Определения, отталкивающиеся от понятия общего для членов общества (или стандартизированного) поведения

Многие определения явно, или неявно, делают основной упор на «поведение, общее для членов общества». Джеффри Горер говорит: «...культура, в антропологическом смысле слова, [есть]... общие для членов общества паттерны (стереотипы) научаемого поведения...»^,s.

Другое аналогичное определение при­водится Кимбеллом Янгом: «Культура состоит из общих и более или менее стандартизированных идей, установок и привычек...»¹⁹. Еще одно такое опре­деление мы находим у Кларка Уиссле- ра: «... культура есть... совокупность стандартизированных представлений и процедур, которых придерживается племя»²⁰.

С

Рис. 4.

праведливые определения данной группы неадекватны в нескольких отношениях. Во-первых, они не устраняют неясности слова «культура». Сколько человек должны действовать и думать одинаково, чтобы мы были вправе употреблять выражение «общий для членов общества»? Во-вторых, выражение «общее для членов общества поведение» (применительно только к людям) имеет гораздо более узкое значение, нежели слово «культу­ра», поскольку в него не включаются артефакты. В-третьих, некото­рые феномены, бесспорно относящиеся к культуре, представляют собой формы поведения, которые могут быть присущи только одно­му человеку, например, королю или королеве. Соотношение значе­ний выражения «общее для членов общества поведение» и слова «культура» показано на рис. 4.

Предлагаемые модификации

Неясность выражения «общее для членов общества поведение» мо­жет быть устранена дополнительными рабочими определениями, конкретизирующими минимальное число или процентную долю лю­дей, которые должны проявлять определенный тип поведения, что­бы его можно было назвать «общим для членов общества». Напри­мер, некоторых целей можно достичь, если ограничить значение вы­ражения «общее для членов общества поведение» кругом тех действий, в которые вовлечены не менее двух человек. Другие науч­ные задачи могут потребовать того, чтобы выражение «общее для членов общества поведение» использовалось для обозначения толь­ко тех действий, которые являются модальными для членов конкрет­ной социокультурной системы. Проблема отсутствия взаимозамени- мости слов «общее для членов общества поведение» и «культура» в тех контекстах, в которых фигурируют артефакты и уникальные фор­мы поведения, может быть решена, только если ограничить употреб­

ление слова «культура» теми контекстами, в которых возможна вза­имозаменяемость. И тогда оно поясняет понятие «культуры», делая его более ясным и продуктивным.

Определения, опирающиеся на понятие абстракции поведения

Ряд антропологов утверждали, что культура есть абстракция того или иного рода поведения. Наиболее четкие формулировки такого типа даны А. Л. Крёбером и Клайдом Клакхоном. Они говорят: «Культу­ра, следовательно, является абстракцией; культура неизбежно явля­ется абстракцией»²¹; «... поведение, по-видимому... и есть то, в мате­рии чего существует культура и из чего она концептуально вычленя­ется, или абстрагируется»²². Психолог Джон Доллард говорит: «Культура есть название, данное абстрагированным взаимосвязан­ным обычаям социальной группы»²³. С точки зрения Дэвида Аберле и его соавторов, «культура есть социально переданное поведение, которое перенимается как абстракция от конкретной социальной группы»²⁴.

Прежде чем дать оценку этим утверждениям, необходимо провес­ти различие между двумя значениями слова «абстракция». В первом смысле, мы абстрагируем нечто тогда, когда вычленяем определен­ный ограниченный класс эмпирических данных из более широкого кластера эмпирических данных, вкупе с которыми он обычно вос­принимается, или фокусируем внимание на этом классе данных. Возьмем, к примеру, три разных объекта. Первый имеет синюю ок­раску, сделан из дерева и имеет плоскую округлую платформу, дер­жащуюся на четырех ножках. Второй объект похож на первый, за исключением того, что имеет красную окраску и сделан из металла. Третий объект подобен первым двум, но его плоская округлая плат­форма покрыта зеленой кожей и поддерживается деревянными нож­ками. Теперь, если мы назовем все эти три предмета общим терми­ном «табурет», мы совершим операцию абстрагирования, т. е. огра­ничим наше внимание свойством обладания плоской округлой платформой на четырех ножках, игнорируя такие свойства, как цвет и материал, из которого табурет изготовлен. Таким образом, мы мог­ли бы сказать, что слово «табурет» есть абстракция, поскольку его значение было получено в результате процесса абстрагирования. За­метьте, однако, что при этом мы ни в коем случае не отрицали «кон­кретное существование» вещей, к которым отсылает слово «табурет». Далее следует заметить, что мы дали всего лишь имплицитное оп­ределение табурета. Толковать его можно следующим образом: сло­во «табурет» обозначает «плоскую округлую платформу на четырех ножках».

Существует также и иное значение слова «абстракция», и в данном случае, вероятно, больше подходит слово «гипотетизация». Как мы видели, при операции абстрагирования мы просто ограничиваем наше внимание определенным классом наблюдаемых данных. При гипотетизации же мы употребляем термины для обозначения некото­рых предполагаемых — или сконструированных — сущностей, кото­рые в принципе ненаблюдаемы и обладают ментальным онтологиче­ским статусом. (Когда мы истолковываем эти сконструированные сущности как конкретные вещи, мы совершаем ошибку овеществле­ния.) Взять, к примеру, психоаналитические понятия «ид», «эго» и «супер-эго». Эти термины обозначают определенные сконструирован­ные сущности, введенные для истолкования некоторых типов пове­дения; о них ни в каком смысле нельзя сказать, что они обозначают наблюдаемые свойства. Иначе говоря, в первом смысле слово назы­вается «абстракцией» даже тогда, когда оно обозначает наблюдаемые свойства, ибо его значение достигается при помощи процедуры абст­рагирования. Во втором смысле слово называется «абстракцией» по­тому, что оно обозначает «абстрактные», или предполагаемые, свой­ства или сущности.

В результате неразличения этих двух значений слова «абстракция» в некоторых антропологических статьях был выдвинут ошибочный аргумент, который можно выразить следующим образом: как культура может определять человеческое поведение, если культура — абстрак­ция? Как может абстракция быть причиной чего-то²⁵?

Этот аргумент содержит ошибку, о которой уже говорилось выше как об ошибке «употребление V5 называние». В высказывании «Культу­ра определяет человеческое поведение» слово «культура» употребля­ется в качестве обозначения ограниченного класса наблюдаемых фе­номенов. В утверждении же «Культура есть абстракция» содержится называние самого слова «культура» (поскольку абстракцией является именно слово).

В свете этих замечаний, слово «культура» в высказывании «Куль­тура есть абстракция от человеческого поведения» может пониматься в двух разных смыслах, которые, однако, часто путают. Иначе гово­ря, оно здесь двусмысленно. Если понимать «абстракцию» в первом смысле (т. е. как процесс определения значения термина путем аб­страгирования), то утверждение «Культура есть абстракция» не явля­ется определением «культуры» вообще. Иначе говоря, в нем не объясняется, как использовать слово «культура». Оно представляет собой всего лишь неинформативное утверждение о том, каким обра­зом было выведено значение слова (неинформативное, поскольку значения почти всех слов выводятся путем абстрагирования). С дру­гой стороны, если слово «абстракция» применяется в том значении, в котором мы приравняли его к «гипотетизации», то утверждение «Культура есть абстракция от человеческого поведения» является объяснением надлежащего употребления слова «культура», несущей с собой неудачный метафизический подтекст. Такого рода определе­ния утверждают, что «культура» имеет то же значение, что и такие гипотетические конструкты, как «стереотипы поведения», «образы жизни» и т. п.

Итак, эти определения не удовлетворяют второму и четвертому из наших критериев. Рассмотрим абсурдность следующего типичного утверждения, возникающую при подстановке на место слова «куль­тура» выражения «абстрактные паттерны поведения»: «Наконечники стрел, найденные в Нью-Мексико, — одно из наиболее ранних про­явлений абстрактных паттернов поведения, обнаруженных в Новом Свете». Следовательно, в этих реальных определениях содержится ложное допущение о взаимозаменимости определяющего (предпола­гаемых «паттернов» или «стереотипов») и определяемого («культу­ры»). Кроме того, эти определения не удовлетворяют четвертому кри­терию, поскольку их определяющее не обозначает наблюдаемых дан­ных. Определения этой группы имеют еще один дополнительный дефект, упоминавшийся при обсуждении определений, отталкиваю­щихся от понятия идей. Этот недостаток вызван тем, что не прово­дится различие между логическим вопросом «Каким образом упот­ребляется слово ‘культура’?» и онтологическим вопросом «Что состав­ляет суть, или природу культуры?» Я не предлагаю ничего для модификации этих определений, поскольку их основной недостаток является по существу не терминологическим.