§ 3. Средние века

57

ниях с индивидами стоит не вне и над правопорядком, а внутри его в качестве его составной части, которой присущи все основ­ные свойства права вообще.

В римской юриспруденции основанием и критерием спра­ведливого, правомерного и правильного в отношениях между индивидом и государством является право (правовая справед­ливость и справедливое право — boni et aequi, aequum ius), a не государство: юридическое правопонимание здесь первично и оно определяет также правовой характер понимания госу­дарства (полномочий магистратов, компетенции магистратур и т. д.). Государство, следовательно, должно относиться к инди­видам не по собственным особым (внеправовым) правилам, а как правопослушный субъект в соответствии с общими для всех требованиями права — требованиями boni et aequi, aequum ius.

Таким образом, римская юриспруденция, распространяя на государство (как объект своего изучения наряду с позитивным правом) единое понятие права, трактовала взаимосвязи госу­дарства и личности как правоотношения.

§ 3. Средние века

Античные идеи свободы и равенства людей были воспри­няты и развиты светскими и религиозными мыслителями сред­невековья.

Так, представители ряда юридических школ того времени (X—XI вв.), возникших в Риме, Павии, Равенне и других горо­дах, в своем правопонимании ориентировались на идею право­вой справедливости (aequitas) и связанные с ней естественно-правовые представления и концепции. В данной связи И. А. Покровский отмечал, что "в юриспруденции Павийской школы рано образовалось убеждение, что римское право есть общее право, lex generalis omnium... Отсюда и дальнейшее воззрение, что и внутри каждой отдельной правовой системы всякая норма подлежит оценке с точки зрения той же aequitas, что норма несправедливая при применении может быть отвергнута и за­менена правилом, диктуемым справедливостью... Понятие '^quitas при этом отождествляется с понятием ius naturale, и, таким образом, юриспруденция этого времени, по своему обще-

58 Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

му и основному направлению, является предшественницей ес-тественноправовой школы позднейшей эпохи"'.

Применительно к государству такой естественноправовой подход означал приоритет (и верховенство) естественного права перед государством. Так, юрист Балдус утверждал, что есте­ственное право сильнее, чем принципат (власть государя):

"Potius est ius naturale quam principatus"².

Ряд средневековых мыслителей (Марсилий Падуанский, Генри Брэктон, Филипп де Бомануар и др.) защищали идею свободы, равенства всех перед законом. Характерна в этом от­ношении антикрепостническая позиция известного французского юриста XIII в. Бомануара, утверждавшего, что "каждый чело­век свободен", и стремившегося к конкретизации данной идеи в своих юридических построениях³.

Новое звучание и смысл античные идеи естественноправо-вого равенства и свободы всех людей получили в христианстве.

Зародившись в эпоху рабовладения, христианство высту­пило как религия свободы и сыграло значительную роль в про­цессе становления универсальных понятий прав человека. Со­гласно христианству, все люди равны как "дети Божий": "нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос" (Колос, 3, 11). Это всеобщее равенство сочетается в христианстве со все­общей свободой. "Закон Христов есть закон совершенный, за­кон свободы, ибо дан не рабам, но детям Божиим, которые по­буждаются исполнять его не рабским страхом, но живущею в них любовью Христовой" (Иак., 1, 25).

Из предшествующей иудаистской и античной мысли хрис­тианство восприняло "золотой правило" справедливого пове­дения каждого человека: "Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки" (Мф., 7,12).

Это "золотое правило" нормативной регуляции имеет в виду общую и равную для всех людей норму поведения, т. е.

Покровский И. А. История римского права. Петроград, 1918. С. 191—192.

² Там же. С. 198.

³ См.: Стоянов А. Методы разработки положительного права и общественное значение юристов от глоссаторов до конца XVIII столетия. Харьков, 1862. С. 35.