2.1.2. Русский язык
В отличие от английского языка, русский исключительно богат «активными» эмоциональными глаголами. Приведу здесь лишь сравнительно небольшую выборку наиболее типичных глаголов, большинство из которых совершенно не переводимо на английский язык: радоваться, тосковать, скучать, грустить, волноваться, беспокоиться, огорчаться, хандрить, унывать, гордиться, ужасаться, стыдиться, любоваться, восхищаться, ликовать, злиться, гневаться, тревожиться, возмущаться, негодовать, томиться, нервничать и т. д. Я не утверждаю, что все эти глаголы имеют один и тот же тип семантической структуры или что все они в точности соответствуют (по типу семантической структуры) таким английским глаголам, как worry или rejoice. Тем не менее я приведу ряд фактов, указывающих на их активный, процессуальный и квазиволитивный характер. Во-первых, многие (хотя и не все) русские глаголы эмоций являются рефлексивными, образованными формально с помощью суффикса -ся. Это усиливает впечатление, будто соответствующие эмоции возникли не под действием внешних факторов, а как бы сами по себе. Во-вторых, многие русские эмоциональные глаголы - в отличие от прилагательных (и наречий, о которых речь пойдет ниже) - способны, как и глаголы мысли, подчинять себе существительное с предлогом о (об, обо). Этот факт служит аргументом в пользу того, что эмоциональные глаголы связаны с чувством через продолжительный и протекающий одновременно с эмоциональным мыслительный процесс. Вот несколько примеров:
Душа грустит о небесах (Есенин). Не грусти так шибко обо мне (Есенин). *Я грустен о тебе. *Мне грустно о тебе. Беспокоюсь о тебе (Толстой). Нетревожься обо мне (Толстой). Обо мне не тужи (Толстой). Унываю о том...(Толстой).
В-третьих, активный характер русских глаголов эмоций проявляется в особенностях их употребления - они часто выступают в предложении вместе с глаголами действий, что видно из следующих примеров, взятых из дневников Л. Толстого:
Вчера нагрешил, раздражился о сочинениях - печатании их. Мне не гордиться надо и прошедшим, да и настоящим, а смириться, стыдиться, спрятаться - просить прощение у людей. Внутренняя работа идет, и потому не только не роптать, но радоваться надо.
В-четвертых, активность русских эмоциональных глаголов выражается, помимо прочего, в том, что многие из них (в форме совершенного вида) могут вводить в текст прямую речь. (Ср. lordanskaja, Mel'cuk 1981). Например:
«Маша - здесь?» -удивился Иван «Иван - здесь!» - обрадовалась Маша.
В английском языке тоже есть глаголы, которые могут использоваться для интерпретации речи человека в виде одной из форм проявления чувств. К ним относятся, например, enthuse 'прийти в восторг', exult 'ликовать, торжествовать', moan 'стонать', thunder 'греметь, грохотать' или fume 'кипеть; во.шоваться, раздражаться'.
«No prince has ever known the power that I have!» Nero exulted.' «Ни у одного правителя не было такой власти, какая есть у меня1» - ликовал Нерон' (Ruffin 1985:44; ср. Wierzbicka 1987: 251).
Как правило, однако, такие глаголы имеют чуть негативные или иронические коннотации и в равной мере подчеркивают эмоцию и манеру речи. Русские же глаголы чувств типа удивляться или обрадоваться используются как «чисто» речевые, а не как глаголы способа ведения речи (manner-of-speech verbs). В этом я вижу еще одно проявление упомянутого выше культурного различия: англо-саксонской культуре свойственно неодобрительное отношение к ничем не сдерживаемому словесному потоку чувств, между тем как русская культура относит вербальное выражение эмоций к одной из основных функций человеческой речи. Следует, наконец, добавить, что представление о том, что русские активно и вполне сознательно «отдаются во власть» стихии чувств, нередко находит эксплицитное подтверждение в самом языке, что ясно видно из следующих примеров:
Часто отдается унынию, негодованию о том, что делается к мире (Толстой). Не унынию должны мы предаваться при всякой внезапной утрате... (Гоголь). Не отдаваться чувству досады... (Толстой).
Носители английского языка обычно ие говорят о своей «охваченности» тем или иным чувством (не в том смысле, что они пассивно ему предаются, а в том, чтобы.активно купаться в его волнах). И сама идея активности и ее языковое воплощение, видимо, абсолютно несвойственны и даже чужды англо-саксонской культуре. Маргинальность глаголов чувств в английском является отражением описанного ранее культурного различия. Антропологи часто говорят о «западных» языках вообще и английском в частности как о крайне сосредоточенных на эмоциях и как об исключительно богатых терминами, выражающими эмоции (по их мнению, это является результатом западного индивидуализма и склонности к интроспекции; см., например, Howell 1981; Heelas 1984; Lutz 1988). Поэтому, сравнивая английский язык с русским, особенно интересно отметить, что именно русский здесь выступает как язык, уделяющий эмоциям гораздо большее внимание и имеющий значительно более богатый репертуар лексических и грамматических выражений для их разграничения.