Англия в XI—XV вв.

Нормандское завоевание. К середине XI в. в Англии в основном уже господствовали феодальные порядки, но процесс феодализации еще не завершился. Значительная часть крестьян, особенно в области Денло, оставалась свободной, а феодальнозависимые держатели земли еще не слились в единую массу зависимых крестьян. Феодальная вотчина и феодальная иерархия еще не приняли законченной формы и не получили повсеместного распространения.

В 1066 г. Англия подверглась нормандскому завоеванию. Герцог Нормандии Вильгельм собрал большое войско из нормандских, северофранцузских и даже итальянских рыцарей, жаждавших добычи, захватов новых земель и зависимых крестьян. Поводом для вторжения послужили претензии Вильгельма на английский престол, якобы завещанный ему умершим незадолго до этого английским королем Эдуардом Исповедником. Папа поддержал притязания герцога.

В сентябре 1066 г. Вильгельм со своим войском на больших ладьях переплыл Ла-Манш и высадился на юге Англии в бухте Павенси. Войско герцога, главную силу которого составляла уже тяжело вооруженная рыцарская конница, было более многочисленно, чем английское. Во главе последнего выступил избранный «советом мудрых» новый король Англии Гарольд. За три недели до битвы с нормандцами он отбил внезапное нападение норвежского короля Харальда Хардрада на Северную Англию, согласованное с Вильгельмом. Войско Гарольда состояло в основном из пешего наспех собранного крестьянского ополчения и его личной дружины. В октябре 1066 г. в решающей битве при Гастингсе мужественно сопротивлявшиеся англосаксы были разбиты, сам Гарольд погиб. Герцог Нормандский же двинулся к Лондону, захватил его и стал королем Англии под именем Вильгельма I Завоевателя.

Завоевание, однако, встретило отпор со стороны как англосаксонской знати, так и сохранившегося в стране значительного слоя свободных крестьян. Особенно силен он был на севере страны. В ответ на массовые конфискации земли у местного населения в пользу пришельцев-завоевателей на севере и северо-востоке — в Денло — в 1069 и 1071 гг. произошли крупные народные восстания, возглавленные представителями местной знати. Подавляя их, завоеватели во главе с Вильгельмом опустошили главные области восстания — Йоркскую долину и графство Дарем, которые после этого несколько десятилетий оставались необитаемыми.

После подавления этих восстаний большинство земель англосаксонской знати было конфисковано и передано иноземным рыцарям-завоевателям. Мелкие местные феодалы — тэны — частично сохранили свои владения, но стали вассалами нормандских баронов (так стали называть в Англии крупных феодалов). Средние и мелкие феодалы по континентальному образцу стали называться рыцарями. В церковной иерархии и аппарате королевского управления безраздельно господствовали завоеватели — выходцы из Франции. Сам Вильгельм составил из конфискованных земель огромный «домен короны», занимавший седьмую часть всех возделываемых в Англии земель. Значительная часть находившихся на этих землях лесов была превращена в королевские охотничьи заповедники. Под страхом страшных наказаний жителям этих территорий, особенно крестьянам, запрещалось там охотиться, рубить лес, собирать топливо.

Владение обширным доменом усиливало позиции короля по отношению к знати. Этому усилению способствовало и то, что раздача земель нормандским феодалам происходила постепенно, по мере их конфискации у местного населения, что обусловило разбросанность, некомпактность владений крупных феодалов, затруднявшие складывание в Англии обширных территориальных княжеств, фактически независимых от короля.

Завершение процесса феодализации. «Книга Страшного суда». Нормандское завоевание способствовало окончательному завершению процесса феодализации Англии. К 1066 г. герцогство Нормандское, как и Франция в целом, было уже полностью феодализировано. Захватив землю и политическую власть в Англии, завоеватели стремились насадить там привычные им порядки, оформить политически и юридически уже и ранее сложившиеся там феодальные отношения. Сам король в известной мере сознательно проводил такую политику. Одним из важных его мероприятий на этом пути явилось проведение в 1086 г. всеанглийской поземельной переписи, получившей в народе название «Книга Страшного суда» («Domesday book»), поскольку лица, дававшие сведения ее составителям, обязывались под угрозой наказания говорить «ничего не утаивая», как на «Страшном суде». Перепись имела две главные цели: во-первых, дать королю сведения о размерах владений и доходов его вассалов, чтобы требовать с них определенной военной службы; во-вторых, король хотел иметь точные сведения для обложения всего населения денежным налогом. Этим потребностям соответствовали и вопросы расследования: сколько земли в каждом графстве находится в королевском домене, сколько у крупных духовных и светских феодалов, каково количество их вассалов? При этом учитывалось количество гайд (в это время уже фискальных единиц) в каждом маноре, земельных наделов (плугов земли) и плуговых упряжек (рабочего скота) в домене и у крестьян-держателей, численность крестьян разных категорий, живущих в маноре. Отмечалась приблизительная доходность манора в деньгах.

В целом «Книга Страшного суда» содержала богатую информацию о хозяйстве и социальной структуре почти всей территории Англии, а также их динамике, поскольку фиксировала данные по трем периодам: 1) правления Эдуарда Исповедника; 2) в годы, последовавшие непосредственно после завоевания, и 3) на 1086 год. Данные «Великой переписи» свидетельствуют о том, что ее проведение укрепило феодальный строй и ускорило превращение свободных крестьян в зависимых. Это видно из того, что в окончательном ее варианте единицей учета в ней служила не деревня, но уже вотчина — манор, а главное — из того, что многие из свободных до 1066 г. крестьян оказались записанными под 1086 г. как вилланы. В Англии XI в. этот термин, как правило, обозначал держателей, находившихся в поземельной зависимости, плативших ренту, в том числе часто выполнявших барщину.

Развитие городов. Города начали возникать в Англии как центры ремесла и торговли в X—XI вв., еще до нормандского завоевания. «Книга Страшного суда» насчитывает до сотни городов, в которых проживало около 5 % всего населения.

В результате усиления политических связей Англии с Нормандией и другими французскими землями окрепли и расширились ее торговые связи. Значительную торговлю с континентом вел Лондон, а также Саутгемптон, Дувр, Сендвич, Ипсвич, Бостон и другие города. Предметами вывоза наряду с шерстью были свинец, олово, скот. Несколько позже (с конца XII — начала XIII в.) стали вывозить хлеб и кожи. Все эти продукты сельского хозяйства продавали и светские феодалы и монастыри, но иногда и крестьяне. Уже в XI и особенно в XII в. получили значительное распространение ярмарки (Винчестерская, Бостонская, Стэмфордская, в Йорке и др.), которые посещались купцами не только из Фландрии, но и из Италии, Германии и других стран.

С ростом городов как экономических центров формировалось сословие горожан. Наиболее значительные города Англии были расположены на королевском домене, и их сеньором являлся сам король. Это осложняло борьбу горожан за политическую автономию, так как бороться с таким могущественным сеньором отдельным, даже крупным, городам было не под силу. Поэтому ни один из английских городов не смог добиться самоуправления типа французской коммуны; английские города вынуждены были довольствоваться лишь отдельными экономическими и финансовыми привилегиями и частичным самоуправлением, которые оформлялись королевскими хартиями.

Освобождения от обременительных феодальных платежей они обычно добивались путем уплаты сеньору ежегодной фиксированной денежной суммы (так называемой фирмы) с правом горожан самим производить раскладку и сбор этих средств среди жителей. За деньги же они часто приобретали право самоуправления и суда, ограничивавшее вмешательство королевских или сеньориальных должностных лиц в дела городской общины. Города покупали также право иметь привилегированную корпорацию горожан (так называемую торговую гильдию), в которую обычно входили не только купцы, но и некоторые ремесленники. Однако пользоваться этими привилегиями могли лишь те, кто принимал участие в уплате «фирмы», т. е. наиболее состоятельные горожане. Более мелкие сеньориальные города обычно добивались лишь экономических привилегий и не пользовались самоуправлением.

В Лондоне, Линкольне, Йорке, Винчестере и других городах еще в конце XI — начале XII в. появились собственно ремесленные гильдии (цехи), которые вступили в борьбу со стоявшей у власти городской верхушкой. Острые социальные противоречия между ремесленниками и мелкими торговцами, с одной стороны, и богатыми горожанами — с другой, в полную силу проявились в лондонском восстании 1196 г., возникшем из-за несправедливого распределения налогов представителями городской верхушки. Во главе недовольных стоял Уильям Фиц-Осберт, прозванный Длиннобородым. Он открыто обличал лондонских богачей, обвинял их в стремлении «сохранить собственные карманы за счет бедных налогоплательщиков». Движение было жестоко подавлено, Фиц-Осберт и девять его единомышленников были повешены.

Социально-политическое развитие Англии в конце XI—XII в. Усиление центральной власти продолжалось в Англии и после смерти Вильгельма I. В этом в той или иной степени были заинтересованы все слои класса феодалов. Даже крупные бароны в конце XI — начале XII в. нуждались в нем для подавления враждебного англосаксонского населения, и прежде всего разного рода крестьянского протеста (ведь крестьянство составляли именно англосаксы). У короля были и другие, более последовательные союзники, прежде всего мелкие и средние феодальные землевладельцы — рыцари как нормандского, так и англосаксонского происхождения. Этот слой феодалов видел в короле защиту не только от крестьянских движений, но и от посягательств на их земли и доходы со стороны крупных феодалов. Поддерживала королевскую власть и церковь, превратившаяся благодаря щедрым пожалованиям Завоевателя и его преемников в крупнейшего феодального землевладельца страны. Она пользовалась широкими привилегиями, и в частности правом иметь церковные суды, независимые от королевских. Естественными союзниками королевской власти являлись и наиболее значительные, расположенные на домене города, а также составлявшее около 12 % населения свободное крестьянство, для которого король был единственной защитой от крупных феодалов.

Такое соотношение социальных сил создавало условия для сохранения и дальнейшего развития успехов централизации, достигнутых после нормандского завоевания. Преемники Вильгельма I, особенно его младший сын Генрих I (1100—1135), продолжали укреплять центральный государственный аппарат: большую роль стал играть постоянный королевский совет (королевская курия), включавший высших должностных лиц — королевских судей, лиц, ведавших королевской канцелярией, казной и сбором налогов (юстициарий, канцлер, казначей). В состав курии входили также наиболее верные королю крупные феодалы. Она совмещала в себе судебные, административные и финансовые функции.

Важное значение приобрели разъездные судьи — специальные комиссии судей, разъезжавшие по стране и контролировавшие деятельность администрации, осуществление правосудия, сбор налогов в графствах.

Вместе с тем в поисках противовеса политическому влиянию крупных феодалов и для укрепления власти шерифов на местах Генрих I стал энергично восстанавливать, хотя и под контролем центральной власти, старые англосаксонские органы местного управления, собрания свободных жителей сотен и графств. В сотенных собраниях чинился суд по мелким правонарушениям, распределялись и затем взыскивались налоги, проводились разного рода правительственные расследования.

Несмотря на успехи централизации, крупнейшие магнаты и в Англии при любом удобном случае проявляли непокорность королю. Настоящая феодальная усобица разразилась после смерти Генриха I (1135), не оставившего после себя сыновей. Претензии на престол предъявили одновременно его дочь Матильда - жена француза, графа Анжуйского Жоффруа Плантагенета, и племянник, также французский феодал Стефан граф Блуа. Воспользовавшись борьбой за престол, феодалы, поддерживавшие претендентов, разоряли и грабили страну, особенно крестьян и горожан, полностью вышли из повиновения центральной власти. Феодальная анархия прекратилась только в 1153 г., когда при посредничестве церкви Стефан и Матильда заключили соглашение, по которому королем признавался Стефан, но после его смерти престол должен был перейти к сыну Матильды, молодому графу Анжуйскому Генриху Плантагенету. В 1154 г. он вступил на английский престол под именем Генриха II, положив начало новой династии Плантагенетов, правившей страной до конца XIV в. Генрих II (1154—1189) сосредоточил под своей властью огромные владения: кроме Англии ему принадлежала, как и его предшественникам, Нормандия, а также обширные земли во Франции — Анжу, Мэн, Турень, Пуату. Позднее он присоединил к ним и Аквитанию. Англия стала, таким образом, частью большой державы Плантагенетов (иногда ее называют Анжуйской империей). Обладая большими финансовыми ресурсами и опираясь на поддержку рыцарства, горожан и свободного крестьянства, Генрих II подавил смуты феодалов в Англии, распустил их отряды, срыл замки, стал назначать на должности шерифов выходцев из мелких и средних феодалов, подчинив их всецело королевской курии. Важную роль в укреплении централизации государства сыграли реформы Генриха II. Стремясь расширить компетенцию королевского суда за счет сеньориальных судов, он провел судебную реформу. Сущность ее заключалась в том, что каждый свободный человек мог за определенную плату получить разрешение перенести свое дело из любого вотчинного суда в королевский, где оно расследовалось присяжными, тогда как в вотчинных судах судебный процесс осуществлялся по-прежнему с помощью «божьего суда».

Введение института присяжных привлекло в королевский суд огромный приток судебных дел из сеньориальных курий. Падению влияния последних содействовало и то, что Генрих II изъял из их компетенции все тяжкие уголовные преступления и значительно ограничил их юрисдикцию по земельным искам. Королевская курия была признана высшим апелляционным судом для всех сеньориальных судов. От этой реформы выиграло прежде всего рыцарство, а также зажиточные свободные крестьяне и горожане. Подавляющего большинства населения страны — лично зависимого крестьянства (вилланов) — эта реформа не коснулась. Королевские суды не принимали иски вилланов против их господ; они остались подсудны своему господину. Судебная реформа Генриха II отвечала классовым интересам феодалов. Усилив королевскую власть, оказав поддержку рыцарям и верхушке свободного крестьянства, она углубила пропасть между свободными и лично зависимыми крестьянами, оставила последних вне защиты королевских судов и тем содействовала ухудшению их юридического положения и усилению феодального гнета.

Расширение судебных функций королевской курии увеличило доходы короля. Но значительные слои населения страдали от тяжелых штрафов, налагавшихся королевскими судами. В процессе судебной практики королевских судов стало постепенно вырабатываться так называемое общее право (common law) — единое для всей страны королевское право, которое постепенно вытесняло местное право, применявшееся в сеньориальных судах и судах сотен и графств.

Генрих II провел также военную реформу. Она заключалась в том, что военная служба феодалов в пользу короля ограничивалась определенным, сравнительно небольшим сроком. Взамен остальной, а иногда и всей службы феодалы должны были уплачивать особую денежную сумму — «щитовые деньги». На эти деньги король нанимал рыцарей, что уменьшало его зависимость от ополчения баронов. Кроме того, король предписывал, чтобы каждый свободный человек в соответствии с его имущественным положением имел определенное вооружение и по призыву короля должен был являться для участия в походе. Тем самым как бы восстанавливалось пришедшее в упадок старинное ополчение свободного крестьянства (англосаксонский «фирд»).

Все эти реформы усиливали королевскую власть и содействовали централизации феодального государства.

Неудачной оказалась попытка Генриха II поставить под контроль государства церковные суды. На этой почве он столкнулся с главой английской церкви, архиепископом Кентерберийским Томасом Бекетом. В ходе борьбы по негласному приказу короля Бекет был убит (1170). В дело вмешался папа, вынудивший Генриха II под угрозой отлучения принести публичное покаяние и отказаться от реформы церковных судов.

Экономическое развитие. В XIII в. в Англии совершенствовалось земледелие, повсеместно утверждалось трехполье. Расчистка леса и осушение болот привели к увеличению площади культивируемой земли и пастбищ в ходе широкой внутренней колонизации, повысилась урожайность зерновых и других культур. С увеличением спроса на английскую шерсть, особенно во Фландрии, а также в Италии, связано дальнейшее развитие овцеводства. Общий хозяйственный подъем, в том числе в крестьянском производстве, вызвал быстрый рост населения в целом по стране в 2,5—3 раза. Это привело в свою очередь к сокращению крестьянских наделов, земельному голоду в деревне, расширению земельного рынка и росту цены на землю.

Продолжался процесс отделения города от деревни. К концу XIII в. в Англии насчитывалось уже около 280 городских поселений. Соответственно возрос и удельный вес городского населения. Повышался постоянный спрос на продукты сельского хозяйства, благодаря чему цены на них, особенно на хлеб, стояли относительно высокие. Это стимулировало вовлечение в рыночные связи как помещичьего, так и крестьянского хозяйства. Уже в конце XII — начале XIII в. развиваются довольно прочные внутренние экономические связи. В качестве важнейшего центра общеанглийской торговли выдвигается столица Англии Лондон.

Одна из важнейших особенностей экономического развития Англии в средние века — большая роль деревни в развитии внутренних связей. Быстрому развитию их способствовала ранняя специализация сельскохозяйственных районов — одних на производстве хлеба (Южная, Центральная и Восточная Англия), других — на производстве мясо-молочных продуктов и шерсти (Западная, Северо-Западная и Северо-Восточная Англия). Расширение внутренних экономических связей стимулировалось также развитием внешней торговли, поскольку основу последней до конца XIV в. составлял вывоз продуктов сельского хозяйства, шерсти, хлеба, кожи.

В XIII в. основной хозяйственной и социальной ячейкой английского общества оставался манор. Манориальная структура отличалась пестротой, сложностью и своеобразием местных вариантов. С конца XII в. манор активно втягивается в рыночные связи. В наиболее крупных, особенно церковных, вотчинах, располагавших большим количеством вилланов, под влиянием этих связей барщинная система не только не ослабевала, но еще более укреплялась. Стремясь выбросить на рынок побольше сельскохозяйственных продуктов, владельцы таких маноров усиленно расширяли домениальное хозяйство за счет общинных угодий и расчистки пустошей, стремились увеличить барщину, чтобы иметь рабочую силу для обработки домена. С этим было связано стремление крупных феодалов воспрепятствовать личному освобождению вилланов и даже сделать зависимыми еще сохранивших личную свободу и полусвободных крестьян.

В то же время товарно-денежные отношения уже в XIII в. порождали в английской деревне новые явления, исподволь подрывавшие барщинную систему хозяйства. В более мелких манорах, где было меньше вилланов и где связь с рынком осуществлялась не только через домениальное, но и через крестьянское хозяйство, они приводили к коммутации ренты. К концу XIII в. денежная рента уже преобладала в стране. Это в значительной степени освобождало крестьян от повседневного контроля феодала. Однако английские феодалы в отличие от французских, как правило, еще не отказывались от ведения домениального хозяйства. Те из них, кто стал на путь коммутации вилланских барщин, наряду с трудом вилланов или вместо него начали применять труд наемных работников из числа многочисленных в Англии этого времени малоземельных зависимых и свободных крестьян (коттеров). Однако на всем протяжении XIII столетия домениальное барщинное хозяйство, сосредоточенное в вотчине, все же играло решающую роль в сельскохозяйственном производстве Англии и в снабжении внутреннего и внешнего рынка его продукцией.

Так в английской деревне XIII в. наметились две противоположные тенденции развития — консервативная и прогрессивная.

Основные направления политического развития Англии в XIII в. По мере укрепления внутренних экономических связей усиливалась и централизация феодального государства. Хотя в ней по-прежнему в той или иной степени был заинтересован класс феодалов в целом, особенно рыцарство, а также городское сословие и верхушка свободного крестьянства, процесс централизации государства происходил в атмосфере обострения классовой борьбы в деревне, социальных конфликтов в городах и противоречий в среде самих феодалов, сопровождался длительной политической борьбой, которая иногда приводила к вооруженным конфликтам.

Первый этап политической борьбы XIII в. падает на время правления короля Иоанна, прозванного Безземельным (1199— 1216), — младшего сына Генриха II. Иоанн использовал унаследованный им от отца сильный государственный аппарат для нажима на все слои населения. Произвольными конфискациями земель, арестами и казнями не угодных ему магнатов, постоянными нарушениями феодальных обычаев он возбудил против себя оппозицию баронов. Раздражали их также слишком частые и чрезмерные требования субсидий и «щитовых денег» в связи с неудачными войнами Иоанна во Франции, в которых бароны не были заинтересованы. Их поддерживала церковь, недовольная вмешательством короля в церковные выборы и его бесконечными поборами.

В отличие от всех предшествующих столкновений короля с баронами в лагере последних оказались на этот раз и те слои населения, которые раньше всегда поддерживали короля против баронов, — рыцарство и горожане. К поддержке баронов их побудили произвол королевской администрации и бесконечные поборы, особенно с городов. Неудачная внешняя политика Иоанна еще более усилила всеобщее недовольство. В войне 1202—1204 гг. французский король Филипп II Август захватил ряд владений Иоанна во Франции: Нормандию, Анжу, Мэн, Турень, часть Пуату. Поражение Иоанна и его союзников в битвах при Ларош-о-Муане и Бувине (1214) положило конец его попыткам вернуть эти земли. Еще до этого (в 1207 г.) Иоанн вступил в длительный конфликт с папой Иннокентием III из-за того, что тот без согласия короля назначил архиепископом Кентерберийским Стефана Ленгтона.

В 1212 г. папа издал буллу о лишении Иоанна престола и передал права на английскую корону французскому королю Филиппу II. Опасаясь восстаний своих подданных, Иоанн в 1213 г. капитулировал перед папой, признал себя его вассалом и обязался ежегодно выплачивать папе 1000 марок серебром. Этот позорный акт еще больше усилил оппозицию. Весной 1215 г. бароны при поддержке рыцарства и горожан начали войну против короля. Лондонцы открыли им ворота столицы. Король был вынужден подчиниться требованиям восставших баронов и 15 июня 1215 г. подписал так называемую Великую харшю вольностей.

Великая хартия вольностей. Большинство статей Великой хартии вольностей (Magna Charta Libertatum) отражало интересы баронов и церковных феодалов. Король обязался соблюдать свободу церковных выборов; обещал не брать со своих непосредственных вассалов больших поборов, чем установлено обычаем. Он обязался не собирать со своих непосредственных держателей феодального вспомоществования и «щитовых денег» без согласия «общего совета королевства». В состав этого совета должны были входить непосредственные держатели короля, т. е. в основном те же бароны. Баронов в отличие от представителей всех других сословий могли судить только люди равного с ними звания — пэры. Король обязался не арестовывать баронов, не лишать их имущества, не объявлять их вне закона без законного приговора пэров. Отменялось утвердившееся после реформы Генриха II право короля вмешиваться в юрисдикцию сеньориальных судов. Наконец, для наблюдения над выполнением хартии избирался комитет в составе 25 баронов, который в случае нарушения хартии королем мог начать против него войну.

Значительно меньше хартия дала рыцарству и верхушке свободного крестьянства. Баронам и королю запрещалось требовать с держателей рыцарских феодов больше служб и феодальных платежей, чем полагалось. Всем свободным людям была обещана защита от злоупотреблений королевских чиновников и чрезмерных штрафов; для них Великая хартия сохраняла судебные порядки, введенные Генрихом II. Еще меньше, чем рыцари, получили города. Хартия только подтвердила неприкосновенность уже существующих вольностей Лондона и других городов, но не ограничила права короны собирать с них особенно ненавистный для горожан побор — талью. Было установлено единство мер и весов. Хартия разрешила свободный въезд и пребывание в Англии иностранных купцов. Эта мера, хотя и способствовала развитию внешней торговли, была невыгодна горожанам, так как нарушала их монополию. Основной массе английского народа — вилланам — Великая хартия не дала никаких прав. Хартия лишь еще раз подчеркнула их полное бесправие в феодальном государстве.

Некоторые постановления хартии были прямым проявлением феодальной реакции; вместе с тем Великая хартия имела для своего времени и известное прогрессивное значение. Она ограничивала королевский произвол не только в отношении баронов, но также рыцарства и горожан — социальных слоев, которые в ту эпоху являлись носителями прогрессивных тенденций в экономическом развитии страны, и ограждала эти слои от притеснений крупных феодалов.

Великая хартия не была осуществлена на практике. Иоанн, заручившись поддержкой папы, объявившего баронов бунтовщиками, отказался ее соблюдать. Началась война, в разгар которой Иоанн умер, и бароны признали королем его малолетнего сына Генриха III (1216—1272).

Английский парламент в XIII—XIV вв. Возникновение сословной монархии. Парламент окончательно сложился в правление Эдуарда I (1272—1307). С этого времени английское феодальное государство приобретает форму сословной монархии. Опираясь на парламент, король энергично проводил антикрестьянскую политику. В то же время он, стремясь подорвать опасное для королевской власти политическое влияние светской и духовной аристократии, провел проверку и частично отменил судебные привилегии крупных феодалов, запретил церковным учреждениям приобретать земли без разрешения короля. Эдуард I и его преемники нуждались в парламенте, так как видели в нем противовес крупным феодалам. Сословное собрание давало возможность королю больше опираться на рыцарство и городскую верхушку. Даже субсидии королю, утвержденные парламентом, легче собирались и давали большие суммы, чем прежние произвольные поборы. Таким образом, создание парламента в целом усилило феодальное государство.

По своей структуре английский парламент отличался от французских Генеральных штатов. В него приглашались личными королевскими письмами архиепископы, епископы, аббаты крупнейших монастырей и бароны. Кроме того, туда вызывались по два рыцаря от каждого графства и по два горожанина от самых крупных городов. Рыцари и городские представители избирались на местных собраниях в графствах и в городах наиболее зажиточными людьми. Свободное крестьянство и городская беднота не были представлены в парламенте. Вилланам прямо запрещалось участвовать в выборах.

Король договаривался с парламентом относительно обложения населения налогами. Эдуард I пытался иногда собирать налоги и повышать пошлины и без согласия парламента. Своими вымогательствами он вызвал недовольство рыцарства и горожан, которых поддержали и бароны. В 1297 г. под угрозой нового конфликта Эдуард I издал «Подтверждение хартии», официально утвердившее право парламента участвовать в установлении налогов.

В первой половине XIV в. парламент стал делиться на две палаты: верхнюю — палату лордов, где заседали прелаты и бароны, и нижнюю — палату общин, где заседали рыцари и представители городов; вместе они имели численный перевес над баронами и собирательно стали называться термином «общины». Прочный союз рыцарства и городской верхушки в парламенте обеспечил им большее политическое влияние по сравнению с сословно-представительными собраниями других стран, в частности с Генеральными штатами Франции. В XIV в. помимо права устанавливать налоги парламент приобрел право участвовать в издании статутов (законов), которые обычно принимались королем и палатой лордов по петиции палаты общин. Немалую роль в этих успехах парламента сыграла Столетняя война, финансирование которой требовало частых созывов парламента и политических уступок короля притязаниям парламента в обмен на разрешение очередных налогов.

Многие английские и американские историки представляют английский парламент надклассовым органом народного представительства. В действительности же английский парламент, как и всякое средневековое сословно-представительное собрание, стоял в основном на службе класса феодалов и отчасти городской верхушки и ничего общего не имел с «народоправством». В целом парламент не столько ограничивал действия короля, сколько подкреплял их своим авторитетом. В частности, парламент активно поддерживал все антикрестьянские мероприятия феодального государства.

Возникновение парламента и оформление сословной монархии отразило успехи политической централизации Англии и, в частности, факт складывания в стране общегосударственных сословных групп — баронов, рыцарства и горожан. В свою очередь, парламент способствовал дальнейшему укреплению феодального государства. Являясь орудием господствующего класса, парламент все же играл в Англии XIII—XIV вв. прогрессивную роль, поскольку он ограничивал политические притязания наиболее реакционного слоя феодалов — баронства — и способствовал проведению политики короля в интересах более передовых слоев общества того времени — рыцарства и верхушки горожан. Он являлся органом, выражавшим общественное мнение разных слоев населения, а также ареной мирного разрешения многих социально-политических конфликтов.

«Старое» и «новое» дворянство. Борьба нового со старым в XV в. происходила и внутри класса феодалов. В этот период еще более углубляются различия, существовавшие в его среде. Крупнейшие землевладельцы во главе с титулованной знатью, в XIII и XIV вв. наиболее упорно державшиеся за барщину и крестьянскую зависимость, теперь оказались вынужденными свернуть свое домениальное хозяйство. Фиксированная невысокая рента, которую они получали со своих держателей, не могла обеспечить им привычный расточительный образ жизни. Эта часть феодалов, состоявшая из потомков прежней знати, получила название «старого дворянства». В его состав входила и значительная часть рыцарства — те мелкие и средние феодалы, которым кризис барщинной системы нес разорение и которые жили за счет службы в свитах и при дворах феодальных магнатов, всегда готовые к войне и грабежу. Обреченное на гибель «старое дворянство», однако, было еще достаточно сильным и не хотело сдавать своих позиций. Его представители с конца XIV в., особенно же в XV в., пытались пополнить свои доходы за счет получения доли государственных налогов. Борьба за власть и влияние при дворе с целью расхищения государственной казны определяет политику различных феодальных клик в Англии XV в. Другим источником дохода для старой знати был военный грабеж Франции в Столетней войне и даже прямые грабежи на большой дороге.

Вместе с тем в среде английских феодалов росла и укреплялась другая группа, связанная с новыми прогрессивными явлениями в экономике страны, — так называемое «новое дворянство». Оно формируется в XV в. отчасти из мелко- и средневотчинных землевладельцев — рыцарства XIII—XV вв., — которые и в новых условиях занимались активной хозяйственной деятельностью, отчасти из разбогатевших крестьян и горожан, вкладывавших деньги в землю и получавших дворянские звания. «Новое дворянство», собирательно — джентри, умело приспосабливалось к новым условиям. Его представители округляли свои владения, скупая земли «старого дворянства» и разоряющихся крестьян, сдавали их в краткосрочную аренду за более высокую плату. Они занимались осушением болот, расчисткой лесных участков, строили мельницы, сукновальни, пивоварни, стараясь всячески повысить доходность своих владений. «Новое дворянство» было тесно и повседневно связано с рынком. Социальный вес джентри особенно возрастает во второй половине XV в.