38 См. В. К и з з е 11. Тпе Апа1уз1з о! МаИег, рр. 210, 271, 388. |

³⁹ См. там же, стр. 388.

Однако недвусмысленное признание идеалистического тези- са нежелательно для Рассела. Оно лишило бы его права утверж- дать, что он стоит выше спора идеализма с материализмом, к

возможности выступать в качестве якобы нейтрального в этом споре судьи. Став на позицию идеализма в решающем вопросе, о природе мира, Рассел ,в вопросе о характере закономерностей, определяющих возможность в науке умозаключать от одного явления к другому, переходит на позиции вульгарного механи- цизма, который он и выдает за проявление своего «материализ- ма». Он утверждает, что законы психологии, как и всех наук, должны быть сведены к законам физики. В своей аргументации в-пользу этого положения Рассел исходит из произведенного им в «Анализе духа» расчленения области психологии на разные компоненты.

Прежде всего Расселу легче легкого мотивировать сведение к физическим законам той части психологических понятий, ко- торые он признал лишь обозначением различных форм поведе- ния, поскольку в отношении поведения он становится на пози- цию вульгарного бихевиоризма, выключая из поведения всякое психическое содержание. Даже если бы физика не была в со- стоянии предсказывать, что мы будем воспринимать или мыс- лить, она, замечает Рассел, в состоянии определить, что мы бу- дем говорить или писать, куда мы пойдем, совершим ли мы убийство и т. д. Все это — телесные движения, и они, таким образом, подпадают под физические законы ⁴⁰. «Я могу при- знать— пишет Рассел,— что мысли Шекспира или Баха нахо- дятся вне сферы физики. Но их мысли не имеют для нас никакого значения (разрядка моя. — С. Р.); вся их социальная значимость зависит от каких-то значков, которые они сделали на белой бумаге. Нет никаких оснований предпола- гать, что физика неприменима к производству этих значков, которые были таким же движением материи, как и движение Земли по своей орбите...⁴¹

Во всяком случае бесспорно, — продолжает Рассел, — что социально значимая часть их мыслей находится в однозначном отношении к некоторым, чисто физическим явлениям, а именно к появлению черных значков на белой бумаге. И никто не мо- жет сомневаться в том, что причина чувств, которую мы испы- тываем, когда читаем Шекспира или слушаем Баха, чисто физи- ческая. Таким образом, нам не уйти от универсальности физиче- ской причинности» ⁴².

40 См. В. К и з 5 е 11. Тпе Апа1уз1з о! Мапег, р. 392.

⁴¹ Рассел здесь защищает концепцию, которую Джемс назвал «теорией автоматизма». Он характеризует ее почти в тех же выражениях, что и Джемс, и иллюстрирует ее частично на тех же примерах. Это, по существу, позиция механистического параллелизма.

⁴² В. К и з з е 11. ТЬе Апа1у&1в о( Маггег, рр. 302—303.

• Так обстоит, по Расселу, дело с тем компонентом психоло- гии, который сводится к поведению. Закономерности, опреде- ляющие второй компонент, составляющий, по Расселу, сферу

духовного, он считает возможным в конечном счете тоже свести к законам физики, сведя их сначала непосредственно к физио- логическим закономерностям мозга. Исходной точкой для этого сведения ему служит «причинная теория восприятия»⁴³.

Конечный смысл всех этих сложных построений Рассела за- ключается в том, что он расчленяет восприятие на два компо- нента. Восприятие как образование (регсер!) отождествляется им с воспринимаемым .физическим явлением; восприятие как процесс (регсертюп) сводится на основании причинной теории восприятия к нервным процессам «в мозгу»⁴⁴. Эти последние подчиняются физиологическим закономерностям, которые долж- ны быть в ходе дальнейшего развития науки сведены к законам физики.

Таким образом, по мнению Рассела, наука в кропотливой, повседневной работе шаг за шагом сводит все познание мира к законам физики. Но в результате этой работы, которая якобы реализует материалистическую тенденцию, торжествует идеа- лизм, так как исходные данные самой физики — это, согласно Расселу, психологические данные. То, что с таким трудом, ча- стичка за частичкой, стягивается в сферу физики, сразу же огульно, оптом, автоматически попадает в сферу «опыта», со- тканного из материала ощущений.

⁴³ В. РиззеП. Тпе Апа1уз1з о! МаИвг, стр. 197—217.

^{44 _} Поэтому, придавая своей мысли нарочитую парадоксальность, Рассел утверждает, что, когда физиолог смотрит на мозг, он видит часть собствен- ного мозга, а не мозга, который он рассматривает (см. там же, стр. 383). Здесь же разгадка того, как .Рассел «примиряет» два положения: одно — «материалистическое», другое — «идеалистическое». С одной стороны гово- рит он, «мои восприятия у меня в голове», а с другой — «моя голова состоит из моих восприятий». Рассел утверждает, что первое из этих положений есть следствие второго; второе же является основным и определяющим. Тем самым Рассел не оставляет никаких сомнений относительно того, какова его подлинная позиция, хотя он как будто балансирует между материализ- мом и идеализмом. Процесс восприятия (регсерНоп) совершается у меня в. голове, в мозгу, но сам-то мой мозг, моя голова состоят только из моих «перцептов», из содержания моих восприятий —• такова позиция Рассела.

Рассел сам о себе как-то сказал, что он английский виг и, как настоящий англичанин, любит компромисс. И действитель- но, и в философии и в политике Рассел некогда широко практи- ковал компромисс: в философии он ратовал за компромисс между идеализмом и материализмом, плодом которого должен был быть его «нейтральный монизм»; в политике он выступал за компромисс между либерализмом английских вигов и «со- циализмом» в виде той помеси буржуазного демократизма и анархического синдикализма, которая известна под именем «гильдейского» социализма. Но любитель компромисса должен бы знать, что компромисс только выдает себя за примирение двух противоречивых тенденций, но в действительности компро-

мисс всегда означает принесение одной из них в жертву другой.

Совершенно ясно, чем и ради чего пожертвовал Рассел в своей якобы компромиссной философии, являющейся лишь за- маскированной разновидностью воинствующего идеализма. Ана- лиз философской концепции Рассела, его зигзагообразной аргу- ментации, не оставляет никаких сомнений как в тесной связи между бихевиоризмом и неореализмом, так и в том, что неореа- лизм является лишь замаскированной разновидностью идеа- лизма.

Не менее тесно, чем с неореализмом, бихевиоризм связан с прагматизмом. Анализ этой связи бихевиоризма с прагматиз- мом и с семантическим идеализмом требует особого рассмотре- ния.

В самых общих чертах итоговая картина такова: неореализм и прагматизм отчуждают внутреннее, идеальное содержание со- знания, выдавая его за независимое от субъекта бытие. Поведе- ние индивида, опустошенного таким отчуждением внутреннего плана его жизни, и описывает поведенческая психология. Это «описание» сплошь и рядом оказывается фальсифицированным именно в силу того, что оно ограничено внешней оболочкой и лишено возможности проникнуть во внутреннюю сторону изу- чаемых явлений. Человек представляется автоматом, который слепо функционирует в призрачном мире, сведенном к отчуж- денному от индивида содержанию его сознания. Таким обра- зом, с одной стороны, фальсифицируется бытие, а с другой — опустошается, лишаясь внутреннего своего содержания, чело- век, его жизнь и деятельность.

Вслед за неореализмом свою разновидность «нейтрального», по существу идеалистического монизма выдвинул и прагматизм, тоже блокирующийся с бихевиоризмом, но уже не «радикаль- ным», уотсоновским, а изощренным, «социальным» (Д. Мэд). Основным инструментом этой разновидности монизма, претен- дующего на «нейтральность» по отношению к материализму и идеализму, является семантика — понятия, значения, символы. Предпосылки для этого «семантизма» создал в американской философии еще в 70—80-х годах прошлого столетия Ч. Пирс. Дальнейший шаг в том же направлении сделал в начале XX сто- летия Ф. Вудбридж, согласно которому дух или сознание — это сами объекты или явления, поскольку они обозначают или пред- ставляют друг друга ⁴⁵.

⁴⁵ См. В. XV о о а" о г 1<д е. Тпе Ш1иге ог Сопзсшизпёзз. «,1оигпа1 о{ РЫ1о- зорпу», 1906, N 1'1, рр. 119—125.

⁴⁶ К истории вопроса см. Сп. М о г г 1 з. 51'х Тпеопез о{ Мша, 1932, сЬ. V, особенно стр. 282—327.

Эта семантическая концепция была затем развита и широко использована Дьюи и Мэдом⁴⁶. Их основной тезис по этому

вопросу заключается в том, что вещи и мысли или образы со- тканы из одного и того же материала (51иГГ); различие их только функционально и сводится к роли, которую они выполня- ют. Явления опыта становятся духовными, поскольку они всту- пают в отношения знака и обозначаемого, поскольку' они обо- значают или символизируют друг друга по отношению к поведению (или органическим функциям) ⁴⁷. Таким образом, с одной стороны, сознание сводится к значению явлений, с дру- гой — эти последние посредством семантических отношений идеализируются и превращаются в нечто духовное.

В связи с такой проекцией духовного в сферу опыта и здесь делается попытка отвергнуть особую связь психических явлений с мозгом. В частности, Мэд подчеркивает то обстоятельство, что возникновение ощущений обусловлено физическим процессом в воспринимаемом объекте, средой, по которой выходящий из него физический процесс распространяется, процессами в перифери- ческих рецепторных путях, по которым распространяется воз- буждение, прежде чем дойти до мозга, и после того, как оно че- рез него проходит, ответной реакцией организма. Ведущим зве- ном в этой цепи событий или процессов, с которыми связано формирование ощущений, Мэд признает ответную поведенче- скую реакцию организма, а не мозг (см. уже цитированную его книгу «Мшб, ЗеИ апо! Зос^ету»). Как будто сама эта ответная реакция осуществлялась не мозгом и притом с учетом отражае- мых в ощущении раздражителей!

Таким образом, несмотря на все «новшества», связанные с перебазировавшейся на бихевиоризм семантикой, взятой на воо- ружение прагматизмом, основная линия «нейтрального монизма» в вопросе о материи и сознании остается в принципе все той же.