§ 4. Юридические основания и принципы уголовной ответственности за нарушения международного гуманитарного права

В соответствии с основными принципами международно­го гуманитарного права, применяемого в период вооружен­ных конфликтов, в Женевских конвенциях и Дополнитель­ном протоколе I содержится перечень конкретных действий, определяемых как "серьезные нарушения", которые влекут за собой международную уголовную ответственность в случае не­соблюдения норм и требований международного гуманитар­ного права. К ним относятся: преднамеренное убийство; пытки

550 Глав;) XVIII Права человека и гуманитарное право

и бесчеловечное обращение, включая биологические экспери­менты над людьми; преднамеренное причинение тяжких стра­даний, серьезно угрожающих физическому или психическому состоянию любого лица; нанесение серьезного увечья или ущерба здоровью; незаконное, произвольное и проводимое в большом масштабе разрушение и присвоение имущества, не вызываемые военной необходимостью (ст. 50 Женевской кон­венции об улучшении участи раненых и больных в действу­ющих армиях). Аналогичный перечень "серьезных наруше­ний" содержится и в ст. 130 Женевской конвенции об об­ращении с военнопленными, а также в ст. 147 Женевской конвенции о защите гражданского населения во время вой­ны. В последней этот перечень дополнен такими "серьезны­ми нарушениями", как незаконное депортирование или пе­ремещение; незаконное лишение свободы; взятие заложни­ков; принуждение служить в вооруженных силах неприяте­ля и лишение права на беспристрастное и нормальное судо­производство.

Существенно расширен круг "серьезных нарушений" статьями 11 и 85 Дополнительного протокола I. Здесь ква­лифицирующим обстоятельством считается нанесение ущер­ба физическому или психическому состоянию здоровья пу­тем преднамеренного и неоправданного действия или упу­щения. К "серьезным нарушениям" отнесены также действия, совершаемые умышленно и являющиеся причиной смерти или серьезного телесного повреждения или ущерба здоровью;

превращение гражданского населения или отдельных лиц в объект нападения; совершение нападения неизбирательного характера, когда известно, что такое нападение приведет к чрезмерным потерям среди гражданского населения; совер­шение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда известно, что такое нападение причи­нит чрезмерные потери жизни и ранения среди гражданско­го населения.

"Серьезные нарушения" гуманитарного права определя­ются как военные преступления (п. 5 ст. 85 Дополнительного протокола I). Международное гуманитарное право устанавли­вает за эти преступления индивидуальную ответственность, ко­торая действует в отношении лиц, их совершивших или отдав-

§ 4. Юридические основания и принципы уголовной ответственности 551

ших приказ об их совершении. При этом до последнего време­ни считалось общепризнанным, что нормы о "серьезных нару­шениях" применимы только в отношении международных и не распространяются на внутренние (немеждународные) воору­женные конфликты. Действительно, они не упоминаются в До­полнительном протоколе II, касающемся защиты жертв воору­женных конфликтов немеждународного характера. В тот пе­риод, когда принимался этот документ (1977 г.), все еще преоб­ладало мнение, что применение системы серьезных нарушений к внутренним конфликтам явилось бы недопустимым вмеша­тельством во внутренние дела государства, покушением на его суверенитет.

В настоящее время большинство вооруженных конфлик­тов носит немеждународный характер, и в ходе них совершают­ся многочисленные нарушения международного гуманитарно­го права, которые по жестокости и массовому грубейшему на­рушению прав человека не уступают деяниям, квалифицируе­мым как "серьезные нарушения", считающиеся военными пре­ступлениями. Международное сообщество не может мириться с их безнаказанностью. Поэтому и в международно-правовой доктрине, и в международной юрисдикции формируется при­знание необходимости распространения механизма пресече­ния "серьезных нарушений" на внутренние вооруженные кон­фликты.

Важно отметить, что эта позиция получила правовое зак­репление в принятом 17 июля 1998 г. в Риме Статуте Между­народного уголовного суда. В перечнь военных преступлений, отнесенных к юрисдикции этого Суда, включены, согласно по­ложениям Женевских конвенций 1949 г., "серьезные наруше­ния", совершенные как в ходе международных, так и внутрен­них (немеждународных) вооруженных конфликтов (п. 2 "с" т. 8 Статута).

Обязанность осуществлять уголовное преследование лиц, виновных в "серьезных нарушениях", согласно предписани­ям международного гуманитарного права возлагается на го­сударства. С этой целью они обязаны привести свое нацио­нальное законодательство (уголовное, административное, дис­циплинарное, военное) в соответствие с нормами гуманитар­ного права. В настоящее время уголовное законодательство

552 Глава XVIII Права человека и гуманитарное право

многих цивилизованных стран соответствует этой юридичес­кой обязанности, вытекающей из обязательств стран — участ­ниц договоров по международному гуманитарному праву со­блюдать и требовать соблюдения этих договоров. Во всех че­тырех Женевских конвенциях имеются соответствующие ста­тьи с идентичным содержанием, согласно которому "Высокие Договаривающиеся Стороны берут на себя обязательство вве­сти в действие законодательство, необходимое для обеспече­ния эффективных уголовных наказаний для лиц, совершив­ших или приказавших совершить те или иные серьезные на­рушения..." Это — принципиально важное требование, по­скольку эффективность международного гуманитарного пра­ва в решающей степени зависит от реального функциониро­вания механизмов его имплементации на национальном уров­не. В этом отношении особый интерес представляет бельгий­ский закон от 16 июня 1993 г. о пресечении "серьезных на­рушений" согласно Женевским конвенциям и Дополнитель­ным протоколам к ним. Его часто оценивают как своеобраз­ную законодательную "премьеру", поскольку Бельгия стала одним из первых государств, прямо распространившим неко­торые "серьезные нарушения" международного гуманитарно­го права, квалифицируемые в качестве военных преступле­ний, на немеждународные вооруженные конфликты. Указан­ные в ст. 1 (пп. 1—20) Закона действия или факты бездей­ствия в отношении лиц, находящихся под покровительством Женевских конвенций или Дополнительных протоколов к ним (включая Протокол II), считаются "серьезными нарушения­ми". В плане обеспечения неотвратимости наказания за эти преступления в ст. 7 Закона закрепляется принцип универ­сальной юрисдикции, согласно которому бельгийские суды не ограничены территориально и никак не связаны с националь­ной принадлежностью виновных лиц. Это означает, что бель­гийские суды наделены юрисдикцией преследовать иностран­цев, совершивших серьезные нарушения в ситуации внутрен­него вооруженного конфликта любой страны. Так, рассмат­ривая дело по обвинению руандийца в совершении на терри­тории Руанды преступлений, квалифицируемых в соответствии с бельгийским законом от 16 июня 1993 г. в качестве серьез­ных нарушений международного гуманитарного права, апел-

& 4 Юридические основания и принципы уголовной ответственности 553

ляционный суд Брюсселя в приговоре от 17 мая 1995 г. под­твердил юрисдикцию судов Бельгии в отношении таких пре­ступлений, даже если они совершены во время внутреннего конфликта за пределами территории Бельгии и не затрагива­ют интересов ее граждан. Укажем и еще на одну важную особенность бельгийского закона, которая существенно уси­ливает его потенциал в пресечении "серьезных нарушений" в соответствии с нормами международного гуманитарного пра­ва. Она состоит в том, что жертву военного преступления за­кон наделяет правом подачи жалобы в следственные органы с требованием о возбуждении уголовного дела, если сама про­куратура бездействует. Тем самым жертва становится граж­данским истцом в уголовном процессе.

В уголовные кодексы Испании (1995 г.), Швеции (1986 г.) также включены специальные разделы о серьезных нарушени­ях во время вооруженных конфликтов двух типов и такие деяния отнесены к юрисдикции национальных судов, то есть в отношении инкриминируемых деяний признается универсаль­ная юрисдикция. Военный уголовный кодекс Швейцарии на­деляет военные суды юрисдикцией по рассмотрению наруше­ний гуманитарного права, применимого к немеждународным вооруженным конфликтам. Их юрисдикция распространяется и на нарушения, которые имели место за границей и непосред­ственно не затрагивают интересов Швейцарии (ст. 108 и 109). Уголовное преследование за "серьезные нарушения", совер­шенные в ходе как международных, так и внутренних конф­ликтов, предусматривается также в уголовном законодатель­стве Дании, Нидерландов, Финляндии, Норвегии, Канады и не­которых других стран. Так, внесенные в 1987 г. поправки к Уголовному кодексу Канады наделяют национальные суды юрисдикцией рассматривать дела по обвинению в военных пре­ступлениях или преступлениях против человечности лиц, со­вершивших их за пределами Канады, если такие деяния, буду­чи совершены в Канаде, являлись бы правонарушениями по канадским законам. Важно отметить, что эти государства в своем законодательстве признают принцип универсальной юрис­дикции национальных судов в отношении "серьезных нару­шений", совершенных во время внутреннего вооруженного кон­фликта.

554 Глава XVIII Права человека и гуманитарное право

США приняли в ноябре 1997 г. поправку к Закону о военных преступлениях (War Crimes Act—1996), которая рас­пространяет юрисдикцию национальных судов на нарушения, инкриминируемые по ст. 3, общей для всех Женевских кон­венций, и квалифицирует эти преступления как военные. Принятая поправка к тому же снимает ограничения юрис­дикции американских судов требованием, чтобы жертва или виновный были гражданами США либо входили в состав их вооруженных сил, то есть распространяет собственную юрисдикцию на иностранцев, виновных в нарушениях Женев­ских конвенций. Однако указанная поправка не вводит в судебную практику принцип универсальной юрисдикции в пол­ном объеме.

Что касается российского уголовного законодательства, то его отличает иная технология решения вопроса о включении норм международного гуманитарного права в число уголовно наказуемых деяний. В Уголовном кодексе РФ положения, свя­занные с ответственностью за нарушение норм международно­го гуманитарного права, в сущности сведены к ст. 356 после­днего XII раздела У К "Преступления против мира и безопас­ности человечества". Эта статья предусматривает уголовную ответственность за применение запрещенных средств и мето­дов ведения войны. В ней воспроизводятся в самых общих формулировках лишь некоторые составы из числа "серьезных нарушений" по Женевским конвенциям и Дополнительному протоколу I: жестокое обращение с военнопленными или граж­данским населением, депортация гражданского населения, раз­грабление национального имущества на оккупированной тер­ритории, применение в вооруженном конфликте средств и ме­тодов, запрещенных международным договором Российской Федерации (п. 1 ст. 356). По сравнению с Женевскими кон­венциями и Дополнительными протоколами к ним содержа­щийся в ст. 356 УК РФ перечень уголовно-правовых составов является слишком узким и в силу этого не обеспечивает точ­ного понимания "запрещенных методов и средств ведения вой­ны". Соответственно ограничиваются и возможности их при­менения в целях пресечения уголовно наказуемых деяний в полном объеме. Более того, многочисленные "серьезные нару­шения", которые предусмотрены в Женевских конвенциях и

S 4 Юридические основания и принципы уголовной ответственности 555

Дополнительном протоколе I и квалифицируются ими как во­енные преступления, специально в этом качестве не предус­мотрены в УК РФ. Но и включенные в ст. 356 УК РФ от­дельные "серьезные нарушения", предусмотренные Женевски­ми конвенциями, не обозначены в нем в качестве военных пре­ступлений. В силу этого они не подпадают под действие спе­циальных правил преследования и пресечения, применяемых к военным преступлениям. Принцип неприменимости к ним сро­ков давности, который гарантирует неотвратимость наказания виновных лиц, получил закрепление в п. 5 ст. 78 Общей час­ти У К РФ. Он гласит: "К лицам, совершившим преступления против мира и безопасности человечества, предусмотренным статьями 353, 356, 357 и 358 настоящего Кодекса, сроки давпос-ги не применяются".

Между тем составы, которые формально по направленно­сти деяния совпадают с "серьезными нарушениями" (убийство, грабеж, изнасилование, причинение тяжкого вреда здоровью, имуществу и некоторые другие), по своим квалификацион­ным признакам также не соответствуют международно-право­вой специфике статуса военных преступлений, признакам во­енной необходимости и т. п. К тому же в УК РФ вообще отсутствуют гакие уголовпо наказуемые деяния, характерные для вооруженных конфликтов, как пытки и бесчеловечное об­ращение, применение оружия, средств и методов ведения вой­ны, наносящих чрезмерные повреждения или имеющих неиз­бирательное действие; превращение гражданского населения или отдельных гражданских лиц в объект нападения; умыш­ленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба окружающей среде; приказ не оставлять никого в жи­вых и т д.

Отсутствие в РФ специального уголовного законодатель­ства, регулирующего конкретные составы "серьезных нару­шений", установленных женевским правом, и связанные с этим существенные пробелы Уголовного кодекса РФ по за­мыслу законодателя должны компенсироваться включением в ст 355 и 356 УК ссылки весьма общего характера па дея­ния, запрещенные международным договором, участником которого является Российская Федерация. При этом, одна­ко, из поля зрения выпадают нормы обычного права, играю-

556 Глава XVIII. Права человека и гуманитарное право

щие особо важную роль в международном гуманитарном праве. Такая "глухая" позиция едва ли может способство­вать активной имплементации норм международного гума­нитарного права со стороны судебных органов РФ. До на­стоящего времени правоприменительная практика такого рода в РФ отсутствует.

Отметим также, что признанный в законодательстве мно­гих стран и применяемый национальными судами на практике принцип универсальной юрисдикции, на деле обеспечивающий неотвратимость наказания, получил лишь частичное воплоще­ние в У К РФ. Согласно ст. 12 У К экстерриториальная юрис­дикция российских судебных органов в отношении лиц (граж­дан РФ, лиц без гражданства, иностранцев), совершивших пре­ступления вне пределов РФ, допускается лишь в тех случаях, когда наносится ущерб интересам Российской Федерации или когда такое распространение предусмотрено международным договором РФ (пп. 1 и 3).

Между тем предусмотренная в отношении "серьезных нарушений" во всех четырех Женевских конвенциях (ст. 49, 50, 120, 146, соответственно, и п. 1. ст. 85 Дополнительного протокола I) универсальная юрисдикция национальных су­дов имеет первостепенное значение в пресечении таких пре­ступлений. В основу универсальной юрисдикции нацио­нальных судов положен известный в международном уго­ловном правосудии принцип "aut dedere aut judicare" ("либо выдай, либо суди"). В соответствии с этим принципом госу­дарства должны разыскивать и подвергать уголовному пре­следованию всех лиц, подозреваемых в совершении или при­казавших совершить те или иные "серьезные нарушения", передавать их в руки собственного правосудия, независимо от их гражданской принадлежности и места совершения пре­ступления. Вместе с тем государства могут выдать их для суда другому государству при условии, что эта страна имеет достаточно доказательств для обвинения этих лиц в уголов­ном порядке.

Следует уточнить, что в отношении "серьезных наруше­ний", совершенных во время внутренних вооруженных конф­ликтов, международное гуманитарное право не предусматрива-

8 4. Юридические основания и принципы уголовной ответственности 557

ет универсальную юрисдикцию национальных судов. Однако в последние годы в связи с ростом внутренних вооруженных конфликтов, сопровождающихся массовыми военными преступ­лениями, многие государства не только приняли законы об уни­версальной юрисдикции безотносительно к типу конфликта, но и начали применять их на практике. Судебные процессы в от­ношении лиц, совершивших преступления против международ­ного гуманитарного права в ходе вооруженных конфликтов в Югославии, Руанде, Сомали состоялись в Бельгии, Нидерлан­дах, Франции, Швейцарии, США.

В контексте реализации требования универсальной юрис­дикции общий принцип правосудия — поп bis in idem (никто не может быть осужден дважды за одно и то же преступле­ние) — имеет важное значение в разграничении компетенции (конкурирующей компетенции) между национальными и меж­дународными судами. Речь идет о том, к юрисдикции какого судебного органа — национального или международного — относится осуждение лиц, совершивших преступления против международного гуманитарного права. Считается, что учреж­дение международных уголовных трибуналов (например, по бывшей Югославии или по Руанде) не упраздняет компетен­цию национальных судов. Согласно п. 1 ст. 9 Устава Между­народного уголовного трибунала по бывшей Югославии' Меж­дународный трибунал и национальные суды имеют параллель­ную юрисдикцию в отношении судебного преследования лиц за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1 января 1991 г. В п. 2 этой же статьи Устава уточняется, что юрисдик­ция Международного трибунала имеет приоритет перед юрис­дикцией национальных судов, в силу чего Трибунал на любой стадии судебного разбирательства может официально просить национальные суды передать ему производство по делу. В то же время принятый 17 июля 1998 г. Статут Международного

Полное название документа: Устав Международного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии. Принят Советом Безопасности ООН 22 февраля 1993 г.

558 Глава XVIII. Права человека и гуманитарное право

уголовного суда определил юрисдикцию Суда как дополни­тельную (complementary) к уголовной юрисдикции нацио­нальных судов (п. 10 Преамбулы и ст. 1 Статута). Военные преступления, к которым Статут прямо причисляет и "серьез­ные нарушения" согласно Женевским конвенциям от 12 авгус­та 1949 г. (п. 2 "а" ст. 8 Статута), относятся к юрисдикции как Международного уголовного суда, так и "других судов". При этом в п. 3 ст. 20 Статута (принцип поп bis in idem) опре­деляются условия приоритета национальной уголовной юрис­дикции в случае возникновения ситуации конкурирующей ком­петенции.

В системе ответственности по международному гуманитар­ному праву особое значение приобретают положения об уго­ловной или дисциплинарной ответственности "начальников" (военных командиров) за действия своих подчиненных, если не были предприняты все практически возможные меры для предотвращения или пресечения правонарушений (п. 2 ст. 86 Дополнительного протокола I). К таким мерам относится воз­буждение дисциплинарного или уголовного преследования про­тив тех, кто допускает подобные нарушения (п. 3 ст. 87 Про­токола I). Речь идет об уголовной ответственности лиц, отдав­ших приказ о совершении действий, приведших к "серьезным нарушениям", считающимся военными преступлениями. Эти лица должны быть найдены и преданы суду (ст. 49 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действу­ющих армиях).

Следует отметить, что юридически более четкое и развер­нутое положение об уголовной ответственности физических лиц — начальника и подчиненного — содержит ст. 7 Устава Международного трибунала по Югославии. В ней предусмот­рена ответственность за все возможные формы совершения преступления: планирование, подстрекательство, отдача при­каза, совершение, содействие и соучастие в подготовке совер­шения преступлений, подробный перечень которых содержит­ся в ст. 2—5 Устава. В п. 2 ст. 7 четко сформулирован прин­цип, согласно которому должностное положение обвиняемого в качестве главы государства или правительства или ответ­ственного чиновника не освобождает от уголовной ответственно-