Разговор 5. Человек в объективном мире

Рождаясь, мы попадаем, по выражению А. Шопенгауэра, в «тюрьму объективного мира». Но и в тюрьме можно жить, особенно если знаешь законы ее устройства и функционирования. Вот об этих законах и пойдет сегодня речь. Они описываются в таком разделе философской науки, как онтология.

- Метафора, которую Вы употребили вслед за Шопенгауэром, не вселяет оптимизма. Выходит, мир относится к человеку сурово, человек в нем заточен, то есть лишен свободы.

- В середине XYII века Сирано де Бержерак сказал остроумную фразу: «думать, будто природа относится к человеку лучше, чем к капусте, - значит тешить свой рассудок забавными представлениями». Да, мир суров, но у человека есть одно преимущество перед капустой: он способен понять секреты его организованности. Организация мира является залогом человеческой свободы, но при одном условии – если он, человек, относится к миру правильно, зная и используя правила мировой организованности. Если бы мир был неорганизованным, стихийным*, вот тогда, действительно, была бы беда: хаос означает отсутствие порядка, и люди бы не имели возможности обладать даром существования. Но мы ведь существуем? – значит, это существование можем понять, объяснить, спрогнозировать.

- «Существование» и «бытие» – это одно и то же?

- Судя по всему, да, это близкие по смыслу понятия, почти синонимы. Бытие – это реальное, наличное существование, то, что есть. Но реально есть две субстанции* - материальная (объективная) и идеальная (субъективная), следовательно, и человеческое существование проявляется как объективное и субъективное, человек проявляет себя как «двойное» существо: как объект и как субъект одновременно, но в разных пропорциях.

- Фактически, если вспомнить разговор о предмете философии, Вы выступаете как дуалист.

- Да, конечно. Когда я говорю о проявлении уже ставшего и развившегося человека, то не могу отдать предпочтение только одной стороне в нем. По словам того же А.Шопенгауэра, человек существует, то есть «состоит из двух половин: субъекта и объекта, хотя и слитых между собою так же необходимо и тесно, как водород и кислород в воде». В течение жизни соотношение объекта и субъекта в человеке различно: рождаясь, он по преимуществу объект, то есть над устройством объективного мира он не властен нисколечко, а оно, это устройство, абсолютно властно над ним. Человеческий младенец – беспомощное существо, без постороннего вмешательства, самостоятельно он не может «подобрать ключи» к дверям тюрьмы-объективности. А вот когда мы говорим о мире «без человека», о мире самом по себе, то так или иначе встаем на позицию философского монизма. Монизм – это принцип объяснения единства мира из одной субстанции – материальной (Фалес, Гераклит, Анаксимен, Демокрит, Эмпедокл, Спиноза) или идеальной (Платон, Гегель).

В рамках философии, опирающейся на те знания о мире и человеке, которые добыты наукой, приходится принять версию о безусловной первичности внешнего по отношению к человеку материального мира. Это подтверждают данные, полученные при изучении видимой части Вселенной, нашей Галактики, нашей планетной системы, самой планеты, её живого и неживого вещества, составляющих биосферу, где, согласно современным естественнонаучным представлениям, появился в соответствующее время человек. Далее, в зависимости от особенностей того или иного философского мировидения, можно рассматривать этот факт или как проявление биологической случайности, или как результат замысла высшей сущности, внешней по отношению к этой Вселенной, или как результат разворачивания универсальных алгоритмов самоорганизации и саморазвития, внутренне присущих материи и с необходимостью приводящих к появлению разумных наблюдателей.

- Короче говоря, наука констатирует, что окружающий мир объективен и существовал задолго (даже по космическим меркам) до появления в нем носителей сознания. Так?

- По словам выдающегося французского биолога Жака Моно, краеугольным камнем научного способа познания мира как раз и является необходимость принятия постулата его объективности. А выдающийся философ ХХ века Людвиг Витгенштейн, рассуждая о соотношении самой реальности и высказываний о ней, конструируемых в пространстве нашего языка, пришел к выводу о том, что для осуществления процесса логически адекватного отображения мира в языке, сам мир изначально должен существовать, причем объективно и независимо от суждений познающего разума о нем самом, его природе и структуре. Такое категорическое суждение как раз проявляет принцип материалистического монизма, о котором уже шла речь.

Более того, данные современной науки свидетельствуют о том, что и сам видимый мир раньше был не таким, как сейчас. Биосфера Земли имела совершенно иной облик, еще раньше наша Солнечная система и наша Земля не существовали вовсе. А еще раньше наша Галактика была другой, даже вся видимая сейчас часть Вселенной имела (примерно 20 миллиардов лет назад) совершенно иную структуру.

- А может быть, согласно общепринятой сейчас теории происхождения Вселенной (т.н. модели Большого взрыва), её и вовсе не было?

- Совершенно верно! Материи* в привычной нам форме вообще в то время не существовало, а всё разнообразие химических элементов, которое имеется на нашей планете, возникло в процессе долгой эволюции звезды первого поколения, находившейся на месте нашего Солнца и уже давно сгоревшей. Современная астрофизика, обобщившая данные огромного количества наблюдений за космическими объектами и их эволюцией, свидетельствует, что со временем такая же участь постигнет и Солнце.

Таким образом, мы сами и весь окружающий нас материальный мир имеют каждый свою историю, - всё находится в непрерывном процессе возникновения, становления, развития, продуктивной зрелости, увядания и исчезновения. С научной точки зрения, можно считать в целом совершенно справедливым интуитивное представление о бытии как процессе вечного изменения и возвращения, которое восходит к архаической мифологии и характерно для ряда античных и восточных учений, а философская трактовка бытия Гегелем как «наличного бытия», «исчезающего бытия», переходящего в «небытие», со всей определенностью утверждает его основные атрибуты - такие, как становление («из становления возникает бытие») и саморазвитие. Кстати, даже этимология слова «материя» (по-гречески оно звучало «гиле») указывает на оба эти атрибута: переводится оно так: а)строительный лес, нечто, способное расти; б) источник роста. На языке современного естествознания эти основные признаки бытия представлены в виде обобщающего понятия «самоорганизации». В новой научной картине мира постнеклассического периода развития науки оно стало основополагающим.

- А до этого периода на что опиралась натурфилософия?

-Традиционными для натурфилософии, то есть философии природы, проблемами были особенности движения материи во времени и пространстве. В древней Греции материю отождествляли с тем «материалом», из которого «состоят» все вещи. По Аристотелю, есть то, «из чего состоят все вещи, из чего первого они возникают и во что в конечном счете разрушаются, причем основное существо пребывает, а по свойствам меняется» (Аристотель. Метафизика. М., 1934.С.23). Это и считалось «элементом» и «началом вещей» у греков. Для Фалеса все начинается с воды и в нее возвращается. Для Анаксимандра «апейрон» (беспредельное) – то, части чего меняются, целое же остается неизменным. Шаг вперед здесь сделан тем, что материю не сводят к конкретному веществу, а считают чем-то абстрактным, хотя и чувственно воспринимаемым. Для Гераклита все состоит из огня, вплоть до души человека, которая представляет собой «самый легкий и сухой огонь».

Атомарная концепция Левкиппа и Демокрита просуществовала несколько веков. К концу XIX века в науке сложились следующие представления: в основе определения материи лежит уже не понятие первовещества, а понятие основных, первичных, неизменных свойств, общих для всех предметов. Это такие свойства, как протяженность, наличие массы, инертности и непроницаемости. Но конец XIX – начало ХХ века принесли великие открытия в науке, поколебавшие казавшиеся незыблемыми, абсолютно истинными положения: в 1895 году - открытие Рентгена, в 1896 году – открытие явления радиоактивного распада, в 1900 году – кванты Планка, в 1905 году – специальная теория относительности А.Эйнштейна, в 1915 году – его общая теория относительности.

Вы только представьте себе, какой познавательный шок и психологический стресс повлекли за собой эти открытия! Много веков считалось, что представления о материи непоколебимы – и вдруг сама материя как «первовещество» делится, делится до бесконечности, то есть исчезает! Немудрено, что многие ученые (физики и химики, а за ними и другие специалисты) почувствовали, что у них из-под ног уходит привычная научная «почва». Что изучать, если «нечто» превращается в «ничто»?

На рубеже XIX и ХХ веков вновь актуальными стали убеждения Джорджа Беркли, епископа из Ирландии, который еще в начале XYIII века предупреждал: человек может судить с достаточной определенностью лишь о том, что попадает в поле его чувственного ощущения. А так как общее существует только в мысли, следовательно, в реальности искать материю (=абстракцию) бессмысленно. Если бы, мечтал Д.Беркли, можно было реализовать принцип “экономии мышления”, то есть исключить абстракцию “материи”, то “она бы унесла с собой столько скептических и безбожных построений!”

За исключение понятия материи как общего в вещах выступал и Гегель. Вот ход его рассуждений: “Материализм признает истинно объективным материю как таковую. Но сама материя есть абстракция, которая как таковая не может быть воспринята нами. Можно поэтому сказать, что не существует вообще материи, ибо в том виде, в котором она существует, она всегда представляет собой нечто определенное, конкретное”. Видите, как похоже рассуждают люди, никогда не встречавшиеся во времени и пространстве!

- Вы знаете, доводы и Д.Беркли, и Гегеля настолько убедительны, на мой взгляд, что я готов с ними согласиться. Действительно, “материя” – это категория, то есть абстракция, то бишь плод мысли и жилец мысли. Так стоит ли говорить о том, что существует только в мысли, как об объективном, внешнем?

- Что ж Вы не договариваете? Сказали “А” – надо сказать и “Б”. Все, о чем мы расссуждаем, выражается в виде абстракций, то есть отвлечений от реального, конкретного, чувственно воспринимаемого. Любое слово содержит в себе элемент абстракции, отвлечения (=обобщения). Так что же? Следует ли из этого, что существует не внешний мир, а только наши ощущения его? Если Вы ответите “Да”, то попадете на позицию солипсизма – философской гипотезы, не признающей ничего, кроме человеческих индивидуальных ощущений. Это крайняя степень субъективизма. Попробуйте жить, исходя из этой гипотезы.

Если же Вы ответите “Нет”, то тем самым признаете, что всякая абстракция должна иметь источник – то, от чего мы мысленно отвлекаемся, и этот источник как раз объективен. Объективная реальность существует вне зависимости от того, воспринимаем мы ее или нет, но когда начинаем воспринимать, то обобщаем сходные ее проявления – и производим мыслительные “продукты”=категории.

В.Ленин в 1908 году написал книгу, которую Савва Морозов метко назвал “курсом политического мордобоя” и “философией и техникой драки”. Называлась она “Материализм и эмпириокритицизм” и оказалась очень своевременной. Несмотря на ее явную политическую тенденциозность (это предмет отдельного очень интересного разговора), книга сыграла положительную роль для онтологии как раздела философской науки. “Материя” – это действительно философская категория, но для чего она служит, что обозначает? – она служит “для обозначения объективной реальности, данной человеку в ощущениях его”. Запомните: “понятие материи ничего, кроме объективной реальности, данной нам в ощущениях, не выражает” (Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.18. С.283). А уж признавать нечто объективное или не признавать – это, что называется, дело вкуса. Если исходить из ленинского (классического, между прочим) определения материи, то и гегелевская Абсолютная идея, не завися ни от кого и ни от чего, но порождая природу и историю, являет собой не что иное, как…

- Материю?

- Вот именно. Только “псевдоним” у нее другой. “Лишь имя стоит тебе изменить – не твоя ли история это?” (В.Шекспир).

- Как же все это сложно – и как все взаимосвязано! Очень трудно смотреть на мир с разных сторон, учитывать его изменчивость, точно различать абсолютную убежденность и “рабочий” допуск, постоянно что-то выбирать, решать, брать ответственность за выбор на себя.

- Но, согласитесь, прожить эффективно без этого нельзя! Поэтому продолжим наше путешествие по лабиринтам устройства “тюрьмы объективности”. В мире все движется – с этим, наверное, никто не спорит. Изменчивость “видна глазами”. Что значит “изменяться”?

- Перемещаться в пространстве, менять конфигурации, переходить из прошлого в будущее, отказываться от каких-то убеждений, узнавать новое… Пожалуй, продолжать можно до бесконечности.

- Вот эту бесконечность, то есть несотворимость и неуничтожимость движения (=изменения) заметили еще древние китайцы, греки: для китайцев “инь и ян” – это “основные космические силы движения”, для греков (Эмпедокл) “дружба и вражда”, притяжение и отталкивание – вечные начала изменения.

Покой – это не отсутствие движения, а обозначение устойчивости реальных процессов и явлений. Движение неразрывно с покоем как его частным случаем. Движение неразрывно также с пространством и временем – категориями, обозначающими состояние объективной реальности.

Пространство – это способ существования материи, характеризующий протяженность и порядок сосуществования объектов одного подле другого. Время – способ существования материи, характеризующий длительность и порядок последовательности явлений – одного после другого. Понятно, что связываются эти две характеристики понятием “скорость”, обозначающим расстояние, преодоленное объектом в единицу времени. А если еще проще, то связь пространства и времени проявляется в конкретных событиях и явлениях. Ведь что такое “со-бытие”? – это встреча минимум двух объектов в точке пространства в единицу времени. А что происходит, если событие не состоялось? – встреча отменяется в пространстве или во времени. Не могу отказать себе в удовольствии процитировать стихотворение почти не известной вам поэтессы Елены Николаевской на эту тему. Слушайте:

Где же ты была?

Была…

Около… почти под боком…

Обернуться ненароком

Ты бы мог – и я могла…

Где же ты была?

Брела.

Той же улицей и рощей,

Что и ты… А было б проще –

Выйти вдруг из-за угла…

Где же ты была?!

Плыла,

По теченью путь держала,

Как и ты, в мороз дрожала,

Согревалась от тепла…

Где же ты была?..

Пила.

Из ручья. Не из того ли,

Что и ты? В нем – запах воли,

Легкость птичьего крыла…

Где же были мы тогда?

Рядом. Только почему-то

Разминулись на минуту…

На недели… На года...

Обычно говорят, что четко связал пространство и время с движущейся материей А.Эйнштейн в своей общей теории относительности. Но справедливости ради надо заметить, что когда прогресс физики вплотную подвел к необходимости создания (=формулирования, проявления) теории относительности, к ней независимо друг от друга приблизились несколько ученых, в том числе Анри Пуанкаре (1854 – 1912 г.г.) и Поль Ланжевен (1872 – 1946 г.г.). То есть предшествующее развитие науки подготовило переворот в ней, объективные законы “жаждали” стать проявленными – вот и стали проявленными. И оказалось, что мир организован “с помощью” пространственно-временной определенности, изменяющейся по независимым законам.

- Однако человек настолько во власти своей субъективности, что может влиять на независимые законы.

- Что Вы имеете в виду?

- Я имею в виду зависимость времени, например, от человеческого настроения: если “счастливые часов не наблюдают”, то для ожидающего или страдающего человека каждый час – с год, время как бы растягивается, замедляется, мучает самим своим течением. Или чем объяснить, например, убыстрение бега времени, ускорение ритма времени к концу ХХ века? Даже нам, молодым, это видно, а от своих родителей мы вообще то и дело слышим, что время “с цепи сорвалось”. Как Вы это объясните?

- По-моему, Вы путаете объективное пространство – и человеческое восприятие пространства, объективное время – и восприятие времени. Понятно, что восприятие чего-либо зависит не только от этого нечто, но и от состояния воспринимающего, и очень трудно отделить осознание состояния при восприятии от осознания содержания внешнего нечто. Но это уже загадки теории познания (=гносеологии), и мы о них еще будем говорить подробно. А пока вернемся к понятию объективной самоорганизации, к вопросу о том, “с чего все началось”.

Наука о самоорганизации возникла в 70-х годах ХХ века. Она получила название «синергетика» и синтезировала в себе несколько научных направлений и философских идей, превратившись в междисциплинарное научное явление. В синергетике понятие самоорганизации постулируется как фундаментальное свойство материи, равно универсальное и для живых, и для неживых её форм и структур. За прошедшие десятилетия синергетика как отрасль естествознания достигла больших успехов: она объяснила многие факты, не имевшие до этих пор в рамках соответствующих научных дисциплин сколько-нибудь приемлемой трактовки; ряд вопросов, бывших до этих пор предметом метафизики, поставила на научную основу; заложила научный фундамент в различные гуманитарные науки. Наконец, в силу своей универсальности и масштабности, она легла в основу нового философского мировидения – т.н. эволюционной системно-синергетической парадигмы.

- Что же такое самоорганизация как центральная категория синергетики?

- В рамках системно-синергетической картины мира понятие самоорганизация охватывает всё многообразие процессов саморазвития и эволюции сложных незамкнутых неравновесных систем, в результате чего из неупорядоченных, хаотических состояний материи самопроизвольно возникают новые упорядоченные структуры. Побудительной причиной этих процессов является взаимодействие внешних факторов (в общем случае потоков вещества, энергии и информации) и внутренне присущих системе структурных особенностей, входящих в круг естественных свойств материального мира.

- Уточните, пожалуйста, содержание понятия «система», так как различить «систему» и «структуру» не очень-то просто.

- Вы правы, категория системы обладает очень широким понятийным содержанием, которое трудно передать кратким определением, и представляет собой одно из ключевых и фундаментальных понятий эволюционно-синергетической парадигмы. Согласно более или менее удовлетворительному общепринятому определению Людвига фон Берталанфи, система – это множество элементов, находящихся во взаимных динамических отношениях и связях, образующих целостную структуру, свойства которой не сводимы к свойствам отдельных элементов и поведение которой характеризуется закономерностями, однозначно не выводимыми из характеристик этих элементов и типа взаимодействий между ними. Такие представления, в общем, были свойственны еще античным мыслителям (целое больше суммы своих частей, по утверждению Аристотеля), но настоящую научную основу приобрели только в ХХ веке.

Понятие структуры также очень богато по содержанию и трудно поддается строгому однозначному определению. С достаточной степенью соответствия структуру можно определить как комбинацию обусловленных универсальными законами сохранения связей и отношений между элементами системы (из всей совокупности пространственно и энергетически возможных), к которому приходит система в процессе взаимодействия элементов и которые обеспечивают более или менее упорядоченное и стабильное её состояние в пространстве и времени.

- Проще говоря, система – это целостность элементов, обусловленная структурой, а структура – это сам способ(ы) связи элементов в системе?

- Ну, если «проще говоря»… Только помните, как все непросто в этом мире. Каждому из структурных уровней организации материального мира соответствуют свои законы движения и развития, в целом не сводимые к законам соседних уровней и не выводимые из них, хотя все они принадлежат к объективным законам природы.

Системы, одинаково реагирующие на однотипные внешние воздействия, называются в кибернетике изоморфными. Изоморфные системы неотличимы друг от друга для наблюдателя, которому доступна информация только о входных и выходных процессах. Свойство изоморфизма используют в теории регулирования при изучении систем методом т.н. «черного ящика», когда о закономерностях поведения систем судят по характеру выходного сигнала, который формируется как реакция системы на некоторый известный входной сигнал. Правда, этот метод нельзя назвать исчерпывающим, т.к. он не может привести к однозначному выводу о её внутренней структуре.

- Почему?

- Да потому, что поведение такой системы ничем не отличается от поведения множества других систем, изоморфных данной. Между любыми изоморфными системами, в силу их подобия, существуют отношения типа «оригинал-модель», но условия изоморфности не являются необходимыми при установлении критериев подобия в процессе моделирования.

На основе принципа иерархического структурного деления всей суперсистемы (Универсума) по ряду различных оснований, выбираемых исходя из задач построения той или иной модели, представим несколько традиционно рассматриваемых в науке способов рассмотрения структурной организации материи. ( В марксизме существует более короткий, но менее точный термин, синонимичный данному, - это «форма движения материи», по Ф.Энгельсу).

Первый способ: все делится на микромир, макромир и мегамир, и описание структурных форм организации и движения материи ведется по-разному. В микромире - по законам квантовой механики с учетом дискретной природы и вероятностного характера происходящих процессов, где «властвует» принцип неопределенности, отсутствует понятие точных и однозначных траекторий движения частиц, действуют законы сохранения весьма специфических параметров, не имеющих наглядных аналогий. Скорость света в этом мире равна определенной величине, вполне соизмеримой со скоростью других процессов, а эффект замедления времени является обычным явлением. В макромире - по детерминистским законам классической ньютоновской динамики, когда процессы считаются непрерывными, поскольку постоянную Планка (квант действия) можно без потери точности приравнять к нулю, скорость света практически равна бесконечности, пространство эвклидово, абсолютно и трехмерно, а время линейно и также абсолютно. В мегамире - согласно принципам общей теории относительности, в которой пространство и время связаны в один неразделимый континуум, материальные массы космических тел искривляют геометрию пространства-времени, а скорость света становится фундаментальной мерой наблюдаемости или ненаблюдаемости объектов, порождая понятие горизонта событий и ставя предел возможности получения информации об объектах и познанию Вселенной научными методами.

Второй способ «разделения» мира - по типу происходящих в нем процессов организации структур на: а) простые, равновесные, замкнутые и вполне предсказуемые системы однородных элементов и б) сложные, неравновесные, открытые и, часто уникальные, системы стохастического типа. Такая классификация происходит по принципу “стабильность и порядок” и “нестабильность и хаос”. В последнем случае, как оказалось, возникают совершенно особые состояния, приводящие к самоорганизации и возникновению новых структур, т.е. – порождение «порядка из хаоса» (И. Пригожин), что не описывается динамическими моделями, а требует рассмотрения системных свойств более высокого уровня.

Аналогичные, но неизмеримо более сложные проблемы возникают при третьем способе рассмотрения природы как системы двух миров - косного и живого вещества. Тогда оказывается, что существование последнего не противоречит всем известным законам физики и химии, в некоторых проявлениях описывается ими, но не выводится из них, а основано на пока еще скрытых от науки закономерностях системного характера самого высокого уровня. Еще сложнее ситуация, возникающая при исследовании закономерностей в системе «мир человека - мир природы» или «мир индивидуума - мир общества», где, помимо всего прочего, существуют феномены иррационального характера, недоступные моделированию формализованными логико-математическими методами.

Общепризнано, что первую в современной науке попытку создать цельную теорию, которая описывала бы соответствующим математическим аппаратом общие и универсальные закономерности поведения различных систем, установила бы условия их изоморфизма, методы оптимального регулирования и т.п., предпринял в 1968 году австрийский биолог Людвиг фон Берталанфи в труде «Общая теория систем». Мало известна более ранняя (20-е годы) фундаментальная работа А.А. Богданова (Малиновского) «Тектология. Всеобщая организационная наука», изданная только в 1989 году, в которой закладывались философские основы общесистемных методов исследования культурных, социально-политических и коммуникативных процессов. В тот же период аналогичные идеи развивали П.А. Сорокин в труде «Система социологии» (1920 г.), Н.Д. Кондратьев в области экономики («Основные проблемы экономической статики и динамики», издана только в 1991 г.) и В.М. Бехтерев в области медицины и нейрофизиологии («Коллективная рефлексология», 1921 г.). Современная постнеклассическая наука интегрирует все предыдущие достижения в области системного мышления и видит категорию системности как одну из основных в создании адекватной картины мира, широко используя методы описания и анализа процессов самоорганизации и саморазвития сложных систем, предоставляемые математическим аппаратом синергетики.

- Да, мы теперь абсолютно убеждены в том, что «тюрьма объективного мира» сверхсложно организована, дифференцирована, ее элементы взаимно подчинены… Как со всей этой новой информацией управиться нам, гуманитариям?

- Не волнуйтесь, это не так сложно, как кажется на первый взгляд. На самом деле уровень вашей подготовленности к данному разговору повышает то обстоятельство, что многие научные термины, бывшие совсем недавно сугубо специальными, распространяются в общественном сознании со скоростью… нет, даже не света, а еще быстрей – со скоростью мысли. Вот Вы, например, с простотой употребили слово «информация», относящееся к описанию поведения сложных систем. Что это такое, по-Вашему?

- Это сумма знаний, сведений о чем-то, если совсем просто.

- Знаете, дать какое-либо логически строгое и исчерпывающее определение этому понятию, по всей видимости, невозможно, поскольку его универсальность выходит за пределы дескриптивных* возможностей нашего языка. Можно предложить рабочее определение. Информация, имеющая отношение к человеческому познанию мира, создается потоками вещества и (или) энергии, которые, упорядочиваясь в процессе восприятия органами чувств человека или регистрирующими приборами, расширяющими пределы восприятия, могут быть в соответствующем знаково-семантическом пространстве перекодированы в смыслосодержащие структуры. Бытовое, общекультурное и научное представления об информации наделяют это понятие очень широким смысловым спектром. В житейском, повседневном смысле оно означает некоторое количество сведений, которое человек получает из окружающей среды – из своих наблюдений, от других людей, книг, СМИ и т.д. В результате с помощью этих сведений человек упорядочивает свои отношения с окружающим миром, а человечество в целом создает информационно-культурное пространство, в котором осуществляются социальные процессы и которое постепенно превращается во «вторую» природу, преодолевающую хаос и энтропию «первой» природы.

Содержание понятия информации в естественных науках неоднозначно и зависит от того научного контекста, в котором оно определяется.

Существующая в настоящее время сциентистская тенденция абсолютизировать понятие информации и распространять его на все без исключения процессы, в которых существуют хотя бы некоторые формы самоорганизации, связана с желанием иметь некоторый универсальный научный язык, описывающий любые системные феномены как в неживой, так и в живой природе. Это в целом весьма удобно, т.к. данный подход позволяет одним термином охватить широкий спектр конкретных понятий и, к тому же, поддается количественному описанию.

- Однако все процессы, происходящие в неживых системах, могут быть вполне адекватно описаны и традиционным способом - на языке фундаментальных законов сохранения и соответствующих конкретному случаю физико-химических законов. На мой взгляд, они не требуют никаких дополнительных понятий.

- Но в то же время в области изучения системных закономерностей эволюции живых организмов (и тем более социально-культурных феноменов человеческой истории), категория информации принципиально необходима. Правда, не столько с формальным количественным учетом её объема, сколько с анализом смыслового и ценностного содержания, так как эти процессы хотя и не противоречат законам физики и химии, но полностью ими не описываются.

- Вы употребили еще одно относительно новое слово – «энтропия». Мы его часто слышим, но что это такое, точно не знаем.

- Энтропия также принадлежит к важнейшим категориям естествознания и, в частности, науки о самоорганизации, причем является не менее универсальной, чем информация, с которой она связана фундаментальным соотношением. Термин произошел от греческих слов «поворот, превращение» и обозначает функцию состояния термодинамической системы. Основной принцип термодинамики (т.н. второе начало термодинамики) гласит, что в замкнутой системе в необратимых процессах энтропия всегда возрастает или (в случае идеального циклического процесса без тепловых потерь - полностью обратимого) её изменение равно нулю. Энтропия характеризует направление тепловых процессов, причем самопроизвольно тепло может переходить только от более нагретого тела к менее нагретому, что соответствует возрастанию энтропии и приводит к выравниванию температуры во всей системе тел, т.е. к равновесному состоянию или состоянию теплового хаоса, которое характеризуется максимальным значением энтропии.

Обратный процесс без затраты энергии извне невозможен, и если на замкнутую систему не оказывать никакого воздействия, она постепенно придет в такое состояние, в котором, кроме малых флуктуаций, никаких процессов не происходит – т.н. равновесное термодинамическое состояние теплового хаоса или «тепловой смерти».

- Это что-то знакомое еще из школы.

- Ну, тогда я просто напомню, что понятие энтропии в 1865 году ввел в термодинамику выдающийся немецкий физик Рудольф Клаузиус, сформулировав второе начало термодинамики. Он считал Вселенную замкнутой системой, а потому пришел к выводу о её неизбежной «тепловой смерти» Согласно его формулировке, «энергия Вселенной есть величина постоянная, энтропия Вселенной стремится к максимуму». В 1872 году выдающийся австрийский физик Людвиг Больцман на основании статистической модели сложных термодинамических систем связал энтропию с вероятностью того или иного состояния системы, т.е. показал, что энтропия с точки зрения статистической физики – это мера упорядоченности или неупорядоченности элементов системы. Отсюда видно, что наиболее вероятное состояние любой системы – это состояние равновесного хаоса, т.е. беспорядка, когда количество микросостояний её элементов очень велико и отсутствуют какие-либо различия между отдельными областями системы. Такое состояние характеризуется большим значением энтропии и, следовательно, отсутствием порядка в структуре.

Современная трактовка понятия энтропии в больцмановском виде на основе идей синергетики считает Вселенную такой суперсистемой, к которой нельзя приложить понятие замкнутой и в которой, при её практической бесконечности и неравновесности, могут в качестве больших флуктуаций происходить редкие и необратимые во времени диссипативные* процессы самоорганизации и самоупорядочения структур с локальным уменьшением энтропии.

- А как же быть с загадкой антиэнтропийной деятельности живого вещества? Оно ведь создает и поддерживает свою структуру в порядке длительное время, несмотря на многочисленные внешние и внутренние воздействия деструктивного характера.

- Эта загадка получила более или менее научно обоснованную разгадку в терминах термодинамики неравновесных процессов. Дело в том, что живой организм не является замкнутой или изолированной структурой, а наоборот – принципиально открытой системой, участвующей в постоянном обмене веществ, энергии и информации с внешней средой. К деятельности живых организмов применимы все выводы теории самоорганизации в сложных неравновесных системах. Трофические (т.е. пищевые) цепи в биосфере сложились таким образом, что каждый вид на каждой стадии, начиная с автотрофов, всё в большей степени упорядочивает вещество, служащее пищей организмам более высокой ступени. То есть затрачивая внешнюю энергию, живые организмы с определенным (и в принципе не очень высоким) КПД создают в природе запас отрицательной энтропии, повышая при этом энтропию и, следовательно, беспорядок в окружающей среде. По образному выражению Э. Шредингера, живые организмы питаются отрицательной энтропией (т.н. негэнтропией), заключенной в высокоупорядоченном органическом веществе. С точки зрения физики, жизнь протекает в постоянной борьбе - с одной стороны, деградирующего и хаотизирующего влияния процессов самопроизвольной термодинамической деструкции и распада менее вероятных сложных структур в более вероятные простые (согласно второму началу термодинамики), с другой стороны, противоэнтропийной деятельности живых организмов, восстанавливающей порядок в нарушенных структурах за счет использования внешних источников энергии. Это происходит согласно тому принципу порядка, который закодирован в самой упорядоченной структуре, созданной природой, – молекуле ДНК, носительнице генетической наследственной информации о принципах строения и развития каждого данного вида организмов. Естественная смерть одного организма – это локальная победа энтропии и равновесного хаоса над индивидуальной сложностью, гармонией и порядком, но это же - и залог возникновения новых параметров порядка, появления и развития в природе новых форм, а значит, и новых разнообразных видов организмов и типов экосистем.

В рамках механистических трактовок мира всеми процессами природы управляют жесткие и однозначные причинно-следственные связи, которые в принципе могут быть однозначно описаны соответствующей системой динамических уравнений и представлены в виде точных траекторий движения. Природа, отраженная в таком «механико-математическом зеркале», становится достоверно предсказуемой научными методами. Эта грандиозная детерминистская утопия известна в философии как «демон Лапласа».

Демон Лапласа – образ всемогущего существа, придуманного Лапласом, способного в принципе реализовать концепцию механического детерминизма и на основе динамических законов ньютоновской механики с учетом начальных условий (координаты и скорости) для каждой частицы Вселенной точно рассчитывать траекторию её развития и научно предсказывать будущее, а также восстанавливать прошлое.

- Как интересно! А почему этот принцип до сих пор практически не реализован?

-По мнению Пьера Симона Лапласа, практическая реализация ньютоновского редукционизма сдерживается лишь «малым» - ограниченными человеческими возможностями получения и обработки информации.

А вот современный системно-синергетический подход отрицает такую возможность даже в принципе, поскольку развитию сложных систем сопутствуют неустранимые стохастические процессы, не поддающиеся динамическому описанию и моделируемые на основе законов статистики и самоорганизации. Понятие жесткой причинно-следственной связи явлений при таком подходе становится более мягким и неоднозначным.

- То есть допускаются некие беспричинные явления?

- Не совсем так. Категория причинности принадлежит к фундаментальным категориям как естествознания, так и философии. Отношение к ней в различных философских картинах мира колеблется от безоговорочного признания как основы бытия до полного отрицания как одного из предрассудков бытового сознания и пережитков мифологического мышления.

- Вот это размах! Как же такие разногласия уживаются в науке?

- История науки заставила их «уживаться» вместе. Понятие о причинности явлений природы зародилось в античной Греции и осознавалось как «творящее начало» всех процессов, происходящих в мире (Аристотель), в результате чего материя ведет себя упорядоченно и предсказуемо (Архимед). Левкипп и Демокрит считали, что «ни одна вещь не возникает беспричинно, но всё возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости». Начиная с 17-го века получила хождение ньютоновская концепция, согласно которой причинность присуща самой природе физического мира и обеспечивается действием соответствующих сил. Например, универсальная сила тяготения служит причиной упорядоченного движения всех тел в мире. По Канту, который считал механику Ньютона идеальной реализацией научного метода познания мира, причинность является логической предпосылкой всего рационального мышления. Все изменения, утверждал Кант, происходят по закону связи причины и действия, т.е. причина выступает в качестве порождающего феномена.

На мой взгляд, современная онтология не должна отказываться и еще от одной категории, которую неправомерно обуживали, давая ей «прописку» только в физической науке. Это категория силы.

- Но сила – многозначное слово, в Словаре русского языка дано 13 его значений! Это и «способность живых существ движением мышц производить физические движения, действия; физическая энергия человека, животного»; это и «способность человека к духовной деятельности, к проявлению своих умственных или душевных свойств (воли, ума, характера)»; это и «правовая действенность»; это «самое главное, суть, сущность чего-либо; интенсивность, напряженность, степень проявления чего-либо» (Словарь русского языка. Т.4. М., 1984. С. 91-92). Ну, и так далее. Мы совершенно не склонны зауживать данное понятие.

- Ну, и отлично! Значит, сила – одна из универсальных и фундаментальных категорий познания мира как в области неживой, так и живой природы. Любые изменения состояния систем, возникновение различных процессов и т.д. получают общее объяснение как проявление сил различного типа и природы. Спектр применения понятия силы очень широк. Все процессы, причины и закономерности которых можно описать с помощью понятия силы, на основании законов ньютоновской механики, называются динамическими; такие процессы обратимы во времени. Химические реакции и термодинамические процессы (диффузия, теплоперенос) описываются обобщенным понятием силы как движущей причины этих явлений. Такие силы не имеют направления, но приводят, согласно соотношению взаимности, к возникновению потоков вещества или тепла, под действием появившихся в данной системе соответствующих градиентов (т.е. перепадов каких-либо макроскопических параметров). В самом обобщенном смысле используются такие формулировки, как «движущая сила эволюции» (в биологии) или «движущая сила истории, прогресса и т.п.» (в гуманитарных науках).

Используя универсальность этой категории, выдающийся английский философ, современник Ч. Дарвина Герберт Спенсер основал теорию всеобщего эволюционизма материи. Он утверждал, что существует всеобщий и фундаментальный закон постоянства силы как источника и причины любых процессов движения и изменения в природе и обществе. Из этого следует, что ничто гомогенное и бесформенное не может существовать длительное время, поскольку непознанная и непознаваемая, но абсолютная сила постоянно действует на материальный мир, приводя, с одной стороны, к дифференциации и разделению однородного на части, а с другой стороны, способствуя перераспределению и затем интеграции этих элементов в новое целое, порождая таким образом новые формы. Эта универсальная движущая сила является причиной эволюции как в природе, так и в обществе, способствуя появлению разнообразия форм и их усложнению.

Существует, однако, и другая традиция, восходящая к представлениям Д. Юма и Д.С. Милля, согласно которым понятие причины возникло на эмпирической почве как способ объяснить и упорядочить процесс регулярно повторяющегося следования одних явлений за другими. Причинность здесь трактуется не как логически необходимое условие протекания процессов, а как привычный и удобный способ обобщения эмпирических данных. Такая интерпретация в значительной мере предвосхищает толкование понятия причинности, характерное для стохастической области макромира и даже для реальности микромира, описываемой квантовомеханическими закономерностями. Крупнейший английский философ и логик ХХ века Бертран Рассел, рассматривая логические основания, позволяющие интерпретировать явления микромира, даже объявил классическое понятие причинности «философским реликтом прошлого века». В рамках современной системно-синергетической парадигмы неоднозначность трактовок этого важного для науки понятия объясняется специфическим характером внешнего мира как сложной и неравновесной системы, саморазвитие которой и ее проявление в опыте связано с неоднозначностью самих феноменов, возникающих в процессе исследования природы на разных уровнях реальности.

Вообще-то, если последовательно придерживаться системных взглядов на реальный мир, понятие причины приобретает смысл, соответствующий характерным признакам системы того типа и той иерархической ступени, которые выделяется из суперсистемы для конкретного анализа. В противном случае определения будут или тривиальными и логически бедными, или научно бессодержательными из-за слишком большой степени общности и неопределенности.

Изучение поведения систем, состоящих из большого числа элементов, обнаружило, что с увеличением количества элементов нарастает динамическая неопределенность, приводящая в конечном счете к хаосу, разрушающему динамическую причинность. Такие системы, в отличие от динамических, получили название стохастических, т.е. таких, в которых происходит огромное число случайных взаимодействий, не поддающихся динамическому описанию.

Такие динамические системы нельзя считать ни полностью устойчивыми (детерминированными), ни полностью неустойчивыми (недетерминированными). Они стохастичны и неоднозначны по своей природе, и, соответственно, представления о причинно-следственных отношениях в таких объектах природы также становятся размытыми и неоднозначными. Такое положение привело к необходимости использовать другие модельные подходы – не динамические, а статистические, основанные на теории вероятностей и описывающие в среднем закономерности поведения стохастических систем.

Стохастический (от греч. «угадывать») - то же, что неопределенный, случайный, вероятностный. Понятия «стохастический процесс» или «стохастическая система» применяются по отношению к каким-либо процессам, событиям или сложным системам, закономерности поведения которых не описываются детерминистскими законами ньютоновской динамики, а подчиняются статистическим моделям. Развитие процессов в стохастических системах необратимо во времени, поскольку случайные события, сопутствующие таким процессам, невозможно воспроизвести в обратном порядке, - в противном случае они не были бы случайными. Феномен необратимости времени, проявляющийся в реальном мире, часто называют «стрелой времени».

«Стрела времени» – это образное выражение, введенное выдающимся английским астрофизиком Артуром Эддингтоном для обозначения факта направленности и необратимости времени в процессах самоорганизации и саморазвития сложных систем, не подчиняющихся динамическим закономерностям ньютоновской механики. Появление стрелы времени обусловлено неустранимым влиянием случайных событий на эволюцию сложных систем любого типа, в частности, живых организмов, что приводит к нарушению временной симметрии в траектории их существования и развития. Многие элементарные физические и химические процессы полностью симметричны и обратимы (энтропия цикла равна нулю), однако, входя как составные компоненты в сложную систему (единое целое), они уже не определяют закономерностей её поведения, поскольку в процессе развития системы возникают эффекты стохастического характера (результат т.н. эффекта сборки), нарушающие симметрию и приводящие к возрастанию энтропии. Стрела времени, указывающая направление от прошлого к будущему, является фундаментальным признаком реального бытия, принципиальной особенностью развития природных и культурных систем. Это и эволюция видов живых организмов в биосфере, и индивидуальное развитие организма, ход событий в отдельно взятой жизни и разворачивание исторических процессов в человеческом обществе, - т.е. вообще универсальный закон существования всей Вселенной. Необратимость времени в большинстве сложных процессов коррелирует с возрастанием энтропии, которая часто служит мерой необратимости.

На современном этапе развития постнеклассической науки и философии открылись совершенно новые и необычные грани такого древнего мифологического образа, как хаос. В эволюционно-синергетической картине мира понятие хаоса стало синонимом «творческого» состояния природы, создающей в процессе самоорганизации и саморазвития новые, не существовавшие раньше, формы. В синергетике рассматривается два противоположных значения этого понятия:

1). Турбулентный неравновесный хаос – квазибеспорядочное состояние сложной системы вдали от равновесия, при котором возникают сильные флуктуации. Хаотическим поведением управляющих параметров характеризуются области на траектории развития системы, находящиеся вблизи точек бифуркации. С позиций теории самоорганизации, неравновесный хаос, возникающий в открытых диссипативных системах с потерей предыдущих параметров порядка, является необходимым состоянием для возможных (но не обязательных) переходов (после т.н. бифуркации) к новым упорядоченным структурам, созданным новым набором параметров порядка – возникновение «порядка из хаоса».

2). Равновесный тепловой хаос – вырожденное состояние системы в равновесных условиях, когда все характерные процессы и флуктуации происходят в микроскопических масштабах. Такая система характеризуются максимальной величиной энтропии и, следовательно, полной разупорядоченностью своих элементов. Например, равновесная термодинамическая система, представляющая собой изолированный от внешней среды сосуд с газом, характеризуется некоторыми значениями температуры и давления, которые совершенно (с точностью до очень малых флуктуаций вокруг среднего) одинаковы для всех областей этой системы. С макроскопической точки зрения такое устойчивое состояние данной системы можно расценивать как полный порядок, не нарушаемый случайными внутренними процессами, но с микроскопической – это и есть непродуктивный тепловой хаос, состояние системы, характеризующееся максимальным значением энтропии. В этом примере, как и во всех аналогичных, проявляется неоднозначность и относительность понятий порядка и хаоса.

- Можно ли сделать из всего этого вывод о том, что эволюция мира – это процесс возникновения порядка из хаоса?

- Видите ли, то, что на первый взгляд воспринимается как хаос, может на самом деле при определенных условиях стать (и часто бывает) источником новых упорядоченных структур, а то, что предстает в образе порядка и стабильности, может оказаться в неживых термодинамических системах просто тепловым равновесным хаосом, а в живых средах и культурных сообществах – застоем и стагнацией. В самом общем случае антиэнтропийная упорядочивающая деятельность человека в его культурном пространстве, добывающая при помощи науки и других форм познания информацию и создающая при помощи техники новые сверхприродные структуры, может выйти на траектории развития, порождающие неустойчивые состояния и хаотические процессы, в виде реакции природных сил на плоды человеческого творчества.

Как раз такого рода философские попытки осознать наш мир, оправдать смысл человеческого существования в нем как борьбу с хаосом неорганической природы в земном локусе и во всей Вселенной в целом, а также предсказать возможные земные и общекосмические последствия этой деятельности, и представляют свод учений русских космистов. Их позиция, с современной научной точки зрения, вполне аналогична понятию состояния термодинамического или информационного равновесия некоторой системы, которая во всех своих частях характеризуется одними и теми же средними величинами параметров (т.н. состояние теплового или информационного хаоса, характеризующееся максимальным значением энтропии). Превратить эту косную и структурно бедную среду (natura naturata) в активную систему, в природу творящую (natura naturans), порождающую новые структуры, по мысли Булгакова, можно путем внесения в равновесный застойный хаос потока творческой энергии (энергии Логоса), проводником которой выступает софийный человек и чья культурная деятельность приводит к уменьшению энтропии, создавая новые структуры и обращая хаос в порядок сначала в мире земном, а затем, возможно, и во всей Вселенной. В учении Булгакова такой процесс изменения состояния системы «человек-природа» описан в метафорической форме, которая в общих чертах структурно соответствует синергетическим представлениям о процессе самоорганизации: «Хаотическая стихия связана в мировое единство, облечена светом, в ней загорелась жизнь, и в конце концов, появился носитель Софии – человек, хотя в своем индивидуальном и самостном бытии и вырванный из своего софийного единства, но не оторвавшийся от своего софийного корня. Состояние мира хаокосмоса в стадии борьбы хаотической и организующей силы понятно лишь как нарушение изначального единства Софии…». Против этого нарушения гармонии и порядка общекосмического бытия (т.е. против некоторой флуктуации, приводящей систему в состояние динамического хаоса, или же против траектории развития системы, движущейся к равновесию – тепловому хаосу), по мысли Булгакова, направлена созидательная (софийная) работа человека, воплощающая соответствующие его целям параметры порядка («закодированные» в Логосе) в процессе создания новых структур и преобразования хаоса. «Защита и расширение жизни, а постольку и частичное её воскрешение, и составляет содержание хозяйственной деятельности человека. Это активная реакция жизнетворного принципа против смертоносного. Это – работа Софии над восстановлением мироздания, которую ведет она через посредство исторического человечества…», - пишет Булгаков.

Нетрудно увидеть, что в своей христианской теоцентрической метафизике Булгаков рассматривает человека не как самостоятельный фактор самоорганизации в космическом масштабе, а только в качестве инструмента, посредством которого сам Творец как бы осуществляет антиэнтропийную деятельность, в частности, творит новую жизнь, что человеку не под силу, поскольку «метафизические основы этого процесса полагают ему определенную границу». Процесс и результат человеческого творчества не содержит в себе «ничего метафизически нового, а лишь воспроизводит и воссоздает из имеющихся, созданных уже элементов и по вновь находимым, воссоздаваемым, но также наперед данным образцам» (т.е. по универсальным паттернам различного масштаба, существующим в природе). Задача космического и исторического процесса, в который вовлечен человек, состоит, по Булгакову, в том, чтобы «божественный огонь проник, согрел, осветил всю тварь, всю природу. Но человеку не надо заботиться о создании этого огня… Миротворение в своих основах уже закончено… Как учил Н.Ф. Федоров, этот мир, хотя и не есть еще лучший из возможных миров, но он может и должен стать таковым, ибо он потенциально наилучший». Но одновременно с этим философ не мог не замечать внутренне присущих системе «человек-природа» признаков нестабильности и склонности к хаотическим траекториям развития: «Здесь мы упираемся в основное религиозное самоопределение – к Богу или против Бога, которое есть дело свободы и не допускает никакого обоснования».

Однако, чисто теоретически опасаясь уклонения людей в соблазн человекобожия, Булгаков в свое время не мог и предполагать, что одна из «антисофийных» траекторий эволюции человечества (к аттрактору главного из соблазнов «князя мира сего» – стать как боги, иметь всё своё от себя), получит вполне реальное воплощение в новой науке 20-го века – в ядерной физике и особенно - в генной инженерии, определенно и активно претендующей на реализацию замысла «твари творить новую жизнь», возможно и «микроскопическую козявку и гомункула в реторте» или, по крайней мере, на первых порах, не очень умело вмешиваться в это таинство. Получается, что возможности преобразующей природу антиэнтропийной деятельности человека могут со временем стать гораздо шире, чем предполагал Булгаков.

Итак, подведем итоги. Сегодня мы убедились, что в объективном мире, организованным по «вечным» законам, жить можно, лишь постигая секреты этой организованности. Более того, мы увидели, что множество законов, открытых людьми к началу XXI века, имеют всеобщий характер, то есть распространяются на все «части» мира – природу, общество и человеческое мышление. Открывают, формулируют эти законы специалисты частных наук, но затем они проходят через «философский селектор», и те из них, которые действительно всеобъемлющи, по праву становятся философскими. Следующий разговор будет посвящен изучению законов развития мира.