться в зеркале.

Стадия зеркала является для ребенка символичной его существования в мире для другого, поскольку он есть индивид среди других индивидов. Посредством зеркала ребенок открывает для себя собственное лицо, собственное тело – открытие тела по отношению к открытию тела других. Сначала чувствует то, что происходит в теле. Затем зеркально-зрительно сопоставляет собственное лицо с самим собой. Присваивает собственное тело себе, – первичный нарциссизм. Зрительный образ обретает смысл лишь благодаря присутствию рядом с ребенком другого человека, вместе с которым его образ тела и схема тела будут узнаны (через тело матери и речь).

Назьо высказывается о разнице между зеркальной стадией Лакана и зеркалом Дольто, формирующим бессознательный образ тела. «Лакан придавал решающее значение отражающему зеркалу зеркальной стадии. Для Дольто – это не отражающий характер зеркала и не отраженный в нем зрительный образ, а родственная функция совершенно другого зеркала, имеющего совершенно другую природу: зеркала, где бытие одного субъекта отражается в другом.

Три отличия между «зеркальной стадией» Лакана и «зеркалом первичного нарциссизма» Дольто. Первое различие касается визуально отражающего характера плоской поверхности у Лакана и психической поверхности зеркала, отражающего все воспринимаемые формы у Дольто. По теории Дольто, зеркально отраженный образ – это только один среди других воспринимаемых стимулов в формировании бессознательного образа тела.

Второе отличие касается отношения между реальным телом ребенка и его отражённым образом. В теории Лакана образ «зеркальной стадии» предвосхищает на воображаемом уровне более позднее единство символического Я, и этот образ является видимостью целостности и зрелости, противопоставляемой разрозненной и незрелой реальности детского тела. Таким образом, «зеркальная стадия» Лакана – это исходный, первичный опыт. В работе Дольто тело ребенка, которое испытывает влияние зеркала, является не разрозненным и фрагментированным «реальным», а целостным и неразрывным. Вместо противопоставления фрагментарного тела объединяющему зеркальному образу, как в теории Лакана, Дольто противопоставляет два различных образа, в то же время соединяя их: зеркальный (или зрительный образ) и бессознательный образ тела. Дольто убирает основное противоречие зеркальной стадии Лакана. Для него конфронтация реального тела с зеркальным образом – решающий фактор; для Дольто, поскольку реальное тело уже представляет собой континуум, решающим фактором является игра двух образов: бессознательного образа тела и зеркального образа, который формирует и индивидуализирует бессознательный образ. Зеркальная стадия Лакана знаменует начало, зеркало Дольто утверждает первичную нарциссическую индивидуализацию, восходящую к примитивному нарциссизму.

Третье отличие касается аффективного характера влияния, которое оказывает на ребенка зеркальный образ. Лакан называет это влияние «ликованием», Дольто видит в нем болезненный опыт кастрации. Лакан представляет «ликование» как аффективное возбуждение, которое сигнализирует о принятии ребенком своего образа. Дольто видит в кастрации болезненное признание ребенком разрыва между ним и его образом. Назьо отмечает, что примитивный нарциссизм – это преодоленное ребенком испытания, когда его образ перестает отражаться зеркалом.

Новый опыт рассматривается Дольто как испытание (или кастрация). Опыт с зеркалом квалифицируется как рана, символическая дыра… Эта рана, обусловленная отраженным визуальным образом, вводит ребенка в состояние постоянной тревоги; но его можно убедить, что его образ зависит от отношений с другими и что, в конечном счете, он может защитить свою идентичность.

Визуальный образ давит на образ тела… визуальный рефлективный образ – ничто по сравнению с чувством. И рана, или кастрация в опыте с зеркалом – это шок у ребенка от осознания того, что образ в зеркале, совершенно неодушевленное отражение, сильно отличается от его образа тела. Дольто отмечает наличие разрыва между нежизненным визуальным образом и абсолютно живым бессознательным образом тела. Влияние зеркала, которое заставляет нас постоянно сознавать лицо и связанный с ним пол, проявляется в том, что некоторым людям трудно одновременно визуально определять пол и лицо какого-либо человека. Представ перед одним из своих родителей, ребенок должен сделать выбор: обратить свое внимание на пол или на лицо – он игнорирует пол, если видит лицо, и игнорирует лицо, если видит пол. Дольто подчеркивает значимость человеческого лица, которое ребенок видит впервые в жизни⁴⁷.

Генитальная кастрация – время открытия собственного пола или Эдипов период. По истечению двух с половиной лет ребенок достигает развития, он способен двигаться, ходить, развито обоняние, вкус, зрение, слух, тактильность, благодаря чему он делает собственные наблюдения и осуществляет собственные сенсорные эксперименты. Он имеет опыт зеркала.

Аффективные отношения ребенка к растениям, животным, камням и другим объектам реальности⁴⁸.

Растения. Ребенок чувствителен к растениям с трех месяцев. При виде растения он улыбается, возбуждается, глубоко дышит. Благодаря растению ребенок способен к обмену, обмену физиологическому, типично человеческому выражению. К полутора годам любит расцвеченные пятна. Цветы, сама растительность и цвет вызывают у него восторг. Ребенку нужно брать цветы, перетирать их руками, жевать ртом. Он вступает в контакт с миром, начиная с его инкорпорирования. Факт поедания цветка дает детям удовольствие от вида и сенсорное удовольствие.

Аффективные стадии вступления в контакт с внешним миром с помощью архаичных средств: ребенок испытывает желание есть маму. Он питается не только пищей, но и аффективным присутствием матери, которое поглощает одновременно с пищей. Таким образом, он наполняется ею изнутри, когда она рядом. По отношению к растениям, деревьям ребенок ведет себя с позиции инкорпорирования.

Дети любят идентифицировать себя с взрослыми. Аналогичным образом поступают с деревьями. Ребенок восторгается, когда наряжается в дерево с листьями. Таким образом, он переодевается в саму природу и испытывает чувство восторга, полноты.

В случае не пройденной стадии с цветами можно наблюдать у детей пищеварительные тяжелые расстройства, расстройства, имеющие отношение к их контакту с самим собой. Любовь к цветам пробуждает аппетит; дает право глотать, поскольку, таким образом, ребенок оказывается в согласии с природой, растительным миром.

Понятие деревьев, их ценности в целостности корней, ствола, ветвей деревьев не развито к четырем годам. До четырех лет понятия корней не существует. После четырех лет их отсутствие в рисунках детей – знак расстройства отношений между ребенком и родителями, т. е. его собственными корнями. У ребенка, имеющего нарушения в корнях его собственной истории, нарисованное дерево выглядит как приклеенное, отрезанное от корней.

Минералы. Влияние минералов наступает после растений. Вначале значимы следующие элементы – земля, песок, вода. У ребенка нет представления о минералах. Вещи, чтобы трогать, играть, брать в рот, ограничиваются понятием – камень. К трем годам дети впервые переживают тление и увядание цветов и растений. На первый план выходит камень.

Опыт увядания и попытки вернуть прежний облик живого говорит о том, что ребенок не ухватил право вещей на исчезновение. В связи с чем камень может стать сверхзначимым. Сверхзначимость камня также зарождается в условиях недостаточной аффективности со значимыми Другими – является показателем отсутствия устойчивой ценности в существовании. Родители не являются носителями создающей безопасности как ценности в его глазах. Такой ребенок безнадежно что-то ищет, что имело бы нетленную эстетическую ценность.

У 3-летнего ребенка отношение к камням позитивное. В камне можно быть уверенным. Бумага рвется – он получает удовольствие ее рвать; цветок вянет, пища съедается; отношение родителей к ребенку – сменяется. Камень не меняется.

Как только 3-летний ребенок фиксирует внимание на камнях – он начинает понимать умирание, ему трудно это принять, так как он чувствует, что это касается его тоже. Появляется потребность любить определенные камни, чтобы быть уверенным, что нечто важное от него не уйдет, даже если он меняется.

Животные. В 8–9 месяцев детей интересуют маленькие животные: блохи, муравьи, червячки. Внимание на больших животных он обращает лишь в том случае, если им занимается взрослый человек.

Сначала, интересуясь маленькими животными, ребенок не испытывает никакого страха, но, наблюдая, как его палец может раздавить, например, жука. Жук больше не двигается, ребенок испытывает удовольствие и ужас. Он открывает смерть на животном как остановку движений.

К 9 месяцам ребенок открывает животных; к моменту хождения – уток, кур; в 1,5–2 года – млекопитающих.

Ф. Дольто задает вопрос – почему, когда ребенок мучает животных, оно не страдает. И отвечает: потому что и ребенок и домашнее животное чувствуют обмен витальности между собой.

Со смертью животного дети открывают для себя условия существования живого. Они еще не могут допустить смерть своих родителей, но они допускают смерть любимых живых существ – животных. Когда ребенок начинает понимать, что смерть поражает и людей, он может отреагировать отрицанием человеческого существования.

В возрасте 2–3 лет дети удовлетворяют свои агрессивные и сексуальные желания в игре с животными. Однажды на консультации у меня одна мама спросила: «Почему моя 3-летняя дочь постоянно душит кошку, которая живет в нашем доме?» Животное символизирует родительские фигуры. Отреагировать сексуально или агрессивно на родителей зачастую ребенок не может себе позволить, так как последует обратная связь, возможно наказание, защита типа агрессии, отвержение и пр. Поэтому животные замещают родителей и выполняют в семье фактически «психотерапевтическую функцию».

Птицы. Потребность ребенка в аффективных обменах и живое средство передачи (птица), символизирующее полет его мысли, часто являются для ребенка необходимыми, чтобы вынести аффективные фрустрации.

Рыбы отвечают на особые аффективные потребности. Символическое значение рыбы имеет специальный характер и влияет на внутриутробные конфликты. У людей, которые нуждаются в присутствии и дружбе рыбы, – во время их детства были проблемы в адаптации к родительским фигурам. Если ребенок, у которого не было контакта с окружением: ни с животными, ни с насекомыми, ни с растениями, который все время разрушал реальность, обнаруживается потребность видеть рыбу – можно быть уверенным – это путь к выздоровлению. Ребенок восстанавливает право любви к себе, восстанавливает бессознательное воспоминание о себе. Быть счастливым, как рыбы в воде, = как ребенок в утробе. Ребенок, который смотрит на рыбу и доволен ею – находится на пути завоевания, приобретения, разрешения внутриутробных или первых контактов с матерью, которые были нарушены.

Таким образом, переживание образа тела оказывает влияние на взаимоотношения человека с окружающими объектами реальности и с самим собой. «Тело» как носитель психологической истории индивида.

Вопросы и темы для докладов:

1. Что такое образ и схема тела в работе Ф. Дольто?

2. Назовите три динамических образа тела, представленных Ф. Дольто.

3. «Кастрация как развитие» – поясните суть утверждения.

4. Эдипов период мальчика и Эдипов период девочки – особенности развития и различия.

5. Как нарушенный образ тела связан с психопатологией развития?