33 К. Маркс и ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 593.

³⁴ Т а м же, стр. 630.

³⁵ Т а м же, стр. 593.

Вокруг проблем диалектики в настоящее время в зарубеж- ной немарксистской литературе о марксизме ведется острая дис- куссия. В центре этой дискуссии у ряда авторов (Кожев — А. Ко]еуе, Мерло-Понти — Мег1еаи-Ропгу,Сартр — ^т. Р. Заг.гге и др.) стоит отрицание диалектики природы. Диалектика при- роды отвергается на том основании (которое якобы находит опору в рукописи 1844-го года), что диалектика может быть только там, где есть сознание, источник всякой негативности. Кальвее не без удивления констатирует тот факт, что Маркс все же одобрил намерение своего друга Энгельса разработать диа- лектику природы, хотя это начинание как будто, по мнению Кальвеса, противоречит концепции Маркса, о которой он судит

по рукописи 44-го года. Суть дела заключается в том, что диа- лектика в этой рукописи выступает в виде диалектического от- ношения субъекта и объекта.

Отсюда, из диалектичности отношения субъекта и объекта делается, во-первых, тот неправомерный вывод, что диалектично только отношение субъекта ,и объекта; во-вторых, на место ре- ального субъекта — человека — снова подставляется его созна- ние. В этом — основная ошибка противников диалектики природы, ограничивающих диалектику взаимоотношениями сознания и природы. Помимо того, эти критики марксизма не учитывают того, что для Маркса сам человек есть часть природы, поэтому диалектика субъекта и объекта, которую рассматривает Маркс, сама уже есть диалектика природы или, точнее, существенная часть ее.

Таким образом, не приходится ни удивляться тому, что марксизм говорит о диалектике природы, ни тем более отрицать ее возможность. Но, конечно, существенным является то обстоя- тельство, что Маркс в первую очередь выдвинул диалектику взаимоотношений человека и природы и понял ее как диалекти- ку субъекта и объекта.

Хотя в «Экономическо-философских рукописях» Маркс не уделяет специального внимания вопросам теории познания, из самой постановки вопроса о диалектике субъекта и объекта сле- дуют существенные выводы для теории познания. Мы хотели бы отметить выводы, следующие если не из прямо сформулирован- ных Марксом положений собственно теории познания, то из об- щих основ его концепции, изложенной в рукописи 1844-го года.

Выводы эти двоякого порядка. Из общей концепции Маркса следует, нам представляется, прежде всего, что исходным в тео- рии познания является не отношение мышления, сознания или идеи и предмета, а соотношение человека как субъекта практи- ческой и теоретической деятельности и предметного мира. Лишь в рамках этого основного отношения и на его основе должно быть понято и объяснено отношение чувственности и мышления к предмету, к вещи. Это во-первых. И во-вторых, Маркс, как известно, уже говорит об отражении (АЬЫ1аип§), подчеркивая этим существование предмета вне сознания человека, вне осо- знающего его человека; но если Ленин, для которого на перед- нем плане естественно стоит борьба с физическим и физиологи- ческим идеализмом, затем особенно подчеркнет идеальное, чув- ственное или мысленное восстановление вещи в образе как ре- зультат процесса познания, то у Маркса, для которого не менее естественно особое значение имеет преодоление созерцательно- сти всего предшествующего материализма, по преимуществу под- черкнут диалектический характер процесса, который к этому ре- зультату ведет. У Маркса особенно выступает зависимость ре- зультата познания не только от объекта, но и от собственной

деятельное™ субъекта, всегда насыщенной общественно выра- ботанным содержанием.

Если выводы из работы Маркса распространяются и на этот вопрос, то в центре самой работы стоит все же проблема: чело- век и природа. На ней мы и остановимся. Тем самым мы снова подойдем к вопросам, имеющим непосредственное отноше- ние к психологии.

Согласно концепции рукописи 1844-го года, природа, которая рассматривается по преимуществу как природа, преображенная человеком, и человек как бы соотносительны друг с другом, они взаимно предполагают («имплицируют») друг друга: природа—• это вынесенная вовне сущность человека, превращенная в пред- мет для него; человек — это «распредмеченная» природа, пере- несенная в него, в человека. Поэтому Маркс и. утверждает, что- «последовательно проведенный натурализм или гуманизм от- личается как от идеализма, так и от материализма, являясь вме- сте с тем объединяющей их истиной обоих» ³⁶.

Конечно, Маркс и в этой рукописи признает первичность при- роды, ее существование до человека, так что становление чело- века — это становление природы человеком. Самое существова- ние природы, таким образом, независимо от человека; то, что природа существует, не зависит от человека, но что она есть, определяется ее соотношением с человеком; по своему со- держанию она есть то, что она есть для него: «Но и природа, взятая абстрактно, изолированно, фиксированная в оторванно- сти от человека, есть для человека ничто»³⁷, «мой предмет мо- жет быть только утверждением одной из моих сущностных сил...», «смысл какого-нибудь предмета для меня... простира- ется ровно настолько, насколько простирается мое чувство»³*. Эта соотносительность природы и человека, составляющая сла- бый пункт развитой в парижской рукописи концепции, н делает ее особенно привлекательной для противников диалектического материализма.