Часть I Музыкальная культура Европы

столкновение человеческих Едо и А11ег Едо композитор выст­раивает концепцию своей Четвертой (Балетной) симфонии, созданной на основе музыки балета.

Человек, его поиски истины стоят в центре замысла Пятой симфонии, которую автор считает началом своего пути как симфониста.

Это многоплановая драматическая картина противо­стояния мрака и света, падения и взлетов духа, смятенности и волевых усилий человека, вступившего в схватку с судьбой. Драматургическая логика соотношения образных сфер рас­крывается ассоциативным рядом тем-аллюзий: здесь и ро­мантическая интонация вопроса, и жесткие, императивные аккорды рока, и сумрачные, глухие, вязкие оркестровые ни­зы, и призрачный, отрешенный покой «звездного неба» как. внеличностные начала макрокосма. Нежная лирика, озаряю­щая последние такты симфонии, внушает надежду. Тематиче­ски объединяет все эти сферы лейтинтонация как главный «персонаж» Пятой симфонии - четырехзвучный модус, как называет его Зельенка, из двух тесно сопряженных секунд (например, Ъ-Ъ-$$-а) в диапазоне уменьшенной кварты и его варианты (растяжение интервала между двумя секундами, за­мена одной из них обращением, ракоходом). Именно по это­му интонационному «гену» почерк Зельенки легко узнаваем. Другой унифицирующий принцип музыки Зельенки - мо­дальность, в основе которой ряд с-йе5-{-%е$-а8-Ъ-Ь. Примеча­тельно, что в Пятой симфонии четырехзвучный мотив экспо­нируется и развивается в пределах избранного модального ряда, выступает, скорее, в роли темы-символа, фиксируя дра­матургические узловые моменты, управляя процессуальной логикой всей композиции.

Зельенковская художественная концепция личности вбирает в себя и тему искупления через очищающую силу при­роды, открывает простор свободному выражению лирической эмоции-мысли. Такова его неоромантическая Третья симфо­ния (1972). К ней примыкают Медитации для оркестра (1971), Элегия для струнного оркестра и скрипки соло (1973), Прелю­дия и фуга для скрипки и виолончели (1973), Концертино для скрипки и струнных (1974), Лигатуры для органа (1976), отча­сти Фортепианное трио (1975) и Третий струнный квартет (1979). Лирике Зельенки близка звукосфера звенящей тиши­ны, открытого пространства равнинных и горных просторов Словакии. Она рождает ощущение остановившегося времени, в котором стираются грани между реальным и вымышлен ным, созерцанием природы и самосозерцанием. В лиричес-

половины XX века

кий пейзаж органично включаются и жанрово-бытовые обра­зы, близкие фольклорной лексике: танцы, песни, обряды, иг- пы (Словацкая баллада, Три багатели, Новогодние колядки).

В музыке Зельенки присутствуют и юмор, ироничная шутка, игровое начало, воплощенное подчас захватывающе эмоционально. Таким сочинением, например, являются Игры для тринадцати певцов, играющих на ударных инструментах. Яркое и эффектное, оно завораживает атмосферой раскован­ной исполнительской игры. Разработка языковых средств направлена на освоение сонорно-алеаторной техники и поли­ритмии. Партитура искрится остроумными находками. Сред­ства выразительности чрезвычайно изобретательны - это йо­тированная и ненотированная звуковысотность, глиссандо, возгласы, крики, шепот, свистки в комбинации с различными ударными (колокольчики, трещотки, малый и большой бара­бан). Играм близки Скрипичные дуэты (1981).

Параллельно с формированием ладоинтонационной системы Зельенка разрабатывал и собственную метроритми­ческую технику композиции, наиболее целенаправленно при­мененную в Палиметрическом квартете для роялей (1965) и в Пшшетрической музыке для четырех струнных квинтетов (1971). В последнем произведении расположенный этажами нотный текст каждого из четырех квинтетов имеет свою метри­ческую сетку - трехтактовую для первого, четырехтактовую для второго, пятитактовую для третьего и шеститактовую для четвертого. Тактовые черты смещены одна по отношению к Другой, и сильные доли такта не совпадают, что порождает предельную нерегулярность ритма в совместном звучании че­тырех квинтетов и наложение разных темпов, типов движения в вертикальном разрезе звуковой материи. Таким образом, в одновременном звучании четырех квинтетов один и тот же те­матический материал - десятитоновый ряд - излагается в ви­де темы в одном слое фактуры, в то время как у остальных квинтетов звучат ее три темпоритмических варианта, На вари­ационном принципе выстроена и форма в целом.

Зельенка постоянно обращается к русской литератур­ной классике. «По прочтении "Бесов" Достоевского у меня ос- ^ал°сь впечатление, что я узнал Россию много лучше, чем Режде: ведь современность всегда познается через про- лое... Недавно я снова перечитал "Анну Каренину". Этот ро- н, по-моему, невозможно прочитать лишь однажды: ведь в ^М' по меньшей мере, четыре романа в одном».

Черты национального характера словаков находят от- ^ение в звуковом мире Зельенки; мир этот поражает кон-