Часть I Музыкальная культура Европы

торая стала для Циккера, по его словам, «трудным экспери­ментом»: «Если человек не родился Россини, то написать комическую оперу для него совсем не легкое дело»³². Среди опер этого жанра - ОсадаБистрицы (1983) по роману венгер­ского писателя-сатирика К.Миксата и Из жизни насекомых (1986) по сатирической пьесе братьев К. и Й.Чапеков.

Мышление Циккера отличает ясность, образная кон­кретность, исходит из жизненных ассоциаций; оно поэтично и исполнено гуманистического смысла. Знаменательно призна­ние композитора: «Когда я закончил работу над "Воскресени­ем", я понял, что стал уже другим человеком. <...> Я стал чув­ствовать чужое горе и боль с небывалой прежде остротой, мне захотелось самому стать лучше. Ведь в конце концов итог жиз­ни каждого из нас - это то, чем мы были в нравственном от­ношении»³³.

Среди современных словацких композиторов лично­стью большого масштаба признан Илья Зельенка (р. 1932) как наиболее талантливый представитель поколения, рожденного в предвоенное десятилетие, ученик Циккера, лидер Новой му­зыки. Новизна и яркость художественных идей композитора, чутко ощущавшего флюиды стилевых перемен в современной музыке, резкие повороты в его творческой эволюции вызыва­ли порой удивление, порой острую критику, но и понимание, поддержку единомышленников. Зельенке выпала сложная, трудная, но, вероятно, и счастливая судьба. Был в ней и дра­матический период - после исключения из Союза словацких композиторов в 1968 году его сочинения было запрещено ис­полнять на родине. Наступило время одиночества. «Я сторо­нился людей, чтобы не вынуждать их сторониться меня», - напишет впоследствии композитор в философско-эстетичес­ком эссе Мои утопии: о себе, о музыке и о других вещах.

В1960 году Зельенка пишет кантату Освенцим, принес­шую ему известность. Она располагается в том же ряду, что и Нагасаки Шнитке и Трен Пендерецкого. Впечатляют эффекты хоровой сонорики - ритмизованный шепот, крещендирую- щая декламация, хоровые имитации и стретты с их атмосфе­рой возбужденной шумовой фоники; ее нарастающие волны подводят к двум генеральным кульминациям: на теме плача и на главной теме кантаты. «Хоровые эпизоды кантаты, - пишет

В.Егорова, - продолжают лучшие традиции словацкого кан- татно-ораториального творчества, представленного такими великолепными образцами, как Псалом земли Подкарпатской

31. Полякова Л. Ян Циккер, // Цит. изд., . С. 120,

32. Там же, С. 133.

Сухоня или СаШт/Шотт Циккера»³⁴. Градации хоровой се­мантики необычайно широки - от отрешенной молитвы хора «мертвых» до трагической экспрессии хора-плача.

Устремленность к «новым берегам», увлечение идея­ми авангарда на рубеже 50-60-х годов и углубленное освое­ние традиций - таков путь композитора к зрелости, формиро­ванию индивидуального стиля. «Европейскую грамматику» Зельенка освоил еще до обращения к национальным лексиче­ским формам в своеобразной полемике с навязывавшимися в 50-е годы эстетическими идеями упрощенно и поверхностно понимаемой народности искусства, требованиями создавать так называемую национальную музыку - понятную, простую, демократичную. Зельенка, как и его сверстники, по определе­нию самого композитора, - «отравленное поколение», Но он нашел выход в решении профессионально-технологических задач, а к национальной теме обратился лишь в 70-е годы. Ис­полнять его музыку в Чехословакии тогда было запрещено, и фольклорная редакция Братиславского радио поддержала композитора, предложив ему участвовать в фольклорном конкурсе. Так появилась Мизгса 51оь’аса, исполнявшаяся во всем мире, в том числе в Москве и Ленинграде (1988).

Зельенка остро воспринимает противоречия реаль­ности, ее дисгармонию: однако художественый мир, создава­емый композитором, гармоничен: в нем есть своя цельность, своя «красота соразмерностей». Его искусство неизменно от­ражает гражданственную позицию художника, его представ­ления о морали и нравственности современного общества, о духовных ценностях. Такова его кантата Слово (1980, текст М.Валека) - страстное повествование о правде и лжи, о нрав­ственности и безнравственности идей и поступков. Ее завер­шает обращение к человеку: «Пусть чужая судьба болит в те­бе больше, чем собственная... знай: ты живешь, чтобы другие были счастливы».

Судьба человека - стержневая тема в творчестве Зе- льенки. «У меня всегда было чувство, что человек - трагичес­кое существо в этом мире, что он постоянно должен бороться ^За все. Жизнь - борьба, иногда нами не осознаваемая. Эту ее ^сУЩность выявляют Шекспир и Гёте»³⁵. Через переплетение,

31. Егорова В. О некоторых тенденциях в развитии кантатно-оратори- ального творчества болгарских, польских, чешских и словацких ком­позиторов // Из истории музыки социалистических стран Европы. М„ 1975. С. 40.

32. Интервью с И.Зельенкой автора данного очерка в октябре 1985 года. В дальнейшем цитаты из этого интервью даны без ссылок на ис­точник.