Вопрос 2. Наукоцентризм философии Нового времени

На всем протяжении Нового времени, эпохи ранних буржуазных революций, сменившей эпоху Возрождения, развитие философии было неразрывно связано с ходом Научной Революции, сопровождая, стимулируя и поддерживая ее и получая от нее взамен импульс к переменам. Философия Нового времени приняла совершенно новое обличие в истории западного мышления. В эпоху античности философия, даже испытывая влияние олимпийской религии и пранауки, все-таки занимала достаточно самостоятельное положение, определяя и во многом диктуя уклад всей культуры. С наступлением Средневековья статус первенства перешел к христианской религии, а философия заняла подчиненное положение в роли связующего звена между верой и разумом, «Эпоха Возрождения заметно укрепила позиции разума. С началом Нового времени философия снова стала утверждаться как совсем независимая сила в интеллектуальной жизни. Философия освобождалась от пут религии, вступая в прочный союз с наукой.

В течение тех десятилетий, когда в Италии Галилей закладывал основы новой науки, в Англии Фрэнсис Бэкон провозглашал рождение новой "естественной" философии: естественные науки, "должны" принести человеку практическое могущество сообразно его духовному продвижению к "золотому веку". Открытие Нового света Колумбом, по мнению Бэкона, требовало такого же открытия нового умозрительного мира; а для этого прежние шаблоны мышления, предрассудки и искажения, словесная путаница и умственная слепота должны были быть преодолены совершенно новой методологией познания. То была методология опытной науки, опи-рающейся на наблюдение и индукцию (от лат. наведение). Именно наблюдение и индукция дадут человечеству ключ к пониманию природы, необходимый для управления ею.

Если Сократ приравнивал знание к добродетели, то Бэкон приравнивал знание к силе. На дух не перенося схоластических силлогизмов, Бэкон на-стаивал на том, что для развития науки следует в корне преобразовать самые ее основы. Надо начинать с непредвзятого анализа конкретных данных и, пользуясь индуктивным методом, идти к эмпирически подкрепленным общим выводам.

Если богословие и естествознание будут находиться на почтительном расстоянии друг от друга, то оба от этого только выиграют, и человек сможет лучше служить Создателю, ибо, постигнув законы природы, он обретет над ; ними ту власть, которая и была приуготовлена ему Господом.

Истинный философ не сужает мир до пределов своего понимания, но стремится раздвинуть их границы, дабы вместить весь, мир. Тем самым свершится, наконец, бракосочетание человеческого разума с естественной природой, которое, как предвидел Бэкон, даст великое потомство в виде открытий и изобретений, способных облегчить тяготы человечества. В развитии науки виделся залог будущего просвещения и величия человека.

Надо только набраться мужества и переступить через четыре идола познания, затуманивающих свет истины. Это идолы рода - ограниченные возможности органов чувств и продолжительность жизни вида гомо сапиенс, идолы пещеры - шоры субъективных пристрастий, стереотипов мышления и пределы развития индивидуальных способностей, идолы рынка - власть ходячих мнений, слухов и пустых разговоров, и, наконец, идолы театра - слепая догматическая приверженность различным философским доктринам. Властное слово Бэкона в защиту опыта как единственного законного источника истинного знания обеспечило поворот европейской мысли в сторону естественного мира и методичного изучения физических явлений, подвигнув последующие поколения на выполнение революционной программы завоевания природы с помощью науки на благо человека и во славу Господа.

Правда, при всей своей прозорливости, Бэкон не оценил великой роли математики в развитии нового естествознания, не понял значения теоретических гипотез, предшествующих всякому эмпирическому наблюдению и совсем упустил из виду важность новой гелиоцентрической теории Коперника. Однако будем помнить, что исторических деятелей ценят за то, что они сделали по сравнению со своими предшественниками и не корят за то, что они того-то и того-то не сделали, хотя вроде бы могли сделать.

На континенте, во Франции в защиту науки выступил Декарт, но в отличие от Бэкона, он предложил свой оригинальный _{ путь философского обоснования истинного знания. Философский Л климат Франции был окрашен скептицизмом Монтеня, автора знаменитых "Опытов", который возродил античный скептицизм Секста Эмпирика, и направил скептицизм па службу секуляризации и духовной свободы. В то же время скептицизм подтачивал определенность познавательных и нравственных критериев. Преодолеть наступивший кризис в философии отважился молодой выпускник иезуитского колледжа Рене Декарт, автор эпохального "Рассуждения о методе"; 1637 г. Он был блестящим математиком, изобретателем знаменитой системы координат на пересечении осей абсцисс и ординат ("декартов угол").

Подвергая для начала все и вся сомнению, Декарт пришел к выводу, что усомниться невозможно только в самом факте собственного сомнения. Ведь "я" это то, кто осознает свои сомнения, т. е. думающий субъект. Отсюда следует знаменитое "Когито эрго сум" - : "Я мыслю, следовательно существую". Все можно ставить под вопрос, но только не факт самосознания мыслителя. "Когито" стало первопринципом и парадигмой всякого знания и отправным пунктом для дальнейших выводов и рациональных интуиции. Так, из неоспоримого существования сомневающегося субъекта, который обладает несовершенным и ограниченным сознанием, Декарт вывел неизбежное существование Сущности совершенной и бесконечной, то есть Бога, находящегося как бы на противоположном полюсе от конечного и зависимого мыслящего субъекта. Это предварительное допущение того, что Бог есть, позволило Декарту утверждать и надежность естественного света человеческого разума ("люмен натурале"), и объективную реальность феноменального мира. Ибо Совершенное Бытие Бога не способно обмануть человеческий разум, который являет самоочевидные истины.

Итак, согласно Декарту, человеческий разум вначале утверждает, исходя из опытной необходимости, собственное существование, затем, исходя из необходимости логической, - существование Бога, и вслед за этим - существование объективного мира и его рационального, постигаемого лучше всего математикой и механикой, порядка, обусловленного существованием того же Бога. Качество непогрешимости, некогда относимое к Священному Писанию или Папе Римскому, отныне было перенесено на человеческий разум. По сути; сам того не желая, Декарт своим способом рассуждения наводил на мысль, что существование Бога установлено человеческим разумом, а не наоборот. Последнее слово как бы оставлялось не за божественным откровением, а за естественным светом человеческого разума. А проводя столь категоричное различие между мыслящей и природной субстанциями в рамках своего дуализма, Декарт высвободил материальный мир из уз, привязывавших его к религиозной вере: теперь наука была вольна изучать этот мир вдоль и поперек, не прибегая к теологическим толкованиям. Плодом противопоставления мыслящего субъекта и материального объекта стала наука, способная сделать человека хозяином и повелителем природы.

Так Бэкон и Декарт стали провозвестниками научно-технической цивилизации, заявив о двояком эпистемологическом основании современного мышления. От их манифестов эмпиризма и рационализма отталкивалась философия Нового времени и начинала свое победное шествие наука. Не случайно Ньютон достиг своих вершин, используя практический синтез индуктивного эмпиризма Бэкона с дедуктивным математическим рационализмом Декарта, тем самым заставив обильно плодоносить научный метод, заложенный Галилеем

Отличительные черты наукоцентризма Нового времени

1. В отличие от христианского Космоса, сотворенного и уп-равляемого личностным всемогущим Богом, Вселенная Нового времени предстала безличным феноменом, управляемым регулярными естественными законами, открытыми физикой и математикой.

2. Установка на превосходство духовного над материальным претерпела инверсию. Пренебрежение религии к земному существованию как злосчастному и преходящему испытанию в ожидании вечной жизни сменилось воодушевленным принятием земной жизни как той сцены, на которой развертывается захватывающее действо человеческой жизни. Человеческие устремления с возрастающей силой сосредоточивались на мирских свершениях.

3. Наука вытеснила религию с пьедестала интеллектуального авторитета, а вера и разум были разведены в разные стороны. В противоположность античному единству макро- и микрокосма, начиная с Декарта, субъективный разум и объективный мир противопоставлялись как две несовместимых реальности. Природный порядок понимался как бессознательный и механический, человеческий же разум наделялся превосходством над всей остальной природой. Идеалом человеческого отношения к миру стала способность с помощью разума подчинять природу.

4. Если греки признавали продуктивность множества способов познания, то теперь утвердился культ рациональных и эмпирических способностей, тогда как все прочие - эмоциональные, эстетические, волевые, творческие, мистические - трактовались как несущественные и искажающие истинное познание мира.

5. С падением геоцентричного космоса и возвышением ме-ханической парадигмы, пути астрономии и астрологии разошлись. Небесные тела потеряли свое божественное или символическое значение (освещая человеку путь или придавая смысл его жизни). Безжалостно искоренялись все наивные антропоморфные проекции в научных рассуждениях о мире, представляющем собой лишь грубую материю, а не какое-то зримое воплощение высшей духовной реальности.

6. Подобно тому, как Земля перестала быть центром творения, заняв свое место среди прочих планет, усилиями Дарвина уже в XIX в. перестал быть центром творения и человек, заняв свое место среди прочих животных. Человеческий разум оказался не божественным даром, а средством биосоциального приспособления, результатом жестокой борьбы за выживание. Источником всех "природных изменений теперь стали не Бог или трансцендентный Разум, но Природа, естественный отбор, наследственность и изменчивость. Наметился крах предсказуемой и упорядоченной гармонии картезианско-ньютонова мира. Деизм отступил, не выдержав натиска эволюционной теории. Если единственный источник эволюционного развития заключен в самой природе, а единственным разумным существом является человек, то будущее человечества находится в руках самих людей.

8. Неизмеримо возросла интеллектуальная, психологическая и духовная самостоятельность человека Нового времени. Забрезжил свет новой веры в то, что наука приблизит "золотой век", где воцарится мир и мудрость, наступит всеобщее благоденствие, и человек окончательно покорит природу.

9. Подобно тому, как христианское миропонимание не до конца отвергло эллинских предшественников, но вобрало в себя и приспособило немало существенных идей, так и теперь светское мировоззрение кое-что все-таки сохранило: например, христианские этические ценности, отшлифованную схоластами логику разумения, стремление владычествовать над природой. Желание распространить по всему земному шару западную культуру в качестве самой лучшей и прогрессивной тоже явилось как бы светским продолжением христианизации мира римской католической церковью, не сомневавшейся в том, что она несет благо всему человечеству. Наиболее типичным иудео-христианским компонентом в мировоззрении Нового времени стала вера в линейное историческое движение человека к высшим свершениям, из темного прошлого к сияющим вершинам мудрости, процветания и счастья. Религиозная вера в конечное спасение человечества обернулась верой в эво-люцию и революцию, приближающих "золотой век" благодаря прогрессу науки и техники.

Потеряв религиозную веру, Запад обрел новую: веру в науку и человека. Да и в самом христианстве под влиянием Реформации росло понимание того, что активная трудовая деятельность людей угодна Богу и поможет приблизить Царство Христовой славы уже на земле, избежав конца света и дня Божьего гнева, ибо в самой истории человечества имманентно присутствует Божья благодать. Это новое толкование христианской эсхатологии ведет свое начало от пионера возрожденческого гуманизма Эразма Роттердамского.