3. В Берлине торопились, в Москве эквилибрировали.

— она готова дать совместные с Советским Союзом гаран- тии Прибалтийским государствам;

— она может употребить свое влияние для улучшения и консолидации советско-японских отношений.

Во второй части инструкции Риббентропа содержался не- двусмысленный пассаж: "Фюрер считает, что, принимая во внимание нынешнее положение и возможность наступления серьезных событий в любой момент (прошу сказать г-ну Моло- тову, что Германия не намерена долго терпеть польские прово- кации), желательно принципиально и быстро прояснить совет- ско-германские отношения, позиции обеих сторон по актуаль- ным вопросам. Поэтому я готов самолетом прибыть в Москву в любое время после пятницы, 18 августа, с полномочиями от фюрера вести переговоры по всему комплексу германо- советских вопросов и, если это потребуется, подписать соответ- ствующие договоры". В дополнение к оглашенной инструкции Шуленбург попросил Молотова — как об этом сказано в совет- ской записи беседы — "согласно полученному им в частном порядке указанию... начать переговоры с Риббентропом на этой или следующей неделе... Шуленбург, при этом, попросил уско- рить ответ".

После этого, не вдаваясь подробно в содержание ин- струкции, Молотов заявил, что может уже сегодня вручить письменный ответ Советского правительства на германские предложения от 15 августа.

В нем, в частности, говорилось, что Советское правитель- ство приняло к сведению переданное 15 августа заявление о желании германского правительства улучшить двухсторонние отношения: "Если> однако, теперь германское правительство делает поворот от старой политики в сторону серьезного улучшения политических отношений с СССР, то Советское правительство может только приветствовать такой поворот и готово, со своей стороны, перестроить свою политику в духе ее серьезного улучшения в отношении Германии".

Советская сторона поясняла, что первым шагом в этом направлении "могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения", а "вторым шагом через короткий срок могло бы быть заключение пакта о ненападении или подтверждение пак- та о нейтралитете 1926 года с одновременным принятием спе-

27

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: _______ трагедия тайных сделок____________________

циального протокола о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики с тем, чтобы последний представлял органическую часть основного документа". Это было первое советское упоминание "специ- ального протокола". Что же имелось в виду?

Последовавший далее обмен мнениями вносит в этот во- прос некоторую ясность. Вначале, как об этом зафиксировано в советских документах, Молотов вновь старался выиграть время, интерпретируя свой ответ в том смысле, "что прежде, чем начать переговоры об улучшении политических взаимоотноше- ний, надо завершить переговоры о кредитно-торговом соглаше- нии,.. Вторым шагом станет либо подтверждение договора 1926 года, либо заключение договора о ненападении, плюс особый протокол по вопросам внешней политики, в которых заинтере- сованы договаривающиеся стороны... Но Шуленбург усматри- вает трудности в дополнительном протоколе",

Шуленбург пояснил, что торгово-кредитное соглашение не сегодня, так завтра будет подписано. Второй же шаг окажет- ся труднее. Но он запросит Берлин относительно проекта дого- вора, а с дополнительным протоколом могут быть определенные сложности.

На это Мологов сказал, "что надо иметь проект пакта о ненападении или подтверждение старого договора о нейтрали- тете. Необходимо сделать то или другое по выбору германского правительства. Хорошо бы получить схему пакта и тогда можно перейти к протоколу", Шуленбург сказал, что желательно по- лучить от Советского правительства хотя бы эскиз протокола. При его составлении как германской, так и советской стороной необходимо рассмотреть вопросы, затронутые в германском заявлении 15 августа. Инициатива же при составлении прото- кола, по мнению наркома, должна исходить не только от совет- ской, но и от германской стороны.

В записях Шуленбурга по этому поводу зафиксировано, что он выразил мысль о том, что в Москве Риббентроп сможет "заключить такой протокол, в который могли бы войти и упо- минавшиеся вопросы, а также новые, которые еще, возможно, возникнут", И все же в ходе обсуждения проблемы мысли нар- кома вновь и вновь возвращались к дополнительному протоко- лу Молотов, согласно советской записи, с большой сдержан-

28

3. В Берлине торопились, в Москве эквилибрировали,

ностью отвечал: "Вопрос о протоколе, который должен являться неотъемлемой частью пакта, является серьезным вопросом. Ка- кие вопросы должны войти в протокол, об этом обязано думать германское правительство. Об этом мы также думаем".

Советское правительство опасалось широкого "внимания, которое привлекла бы к себе такая поездка", и предпочитало "проделать практическую работу без большого шума", ибо по- добная поездка требует "основательной подготовки".

В Берлине вновь с нетерпением ожидали ответа Шулен- бурга. Его отчет, датированный утром 18 августа, принес новое разочарование: беседы с Молотовым "шли не в том направле- нии". Через эфир немедленно ушло новое указание. Уже вечером 18 августа посол получил поручение Вайцзекксра "завтра утром, в субботу, договориться об аудиенции у Молото- ва и принять все меры к тому, чтобы Вы были приняты в пер- вой половине дня". Вслед за этим рано утром 19 августа Шу- ленбург получил категоричную инструкцию, которая предписы- вала ему добиться "немедленной беседы с господином Молото- вым и использовать все средства, чтобы эта беседа состоялась без малейшего промедления", В этих словах содержался упрек послу, которого Риббентроп подозревал в медлительности при выполнении его указаний.

Советский нарком принял посла в субботу, 19 августа, в 14 часов. После извинений за свою настойчивость, с которой он добивался беседы, Шуленбург проинформировал Советское правительство о чрезвычайном обострении положения и о воз- можности конфликта с Польшей в ближайшее время. Риб- бентроп, по его словам, надеется добиться полной ясности в отношениях между СССР и Германией еще до его возникнове- ния, так как "во время конфликта это сделать будет трудно". И поэтому Риббентроп придает большое значение своему приезду и считает нужным со всей срочностью приступить ко второму этапу, Риббентроп имеет неограниченные полномочия Гитлера заключить всякое соглашение, которого бы желало Советское правительство". В ходе дальнейшей беседы, когда Молотов вначале отказался дать согласие на немедленный визит, Шулен- бург, который все время "настаивал на приезде Риббентропа", подчеркнул, что "сам фюрер придает приезду громадное значение. Риббентроп смог бы заключить протокол, в который

29

Я С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

_____________________трагедия тайных сделок____________________

бы вошли как упоминавшиеся ранее вопросы, так и новые, которые могли бы возникнуть в ходе переговоров. Время не терпит",-- заключил Шуленбург.

Такой явный нажим наложил отпечаток на весь характер беседы, Шуленбург настаивал: пакт о ненападении не требует "длительной подготовки", вопрос об этом пакте "представляется ясным и простым", Германское правительство имеет в виду "следующие два пункта":

"1) германское правительство и Советское правительство обязуются ни в коем случае не прибегать к войне или иным способам применения силы;