1.4. Цитата, аллюзия (реминисценция), ремейк как основные

интертекстуальные элементы

Внимательно проанализировав типологию интертекстуальных элементов и межтекстовых связей в художественных текстах, предложенную Н.А. Фатеевой, мы пришли к выводу о том, что основными интертекстуальными элементами могут называться цитата и аллюзия (реминисценция), поскольку именно они представляют собственно интертекстуальность, образующую конструкцию «текст в тексте», тесно связаны с паратекстуальностью и предполагаются на остальных названных уровнях интертекстуальности. Что касается ремейка, то он, в широком смысле, представляет собой и пересказ, и вариации на тему претекста, и дописывание «чужого» текста, то есть охватывает третью и четвертую части авторской типологии. Остановимся более подробно на этих терминах, поскольку не все из них на сегодняшний день имеют в литературоведении однозначные трактовки.

По утверждению Е.А. Козицкой, «при обилии публикаций, свидетельствующих о колоссальной важности и научной востребованности проблемы цитации, к ней до сих пор не выработано единого подхода. Ни в отечественной, ни в западной науке пока не определены границы понятия "цитата", нет единых критериев классификации цитат и их функций, произвольна терминология, крайне мало теоретических работ, в которых предпринята попытка суммировать накопленный опыт и предложить концепцию цитаты с учетом многообразия имеющихся литературных фактов»¹⁰⁷. Рассматривая «цитату» в одном ряду с «реминисценцией» и «аллюзией», исследователь включает ее в качестве составной части в проблему интертекста.

Однако в поэтике интертекста цитата перестает играть роль «простой дополнительной информации, отсылки к другому тексту, цитата становится залогом самовозрастания смысла текста»¹⁰⁸. Цитата, по Мандельштаму, не есть выписка: «Цита­та есть цикада – неумолкаемость ей свойственна»¹⁰⁹.

Критерием выделения цитаты как интертекстуальной единицы является, по мнению большинства ученых, осознание ее как «чужого» текста, что выделяется графически с помощью кавычек. Н.А. Фатеева определяет цитату как «воспроизведение двух и более компонентов текста-донора с собственной предикацией»¹¹⁰. Вариативным компонентом цитаты может считаться ее атрибуция, то есть указание авторской или текстуальной принадлежности. В основу типологизирования цитат исследователь кладет этот признак, так как именно он формирует выявленность соотнесенности данного фрагмента текста с другим в читательском восприятии.

Условия для реализации интертекстуального диалога формируются за счет такой функциональной характеристики цитаты, как двуплановость, то есть двойной принадлежности одновременно двум текстовым системам, что и формирует условия для реализации интертекстуального диалога. «Цитата аккумулирует определенные грани смысла, ассоциативные ходы того текста, из которого она взята, и привносит их во вновь создаваемый авторский текст»¹¹¹. В результате чужие смыслы, через подключение к донорскому тексту, становятся частью семантики принимающего текста. Однако надо иметь в виду, что степень интертекстуальной интенсивности снижается при отсутствии атрибутированности цитаты, а ее повышение происходит при наличии указания на претекст, так как повышается вероятность ее опознавания реципиентом¹¹².

Сложность представляет на сегодняшний день и различение «аллюзий» и «реминисценций». Н.А. Фатеева четко разграничивает цитаты и аллюзии: «Аллюзия – заимствование определенных элементов претекста, по которым происходит их узнавание в тексте-реципиенте, где и осуществляется их предикация. <…> От цитаты аллюзию отличает то, что заимствование элементов происходит выборочно, а целое высказывание или строка текста-донора, соотносимые с новым текстом, присутствуют в последнем как бы “за текстом” – только имплицитно. <…> в случае цитации автор преимущественно эксплуатирует реконструктивную интертекстуальность, регистрируя общность “своего” и “чужого” текстов, а в случае аллюзии на первое место выходит конструктивная интертекстуальность, цель которой организовать заимствованные элементы таким образом, чтобы они оказались узлами сцепления семантико-композиционной структуры нового текста»¹¹³. Но при разведении понятий аллюзии и реминисценции такой четкости уже не наблюдается: «Именная аллюзия иногда выступает как реминисценция. Под реминисценцией мы будем понимать отсылку не к тексту, а к событию из жизни другого автора, которое безусловно узнаваемо. <…> Однако в поэзии реминисценция часто оборачивается аллюзией»¹¹⁴. Таким образом, у данного исследователя аллюзия оказывается более широким понятием. Вероятно, поэтому реминисценция не включена в подробную классификацию интертекстуальных элементов, предлагаемую ученым.

Обратившись к трактовке данных терминов другими авторами, мы получили следующие результаты. В «Энциклопедическом словаре» Ю.Б. Борева аллюзия – «художественное высказывание, провоцирующее мысль, семантически не совпадающую с прямым смыслом речи», а также «художественный прием, обогащающий образ дополнительными ассоциативными смыслами по сходству или различию путем намека»¹¹⁵. В «Литературной энциклопедии терминов и понятий» аллюзия – «ссылка к известному высказыванию, факту литературной, исторической, а чаще политической жизни либо к художественному произведению»¹¹⁶. Сопоставляя определения И.Р. Гальперина и И.С. Христенко, А.С. Черняева пишет: «Аллюзия, таким образом, предстает как заимствование некоего элемента из инородного текста, служащее отсылкой к тексту-источнику, являющееся знаком ситуации, функционирующее как средство для отождествления определенных фиксированных характеристик»¹¹⁷.

Определяя реминисценцию, В.М. Жирмунский говорит о невольном заимствовании, «бессознательном действии творческой памяти»¹¹⁸, Е.П. Черногру-дова – о «напоминании фразы из другого текста»¹¹⁹, а Ю.Б. Борев дает такой комментарий: «Реминисценция — неявное заимствование писателем отдаленных элементов из предшествующих литературных источников»¹²⁰. Однако вопрос о том, какие элементы имеются в виду, остается открытым. Реминисценция, в определении современной «Литературной энциклопедии терминов и понятий», – «содержащаяся в произведении неявная, косвенная отсылка к другому тексту, напоминание о другом художественном произведении, факте культурной жизни»¹²¹. Реминисценция может быть эксплицитной, рассчитанной на узнавание, или имплицитной, скрытой. В отличие от цитаты, реминисценция может быть не осознана самим автором. Выявление реминисценции требует от исследователя определенного самоограничения, иначе любой элемент текста можно интерпретировать как отсылку к «чужому слову».

Наиболее общее определение текстовой реминисценции предлагает А.Е. Супрун: «Текстовые реминисценции – это осознанные или неосознанные, точные или преобразованные цитаты или иного рода отсылки к более или менее известным ранее произведенным текстам в составе более позднего текста. Текстовые реминисценции могут представлять собой цитаты (от целых фрагментов до отдельных словосочетаний), “крылатые слова”, отдельные определенным образом окрашенные слова, включая индивидуальные неологизмы, имена персонажей, названия произведений, имена их авторов, особые коннотации слов и выражений, прямые или косвенные напоминания о ситуациях. При текстовых реминисценциях может иметься или отсутствовать разной степени точности отсылка к источнику»¹²². Таким образом, наиболее общим понятием у данного исследователя оказывается текстовая реминисценция.

Опираясь на процитированные выше определения, приходим к выводу о том, что реминисценция – это невольное заимствование, неявная, косвенная отсылка, напоминающая о другом художественном произведении, факте биографии и культурной жизни, в то время как аллюзия – прием, сознательно используемый автором с целью обогащения образа дополнительным смыслом путем намека, сознательное заимствование некоего элемента из другого текста (не обязательно литературного) в качестве средства отождествления определенных фиксированных характеристик.

Термин ремейк (римейк) не имеет до сих пор ни однозначной формы написания (не сделан выбор между фонетическим и графическим вариантом заимствования), ни четкого определения¹²³, что вызывает литературоведческую дискуссию относительно его семантики и отличия от пародии, подражания, литературного плагиата.

Д.Н. Багрецов, цитируя М. Веллера, пишет: «Английское слово «ремейк» означает переделку, перелицовку, аранжировку старого произведения. <…> Расцвет ремейка приходится на периоды упадка. Он лишен главного качества литературы – креативности. Созидательного начала. Новые миры духовной жизни не создаются – подразумеваются и обыгрываются старые, ремейки меняются – основа пребывает»¹²⁴. Исследователь указывает, что ремейк и подобные ему явления фиксируются в литературе в момент завершения какого-либо этапа, то есть в ситуации кризиса. Как правило, он имеет дело с классическими произведениями: именно в них сконцентрирован духовный опыт прошлого, сформулированы ценности и приоритеты. Перелицовывая классику, ремейк тем самым ставит себя за грань литературы, поэтому большинство литературных ремейков относится к массовой литературе.

Д.Н. Багрецов выделяет характерные только для ремейка принципы работы с чужим текстом:

1. Он возможен только на идейном и сюжетном уровнях; на уровне темы это будет отдельное произведение, на лексическом и синтаксическом уровнях можно говорить о травестии или пародии, в зависимости от авторской установки.

2. В ремейке чужой текст берется полностью, т.е. переписывается (remake, в отличие от пародии и травестии, где это не обязательно).

Если Д.Н. Багрецов отказывает ремейку в креативности, то Е. Нефагина отмечает его продуктивность и особую национальную специфику в литературе рубежа XX – XXI веков: «Римейки, произведения вторичные в западной культуре, на русской почве приобретают самостоятельную ценность. <…> Русские переделки – это и не переделки даже, а новые произведения, наследующие на втором плане текста социально-философские проблемы, а не только перипетии сюжета»¹²⁵.

Е. Таразевич предлагает расширительное определение: «Ремейк – это прием художественной деконструкции известных классических сюжетов художественных произведений, в которых авторы по-новому воссоздают, переосмысливают, развивают или обыгрывают его на уровне жанра, сюжета, идеи, проблематики, героев»¹²⁶. Автор предлагает типологию способов «переделки» классических произведений: римейк-мотив, римейк-сиквел, римейк-контаминация, римейк-стеб и римейк-репродукция¹²⁷.

Так как, прежде всего, ремейк – это работа с чужим словом, мы рассматриваем его как один из приемов интертекстуальности, как проявление креативной рецепции классики современным автором. Тексты ремейков, как правило, способствуют многоуровневому прочтению (как поверхностному, так и более глубокому), поскольку рецепция претекста у каждого читателя различна.

Итак, хотя семантика всех рассматриваемых нами терминов вызывает литературоведческие споры, мы избираем их в качестве элементов, формирующих многоуровневый интертекстуальный диалог современных и классических текстов. В дальнейшем в качестве родового понятия по отношению к данным элементам мы будем также употреблять термин «интертекстема».